• 1 Сентября 2018
  • 2075

Процесс. Суд над Даниелем Дефо

Суд над Даниелем Дефо продолжался несколько дней. Позорный столб, крупный денежный штраф и «примерное поведение» в течение семи лет — таков был приговор судьи. За что писатель, которому еще предстоит подарить миру «Робинзона Крузо», так жестоко был наказан? Давайте разбираться.


Читать

А. Кузнецов: «Теперь мой остров был заселен, и я считал, что у меня изобилие подданных. Часто я не мог удержаться от улыбки при мысли о том, как похож я на короля. Во-первых, весь остров был неотъемлемою моей собственностью, и, таким образом, мне принадлежало несомненное право господства. Во-вторых, мой народ был весь в моей власти: я был неограниченным владыкой и законодателем. Все мои подданные были обязаны мне жизнью, и каждый из них, в свою очередь, готов был, если б понадобилось, умереть за меня. Замечательно также, что все трое были разных вероисповеданий: Пятница был протестант, его отец — язычник и людоед, а испанец — католик. Я допускал в своих владениях полную свободу совести. Но это между прочим».

Это отрывок из книги, которую все мы называем «Приключения Робинзона Крузо», хотя полное название романа…

С. Бунтман: …в разы длиннее.

А. Кузнецов: Да. «Жизнь и необычайные приключения Робинзона Крузо, моряка из Йорка, который прожил двадцать восемь лет в полном одиночестве на необитаемом острове у берегов Америки близ устья реки Ориноко, куда был он выброшен после кораблекрушения, а вся остальная команда погибла. С добавлением рассказа о том, как он в конце концов удивительно был спасен пиратами. Написано им самим».

Итак, Даниель Дефо. Он родился около 1660 года. Это было начало эпохи под названием Реставрация.

С. Бунтман: Да, «славный» год.

А. Кузнецов: Как известно, в 1660 году генерал Монк восстановил на престоле династию Стюартов. 28 лет Карл II, а затем Яков II правили Англией, Шотландией и Ирландией. В 1688 году Якова свергли. На престол взошел его зять Вильгельм Оранский, Вильгельм III.

С. Бунтман: Вместе с Марией II, дочерью Якова.

А. Кузнецов: Да. В середине 90-х Мария скончалась, и Вильгельм стал править страной один…

Но вернемся к нашему герою. Даниель Дефо, родившийся как Даниель Фо (будучи уже достаточно зрелым человеком, писатель восстановил аристократическую приставку, которая когда-то была у его предков, выходцев из Фландрии), был человеком с ярко выраженной авантюрной жилкой. Всю жизнь он пытался так или иначе заработать большие деньги: занимался предпринимательством, вкладывал деньги в различные проекты. При этом, как потом он сам утверждал, полтора десятка раз разорялся (бывало и по крупному), был должником собственной тещи. В общем, жизнь нашего героя была полна самых разных взлетов и падений.

В довольно раннем возрасте у Дефо проявилась склонность к письменному слову, к литературе в самых разных ее формах, к журналистике, к памфлетистике, необычайно развитой в то время. В некоторых изданиях Дефо называют чуть ли не первым английским журналистом. Это сильное преувеличение. Газета «Афинский Меркурий», в которой сотрудничал наш герой и которой в известном смысле принес славу, была создана его другом Джоном Дантоном.

Когда в 1688 году Вильгельм III вступил в пределы Англии, Даниель Дефо сразу же присоединился к его армии. Он всячески поддерживал идеи и начинания нового монарха. Особенно громко и ярко это получилось у него в 1701 году, когда в ответ на серию очередных нападок на короля-иностранца, короля-голландца, которому якобы не дорога старая добрая Англия, он написал памфлет под названием «Прирожденный англичанин» («The true-born Englishman»), где очень язвительно и талантливо высмеял всех тех, кто наводил напраслину на Вильгельма III.

Памфлет был замечен, и наш герой мог бы даже сделать очень заметную карьеру, стать, как говорится, официозным пером, но вмешался Его Величество Случай: в первой половине следующего 1702 года Вильгельм скончался от воспаления легких, которое было осложнением после перелома плеча. Инцидент с переломом произошел при падении с лошади, которая споткнулась, попав, по наиболее распространенной версии, ногой в кротовую норку.

Консерваторы были в восторге, тори праздновали. Сначала произносились тосты за лошадь, потом была найдена более изящная форма: «За кротика!» («To the little gentleman in the black velvet waistcoat» — «За маленького джентльмена в черном бархатном жилете»).

