Материал из журнала
  • 22 Июня 2019
  • 5800
  • Михаил Карчик

Против фашистов

20 июля 1944 года прусское офицерство попыталось убить Гитлера, взять власть и предотвратить капитуляцию. Граф Штауффенберг — самый решительный участник покушения.
Читать

Заговор против Гитлера окончился двойной неудачей. Его участники были казнены, а провалившееся покушение придало гибнущему режиму дополнительную устойчивость и импульс к сопротивлению. Германская консервативная элита привела Адольфа Гитлера к власти, а в июле 1944 года восстала против него. Но смогла лишь героически умереть на эшафоте.

Не может putsch закончиться удачей…

Слово «путч» — немецкого происхождения. При этом германская история не знала ни одного успешного военного заговора против своего правительства или даже иностранного угнетателя. Например, восстания Фердинанда Шилля и Вильгельма Дернберга против Наполеона получили минимальную поддержку офицерского корпуса. Пруссия поднялась на борьбу с корсиканским узурпатором лишь в 1813 году, по приказу короля.

До окончания Первой мировой войны офицеры рейха не ссорились с коронованной властью. Зато республику восприняли без энтузиазма. Правда, в январе 1919 года помогли отбить «спартаковский» натиск и уничтожили его лидеров — Розу Люксембург и Карла Либкнехта. Позже консерваторы в мундирах возмущались условиями Версальского мира, но не сумели отнять власть у социал-демократов.

Самая масштабная попытка — капповский путч 1920 года — возглавлялся штатским политиком Вольфгангом Каппом, но основными участниками его были военные. Путчисты захватили Берлин, правительство отказалось подчиняться, и растерянное офицерство вернуло власть оппонентам. Более известный нацистский «пивной путч» в Мюнхене в 1923 году, солидность которому придало участие знаменитого генерала Эриха Людендорфа, стал неудачным бунтом.

7.jpg
Гитлер и Гинденбург. (Pinterest)

Чуть больше правое офицерство преуспело в терроре. Организацией «Консул» был убит ряд политических деятелей, считавшихся «предателями» — Маттиас Эрцбергер, Вальтер Ратенау, всего более трёхсот человек. Месть удовлетворила эмоции, но подтвердилось правило: терактами власть не берут.

Самая внешне удачная попытка прусского генералитета встроиться в политическую систему — президентство Пауля фон Гинденбурга — окончилась печальным анекдотом. В 1933 году фельдмаршал передал Германию бывшему ефрейтору, окончательно подтвердив, что немецкие офицеры не созданы для власти.

Против триумфатора не бунтуют

К Гитлеру как к главе государства офицерский корпус отнёсся и с недоверием, и симпатией. Фюрер обещал ревизию Версальского мира, сам был фронтовиком, а поражение 1918 года объяснял лестной гипотезой «ножа в спину». Правда, беспокоила активность штурмовых отрядов и планы Эрнста Рёма подчинить себе рейхсвер.

Опасения развеяла «ночь длинных ножей». Офицеры отмечали шампанским новость об убийстве Рёма. Они предпочли закрыть глаза на то, что среди жертв были представители генералитета — Курт фон Шляйхер и Фердинанд фон Бредов.

Праздник продолжался. Гитлер исполнял все мечты офицерства: организовал воссоединительный референдум в Сааре, ввёл войска в Рейнскую область, восстановил воинскую повинность, вернул прежде запрещённые Версалем танки, авиацию и подводные лодки.

Отрезвление наступило 5 ноября 1937 года. Гитлер провёл секретное совещание с военной верхушкой и объявил, что намерен перекроить карту Европы силовыми методами, причём в ближайшее время. Генералы не были пацифистами, но предположили, что инициатива приведёт к войне с англофранцузской коалицией и новому поражению.

Возражения фюрер не принимал. Скептикам в лице военного министра Вернера фон Бломберга и командующего сухопутными силами Вернера фон Фриче пришлось уйти в отставку: первый был обвинён в браке с проституткой, второй — в гомосексуализме. Возможно, Гитлер в тот момент завидовал Иосифу Сталину, который в отношениях со строптивцами обходился без мелочных интриг.

