• 23 Мая 2018
  • 3763
  • Оля Андреева

Факультатив по истории. Как воспитать революционера

Отправляя в Лейпцигский университет лучших учеников Пажеского корпуса, Екатерина Вторая мечтала, что по возвращении в Россию они станут блестящими юристами и преданными чиновниками. В реальности все сложилось несколько иначе. Одного из студентов пришлось даже в Сибирь сослать - «бунтовщик похуже Пугачева»...

Читать

Сырая, грязная квартира. Печь не топлена. Окна заколочены. Более чем скудная еда подается заранее нарезанной на кусочки, без ножей и вилок. Думаете, это какая-нибудь средневековая тюрьма? Отнюдь. В таких условиях жили прибывшие из России студенты Лейпцигского университета — двенадцать отличившихся в Пажеском корпусе дворянских детей. В 1766 году Екатерина Вторая отправила их пройти обучение латинскому, французскому, немецкому и славянским языкам, философии, истории и праву. Когда-то она уже посылала детей за границу, но тогда нужны были священники, а сейчас из мальчиков требовалось сделать хороших чиновников.

Почему именно в Лейпциг? Там учился Орлов. Этого достаточно. Почему студентов именно двенадцать? Двенадцать апостолов напоминает. Этого более чем достаточно.

В теории идея была прекрасная. Пройдя пятилетнее обучение в старейшем учебном заведении Европы, молодые люди должны были занять ключевые посты на службе родному Отечеству. Только по совершенно случайному и нелепейшему стечению обстоятельств будущие примерные чиновники вернулись в Россию отпетыми революционерами. Да-да, Радищев среди них тоже был.

Не бунтовать было невозможно: с самого начала поездка не задалась. Приставленный в качестве воспитателя лифляндский майор открыто присваивал себе деньги, полагавшиеся на содержание студентов, лишая их самого необходимого: еды, одежды, книг, дров. Поскольку получать материальную поддержку из дома было запрещено, юноши выживали на те средства, которые успели взять с собой. Не сдерживая своей жестокости, воспитатель позволял себе бить студентов, и, говорят, даже хвастался особой подвешенной к потолку клеткой, в которой невозможно было ни сидеть, ни лежать и которую он позже использовал для наказания несовершеннолетних дворян. Запретив студентам слушать лекции на французском (немецкого они практически не знали), он отравил им не только быт, но и сам процесс обучения.

Возмущение росло, и в один прекрасный день вылилось в откровенный разговор по душам с рукоприкладством и крепкими выражениями. Доведенных до белого каления студентов тут же обвинили в покушении на жизнь воспитателя и отправили под стражу, предварительно отобрав все ножи, ножницы, шпаги и рапиры. Спали они в комнате без двери — чтобы наблюдение за ними не прекращалось ни днем, ни ночью.

Выгонять русских было невыгодно — они все-таки деньги университету приносят, поэтому ребят просто попросили помириться со своим надсмотрщиком и проявить больше рвения к учебе. Злоупотребления майора раскрылись только спустя несколько лет. Он был арестован, но бежал из-под стражи. Студенты же благополучно вернулись в Россию, прослушав курсы философии, физики, математики, психологии общенародного права и превзойдя все ожидания их педагогов.

Вот только с духовником не повезло. Вместо того, чтобы наставлять студентов на путь истинный, прививая любовь к христианским законам, живший с ними святой отец умудрился сделать из ребят едва ли не богоотступников. По крайней мере, сам он называл своих подопечных именно так. Простодушный, лишенный дара красноречия, он откровенно смеялся над лицами поющих молитвы, позволял шутить над собой и своими манерами не внушал никакого авторитета.

Екатерину понять можно — она хотела как лучше. И бог с ними: с жадным лифляндским майором, с недалеким духовником. Она не учла самого главного: нельзя просто так взять и, прожив несколько лет в Европе, вернуться в Россию прежним.


Основной источник: А. Н. Радищев. «Житие Федора Васильевича Ушакова»

распечатать Обсудить статью