После всего случившегося судьба Англии довольно быстро и радикально изменилась: на престол взошла сестра покойной Марии II, королева Анна, которая благоволила политике тори и придерживалась англиканских взглядов.

ФОТО 1.jpg
Даниель Дефо. Фото с сайта en. wikipedia.org

В вышеприведенном отрывке из «Робинзона Крузо» тема веротерпимости затронута не просто так: для Даниеля Дефо это действительно была животрепещущая история.

В конце 1702 года появился безымянный памфлет «Простейший способ разделаться с диссидентами». Начинался он с пересказа басни: «В собрании басен сэра Роберта Л’Эстренджа есть притча о Петухе и Лошадях. Случилось как-то Петуху попасть в конюшню к Лошадям, и, не увидев ни насеста, ни иного удобного пристанища, он принужден был разместиться на полу.

Страшась за свою жизнь, ибо над ним брыкались и переступали Лошади, он принялся их урезонивать с большой серьезностью: «Прошу вас, джентльмены, давайте стоять смирно, в противном случае мы можем растоптать друг друга!»…»

К чему это все? Памфлет был якобы написан от лица ревностного, воинствующего тори, сторонника королевы Анны… «Сегодня очень многие, лишившись своего высокого насеста и уравнявшись с прочими людьми в правах, весьма обеспокоились — и не напрасно! — что с ними обойдутся, как они того заслуживают, и стали восхвалять, подобно эзоповскому Петуху, Мир, Единение и достодолжную христианскую Терпимость, запамятовав, что отнюдь не жаловали эти добродетели, когда стояли у кормила власти сами.

Последние четырнадцать лет не знает славы и покоя чистейшая и самая процветающая церковь в мире, утратившая их из-за ударов и нападок тех, кому Господь, пути которого неисповедимы, дозволил поносить и попирать ее. То было время поругания и бедствий. С незыблемым спокойствием терпела она укоры нечестивцев, но Бог, услышав наконец творимые молитвы, избавил ее от гнета чужеземца…»

«На это нам, возможно, возразят, что церкви ныне ничего не угрожает со стороны диссидентов и нас ничто не вынуждает к срочным мерам.

Но это слабый аргумент. Во-первых, если угроза вправду существует, то отдаленность ее не должна нас успокаивать, и это лишний повод торопиться и отвести ее заранее, вместо того чтобы тянуть, пока не станет слишком поздно.

К тому же может статься, что это первый и последний случай, когда у церкви есть возможность добиться безопасности и уничтожить недруга…»

С. Бунтман: Да.

А. Кузнецов: Но на самом деле здесь используется гипербола, преувеличение.

«"Но так мы возродим костры, — мне скажут многие в сердцах или невозмутимо, — и акт De haeretico comburendo, а это и жестоко и означает возвращенье к варварству».

На это я отвечу так: хоть и жестоко предумышленно давить ногой гадюку или жабу, но мерзость их природы такова, что превращает мой поступок в благо для ближних наших. Их убивают не за вред, который они сотворили, а для того, чтобы его предотвратить! Их убивают не за зло, которое они нам уже причинили, а за то, которое они в себе таят! Вся эта нечисть: жабы, змеи и гадюки — опасна для здоровья и вредна для жизни тела, тогда как те нам отравляют душу, растлевают наше потомство!.."

А это уже призыв…

С. Бунтман: Потрясающе!

А. Кузнецов: …к откровенному погрому. Так вот, когда стало понятно (примерно в январе 1703 года), что на самом деле этот памфлет — подрывное сочинение, то были, как говорится, взяты меры. Государственный секретарь по Южному департаменту, некто Дэниэл Финч, 2-й граф Ноттингем, принял административные меры, во-первых, к отысканию автора, во-вторых, к его задержанию.

Довольно быстро по стилю написания грамотные люди определили, что за подрывным сочинением стоит Даниель Дефо. Наш герой струхнул и спрятался. Прекрасно понимая, что ему нужно либо попытаться просочиться в эмиграцию (чего ему делать не хотелось — он был весь в долгах), либо пересидеть и попытаться объясниться. Дефо выбрал второй вариант. Он заслал к Финчу свою жену, чтобы та разузнала, насколько все серьезно, принесла извинения от его имени и постаралась договориться. Однако Финч принял миссис Дефо очень холодно, несколько раз в течение недолгой беседы повторил одну и ту же фразу: «Let him surrender» — «Пусть сдается».