6.jpg
Церемония подписания соглашений в Мюнхене. (Pinterest)

Аншлюс Австрии в феврале 1938 года прошёл без проблем. Сложнее оказалось с Чехословакией: на первую попытку оторвать Судетскую область Прага ответила мобилизацией, а Париж и Лондон её поддержали. Гитлер приказал генералитету готовиться к вторжению. Тогда-то и возник первый крупномасштабный заговор. Его возглавил полковник абвера Ханс Остер. Заговорщики исходили из того, что война смертельна для рейха. Сигналом к выступлению должен был стать приказ о всеобщей мобилизации. Планировалось арестовать Гитлера, признать душевнобольным или даже убить.

Заговор получил удар с самой неожиданной стороны. В решающий момент Британия и Франция согласились на мирную конференцию в Мюнхене и отдали Судеты. В одночасье безумная авантюра превратилась во внешнеполитический триумф. Заговорщики так и не оправились от морального шока и ничего не сделали ни весной 1939 года, когда Гитлер захватил остатки Чехословакии, ни в августе, когда готовилась война с Польшей.

Дипломатические успехи сменили военные. Вермахт ожидаемо легко одолел польскую армию и неожиданно легко франко-британскую коалицию с бельгийско-голландским довеском. Диктатор-победитель, захватывавший одну страну за другой, выглядел меньшим безумцем, чем оппозиционные оппоненты, несколько раз предрекавшие крах и каждый раз ошибавшиеся.

На главкома не покушаются?

Так было до декабря 1941 года, когда вермахт откатился от Москвы и в войну вступили США, с их экономической мощью. Блицкриги закончились. Война приняла контуры Первой мировой, но с существенной разницей. Если тогда германские оккупационные эксцессы преувеличивались пропагандой противника, то на этот раз о некоторых реальных преступлениях — холокосте — ещё не было известно в полном объёме. Любой офицер, побывавший на Восточном фронте, понимал, что после поражения страну ждёт расплата.

Конечно, в Германии были другие силы, ещё глубже понимавшие преступную сущность режима. Но в условиях военного времени их возможности не шли дальше листовок. «Белая роза» и другое антинацистское подполье, при всей решимости и отваге участников, не могли физически добраться до Гитлера и тем более захватить правительственный квартал Берлина. Спасти страну от фюрера были в силах лишь военные.

И в моральном, и в техническом плане заговорщикам пришлось сложнее, чем в довоенные годы. Уже существовал пропагандистский штамп Dolchstoßlegende — «удар ножом в спину», и антифашисты в мундирах понимали, что их планы соответствуют штампу. Покушение на главкома во время войны не то же самое, что свержение диктатора в дни мира. При этом арест исключался, успех принесло бы только убийство. Между тем история Пруссии, ядра будущего рейха, не знала физического устранения правителей.

За порогом моральных терзаний начинались технические проблемы. После покушения в пивной «Бюргер-бройкеллер» (8 ноября 1939 года) Гитлер стал больше заботиться о своей безопасности: носил бронированную фуражку и ограничил круг лиц, имевших личный доступ.

Несмотря на это, с 1943 года наиболее радикальные заговорщики, лидером которых был генерал-майор Хеннинг фон Тресков, несколько раз пытались убить Гитлера. Однако бомба, заложенная в самолёт фюрера (Смоленск, весна 1943 года), не сработала. Генерал-майор Рудольф фон Герсдорф был готов взорвать Гитлера на выставке советских трофеев в берлинском цейхгаузе, но визит отменился.

3.png
Фокке-Вульф Fw 200 «Кондор». (Дилетант)

Вся история Второй мировой войны могла сложиться иначе, если бы сработала бомба, заложенная под видом посылки генерал-майором Хеннингом фон Тресковым в багажное отделение личного самолёта Гитлера. На этом самолёте фюрер вылетел из Смоленска в Германию. Но бомба не сработала, и «посылку» передали адресату. Причём о том, что в марте 1943 года планировалось покушение, стало известно гораздо позже.

Между тем стала очевидной другая проблема. Речь Геббельса о тотальной войне (февраль 1943 года) показала, что нацистские лидеры не менее радикальны, а может, и более решительны, чем фюрер. Смерть Гитлера привела бы к власти Германа Геринга, при поддержке Генриха Гиммлера и Йозефа Геббельса, сохранению режима и продолжению войны. Убийство без параллельного захвата правительственной инфраструктуры и разоружения СС теряло смысл.

Эта проблема оказалась ещё сложнее, чем первая. Фон Тресков, фон Герсдорф и другие генералы-заговорщики не командовали частями, расположенными в Берлине, а также не командовали фронтами. Их переговоры с вышестоящим генералитетом — Гансом фон Клюге, Эрвином Роммелем и другими — не шли дальше деклараций о намерениях. Фельдмаршалы соглашались, что война проиграна. Но обязательств присоединиться к заговору и предоставить войска для переворота не давали.