Понимая, что раздразнил гусей, наш герой спрятался. Наверняка он надеялся, что через пару месяцев дело забудется, но этого не случилось. Парламентские запросы следовали один за другим. Парламент был обижен. Правительство было обижено. Королева была обижена. В общем, все испытывали оскорбление нежных чувств.

В конечном итоге, во второй половине мая 1703 года, писатель попался. За его голову, кстати говоря, была назначена просто беспрецедентно большая награда (не за всякого убийцу и разбойника такую дают) — 50 фунтов.

Так вот, нашелся человек, который, естественно, клюнул на эти деньги, и два специально для этого снаряженных товарища вытащили Дефо из норки. На несколько недель наш герой был доставлен в Ньюгейтскую тюрьму, откуда опять попытался навести мосты…

С. Бунтман: Что, собственно говоря, вменяли Дефо?

А. Кузнецов: А вменяли ему то, что в течение нескольких столетий называлось «Seditious Libel» — подстрекательство к мятежу в печати. То есть это не просто оппозиционные речи, не критика, а именно подстрекательство к неким действиями.

Итак, обвинение: «Дефо, будучи подстрекателем и человеком беспорядочным, с дурными именем, репутацией и обращением, постыдно и преступно, злонамеренно и подстрекательски стремился и действовал с тем, чтобы внести раздор между Королевой и ее подданными, и внести разлад между протестантскими подданными Королевы, и взбудоражить всех протестантских подданных, отпавших от Англиканской церкви, опасениями, что они подвергнутся гонениям, а всех добрых прихожан Англиканской церкви натравить на вышеупомянутых протестантских подданных, и предотвратить Союз королевств Англии и Шотландии».

С. Бунтман: О!

А. Кузнецов: То есть обвинители сделали вид, что совершенно не поняли, что памфлет Дефо — это сатира, горькая ирония, и прямо предъявили ему нарушение национального мира, гармонии и так далее.

Наш герой, понимая, что ждать защиты ему не от кого, предпринял очередную попытку договориться с Финчем. Однако тот снова дал ему понять, что легкого отступного не будет.

В итоге Дефо выпустили из Ньюгейтской тюрьмы, но под совершенно фантастический залог. Граф Ноттингем выставил полторы тысячи фунтов залога, из которых писатель должен был внести 500 фунтов, а на остальную тысячу несколько его друзей обязаны были предоставить свои гарантии.

Так или иначе, но нашего героя вывели на процесс, генеральным прокурором на котором был некий сэр Саймон Харкурт — человек, которого Дефо высмеивал адресно. Еще больше он потешался над судьей уголовного суда Олд-Бейли Салатиэлем Ловеллом, посвятив ему за несколько лет до описываемых событий следующее двустишие: «He trades in Justice and the Souls of Men, And prostitutes them equally to Gain».

С. Бунтман: Да.

А. Кузнецов: Адвокат Дефо, его приятель Уильям Коулпепер, с самого начала, выражаясь современным юридическим языком, просил для своего подзащитного упрощенной процедуры. В результате писателя приговорили к штрафу в 134 фунта и трем дням позорного столба.

С. Бунтман: Ого!

А. Кузнецов: Стоит сказать, что и за день у позорного столба человек мог погибнуть — его просто-напросто забивали, а тут — три…

Но Дефо и здесь проявил свой непростой характер: еще в тюрьме, понимая, что ему грозит подобное наказание, он написал небольшую поэму под названием «Похвала позорному столбу». Несколько ударных строк из середины произведения:

«Здесь правы те, кто знает наперед,
Как русло жизни дальше завернет,
И гнуться, чтоб пройти за поворот.
От времени у нас зависят судьбы:
Почтут что злом, а что почтут добром,
Награды прошлой доблести осудят —
Искусной паутиной стал закон.

Не испугаешь ты позором плута,
Продал он честь свою уже давно,
За человека без порока вступят
Невинность и священное добро.
Хотим мы знать, как занимали место

У твоего высокого столпа
Изгои государственного кресла
За веком век и в наши времена.

Как назывался призрачный порок,
Указывал который срама срок?
Скажи, махина, как всем нам понять,
Или без ропота в сердца принять
Суд, данный властью, совесть очищать.
Твой трон уравнивал в своих правах:
Борцов, чью совесть не сожгло сомненье
(Их ясный разум, и убитый страх
На шаг опережали поколенье)…»

Вот такие горькие строки о том, как переменчива судьба, как все зависит от времени…

С. Бунтман: Да.

А. Кузнецов: …а не от устойчивости взглядов и не от служения своей стране. О том, как люди с гибким позвоночником легко избегают наказания, а люди, которые не обладают этим счастливым талантом, оказываются у позорного столба.

И тут, конечно, отметим, что на протяжении трех дней, 29, 30 и 31 июля, в Дефо кидали и засохшую грязь, и гнилые фрукты, но приносили и цветы, гирлянды, пили за его здоровье, кричали ему здравицы. Правительственные агенты докладывали, что публика встречает писателя совсем не так, как было запланировано судом.

ФОТО 2.jpg
Даниель Дефо у позорного столба. Фото с сайта en. wikipedia.org

Ну, а дальше поворот: несколько месяцев Дефо просидел в тюрьме, причем срок отсидки зависел от того, когда он выплатит вышеназванную сумму. Платить ему было не из чего. И все же через несколько месяцев его освободили — штраф за него заплатило государство.

С. Бунтман: Что произошло-то?

А. Кузнецов: А произошла очень простая вещь: очень умный человек, который в то время был спикером Палаты общин от партии тори, Роберт Харли, 1-й граф Оксфорд, видимо, одним из первых понял, что гораздо выгоднее журналиста купить и привязать к себе, нежели запугать его и заставить работать из-под палки. После беседы с Харли с Дефо произошел резкий поворот. 1703 год — действительно, очень важный рубеж в его жизни, после которого он стал другим человеком. Он начал активнейшим образом работать на правительство. Его перо неустанно работало на тори, лично на Роберта Харли. А самым главным проектом, который в качестве правительственного агента Дефо осуществил, — это расширение и вообще качественная реформа британской секретной службы.

При писателе начало распространяться такое явление (и сам он стал ярчайшим его примером), как агенты влияния. Кроме этого, по всей стране Дефо раскинул широкую сеть агентов. Сам он на протяжении полутора десятков лет постоянно выезжал с различного рода инспекционными поездками, несколько важнейших агентов находились у него на прямой связи. То есть он работал как руководитель секретной службы. Эта деятельность продолжалась примерно до 1719 года.

Наиболее успешным из известных нам результатов его деятельности стала аналитическая записка, представленная перед объединением Англии и Шотландии в 1707 году. Дело в том, что английское правительство очень беспокоилось по поводу того, не начнется ли в Шотландии всеобщее восстание…

С. Бунтман: Не раз бывало.

А. Кузнецов: Совершенно верно. И перед Дефо был сформулирован вопрос: как отреагируют шотландцы, будет восстание или нет? И наш герой на протяжении трех лет, собирая информацию, в том числе и лично, сделал вывод: шотландцы будут очень недовольны, но на восстание не решатся. Так оно и было.

Ну, а дальше Дефо закончил эту службу, занялся литературой. Собственно, именно в 20-е годы он написал и «Робинзона Крузо», и «Радости и горести знаменитой Молль Флендерс», и «Дневник чумного года», и «Историю полковника Джека». Кроме того, есть сильное подозрение, что изданная под псевдонимом Чарльз Джонсон «Всеобщая история грабежей и смертоубийств, учиненных самыми знаменитыми пиратами» — тоже его работа.

С. Бунтман: Одним словом, неоднозначная фигура этот Даниель Дефо.

А. Кузнецов: Очень неоднозначная, но характерная для того переломного времени.

С. Бунтман: Да.

А. Кузнецов: Конечно, иметь такого друга — работа, наверное, не из приятных…

С. Бунтман: Но читать его здорово.

А. Кузнецов: В 1707 году относительно Дефо была дана такая справка: «Человек он крайне несдержанный и опрометчивый, жалкий продажный потаскун, присяжный фигляр, наемное оружие в чужих руках, скандальный писака, грязный крикливый ублюдок, сочинитель, пишущий ради куска хлеба, а питающийся бесчестьем».

С. Бунтман: Ну, в это время он стал уже достаточно верным…

Статья основана на материале передачи «Не так» радиостанции «Эхо Москвы». Ведущие программы — Алексей Кузнецов и Сергей Бунтман. Полностью прочесть и послушать оригинальное интервью можно по ссылке.

распечатать Обсудить статью