К тому же нескоординированные группы заговорщиков несли потери. В 1943 году гестапо арестовало Ханса Остера и графа Хельмута фон Мольтке — лидера интеллектуального крыла правого антинацизма. Это дополняло рыцарские предрассудки генералитета страхом попасть в застенки.

Однако в рядах офицеров-антифашистов появилась новая фигура — человек, сыгравший главную роль в драме 20 июля и ставший её символом.

Не страшась и не останавливаясь

Биография полковника графа Клауса Шенк фон Штауффенберга не имела особых отличий от пути многих заговорщиков. Рождение в аристократической семье, военное образование, нацистские убеждения в юности, командование на фронтах Второй мировой и разочарование в гитлеризме. Если не считать увечий, полученных на африканском театре (потерянный глаз, кисть правой руки и два пальца на левой), Штауффенберг выделялся лишь одним — энергией и точным осознанием цели. Вербуя новых сторонников, он не искал эвфемизмов, а просто говорил: «Я при помощи всех имеющихся в моём распоряжении средств занимаюсь государственной изменой».

4.jpg
Слева Штауффенберг, в центре Гитлер, справа Кейтель. «Волчье логово», 15 июля 1944. (Pinterest)

В распоряжении заговорщиков появились дополнительные средства — армия резерва, учебные и охранные подразделения, сопоставимые по численности с войсками СС. С 1 июля 1944 года Штауффенберг возглавил штаб этой армии и практически сразу же посвятил в планы заговорщиков командующего Фридриха Фромма, имевшего репутацию тайного оппозиционера. Фромм не примкнул, но и не выдал — традиция юнкерства.

У соратников Штауффенберга имелись ещё два козыря. С одобрения фюрера для армии резерва был разработан план «Валькирия» — на случай массового восстания в лагерях и беспорядков вообще. План предусматривал занятие ключевых объектов.

Ещё важнее было то, что новая должность Штауффенберга обеспечивала регулярный доступ к фюреру. Так, 6, 11 и 15 июля он был вызван в ставку на доклады к Гитлеру. В первые две даты полковник отказался от покушения, так как на совещании не присутствовали Геринг и Гиммлер, следовательно, устранить преемников не удалось бы. 15 июля сказался фактор фронтового увечья: Штауффенберг тремя оставшимися пальцами не сумел вставить запал во взрывное устройство.

Между тем стало известно, что санкционирован арест некоторых высокопоставленных заговорщиков. Это происходило на фоне военной катастрофы. Союзники высадились в Нормандии, удержались на плацдармах и были готовы к решающему наступлению. На востоке Красная армия сломила сопротивление группы «Центр» и быстро двигалась к германской границе. Какими бы незначительными ни были шансы на перемирие с западными союзниками и СССР в случае устранения Гитлера, военный разгром рейха просто отменил бы эту возможность.

1.png
Схема. (Дилетант)

20 июля Штауффенберг был опять вызван на доклад. В середине дня из ставки в Растенбурге поступили противоречивые сведения о том, что Гитлер или убит в результате покушения, или остался жив.

Свергнуть нельзя отступить

То, что Гитлер пережил покушение, было тяжелейшим ударом для заговорщиков, но ещё не означало их поражения. Планировалась информационная блокада гитлеровской ставки, поэтому новость о неудаче могла прийти с существенным опозданием. К этому времени армия резерва могла бы взять власть во всём объеме и сделать так, чтобы к вечеру 20 июля контуженый фюрер контролировал бы лишь Растенбург и окрестности.

Однако германские генералы, столь эффективные на поле боя, проявили полную некомпетентность как мятежники. Каналы связи со ставкой были перерезаны, но остался канал СС. Операция «Валькирия», которую следовало начать после первого сообщения из Растенбурга, не началась. Заговорщики бродили по штабу армии резерва, как декабристы по Сенатской площади, и ждали то ли новостей, то ли приказа.

«Валькирия» развернулась лишь с той минуты, когда Штауффенберг приземлился в Берлине и примчался в штаб. Он арестовал Фромма, отдал приказы, войска вышли из казарм, начали занимать правительственные здания.

2.png
Кадр из фильма «Операция «Валькирия»». (Дилетант)

Однако самый решительный куратор проекта не способен предотвращать огрехи исполнения. Так, например, было захвачено здание берлинского радио, но оно продолжило работать в прежнем режиме, и никто из заговорщиков не контролировал, что звучит из радиоприёмников. В 17:00 было передано первое сообщение о неудачном покушении на фюрера.

Драма включила в себя почти комедийные эпизоды. Ближе к вечеру в штаб прибыл генерал-фельдмаршал Эрвин фон Вицлебен, в парадном мундире и с жезлом. Заявил, что берёт на себя обязанности главкома вермахта, начал делать назначения, отдал приказ об аресте сотрудников СС во Франции, но, узнав, что Гитлер жив, возмущённо удалился. Деятельность Вицлебена на новом посту продолжалась 45 минут.

К ночи режим оправился от шока. Когда майор охранного полка Эрнст Ремер лично явился к Геббельсу, чтобы разобраться, что происходит и из-за чего войска выведены на улицу, министр пропаганды соединил его с Гитлером. Фюрер присвоил Ремеру чин полковника и приказал подавить мятеж.

Трагедия завершилась за полночь. Освобождённый Фромм велел провести ускоренный суд над выявленными заговорщиками, включая Штауффенберга, раненного при аресте. Перед расстрелом главный герой 20 июля успел выкрикнуть: «Да здравствует священная Германия».

Без пощады

«Но ведь в Берлине есть суд», — ответил мельник Фридриху II Великому в ответ на угрозу отнять мельницу. Эта легенда, символизировавшая германское уважение к закону, потеряла смысл после 20 июля. «Я требую, чтобы их повесили, как скотину!» — неистовствовал фюрер, подобно восточному тирану, и его варварский каприз был исполнен.

Заговорщики были преданы не военному трибуналу, а Народной судебной палате. Её председателя, Роланда Фрейслера, Гитлер называл «наш Вышинский». Над подсудимыми издевались в зале суда, а после приговора вешали на фортепианных струнах, чтобы максимально растянуть агонию. Казнь снималась на киноплёнку, для фюрера. Именно так погиб Вицлебен; демонстративный уход из штаба после 45-минутного командования не стал смягчающим обстоятельством. Чуть милостивей обошлись с Фроммом, который не донёс на заговорщика-подчинённого: его расстреляли.

Всего было казнено почти пять тысяч человек. У самых значимых заговорщиков арестованы родственники, отобраны дети. Не щадили даже мертвецов: тела казнённых передали в Берлинский анатомический институт для исследований. Труп покончившего с собой Хеннинга фон Трескова был эксгумирован и демонстрировался родственникам генерала на допросах в гестапо.

5.jpg
Знак на месте расстрела Штауффенберга и его сообщников. (Pinterest)

Отныне командный состав вермахта сполна ощутил страх, понятный их врагам-современникам, командирам РККА. Гитлер, до этого относившийся к генералам с презрением и неприязнью, отныне их ненавидел и боялся. Перед наступлением в Арденнах, в декабре, генералы Западного фронта были вызваны на совещание к фюреру. У них отобрали пистолеты и портфели, провели между шеренгами эсэсовцев, а во время заседания — монолога Гитлера — за спиной каждого безоружного офицера стоял охранник.

В таких условиях полностью исключался даже намёк на повторение заговора. Вермахт послушно сражался до второй половины апреля, даже когда советские танки вошли в центр Берлина. Лишь в эти дни полного краха и распада возобновились попытки сопротивления, но уже локального — предотвращение взрывов мостов и других гражданских объектов.

Очищение

Заговор 20 июля был последним появлением на исторической сцене германской аристократии — недаром фюрер постоянно с досадой подчёркивал, что Штауффенберг — граф. Феодальные и военные предрассудки не позволили офицерам осуществить переворот и предотвратить полное поражение страны. Всё, что они смогли, — компенсировать нерешительность июльского вечера стоицизмом на допросах и эшафоте.

Гитлер мог погибнуть, генералы могли взять власть. Но судьба уберегла Третий рейх от преждевременной гибели, чтобы весной 1945 года страна и народ получили максимально жестокий урок, пожалуй, более жестокий, чем хотел дать фюрер арестованным заговорщикам.

Гитлер довёл Германию не до унизительного Версальского мира, как кайзер Вильгельм II в 1918 году, а до безоговорочной капитуляции, полной оккупации территории и суда в Нюрнберге. Героям 20 июля предотвратить это было не дано.

распечатать Обсудить статью