• 31 Марта 2019
  • 4300
  • Алексей Дурново

Что, если бы Владислав Польский стал русским царем

Россия, Польша и Швеция под одной короной?
Читать

Что произошло?

Положение Московского царства летом 1610 года было бедственным. И начать нужно с того, что в тот момент оно: во-первых, не являлось царством, ибо уже не имело царя, во-вторых, не контролировало собственную территорию за исключением собственно столицы. Кратко описать события последних восьми-девяти месяцев можно было так: полная катастрофа. К Москве стремительно приближался с одной стороны Лжедмитрий II, стоявший лагерем в Тушино, с другой стороны — польский гетман Станислав Жолкевский. Влиятельный митрополит Филарет Романов, которого Лжедмитрий II признавал своим патриархом, вел переговоры с поляками о приглашении на царство Владислава — сына Сигизмунда III.

Единственным спасением был юный воевода Михаил Скопин-Шуйский, родственник царя Василия IV. Увы, в мае 1610-го этот талантливый полководец внезапно умер на пиру в доме князя Воротынского. То есть как умер… Только ленивый не обвинил тогда царя Василия в отравлении молодого воеводы, который, благодаря своим победам, обрел такую популярность, что многим очень захотелось видеть его на троне.

1. Владислав..jpg
Владислав IV Ваза. (Pinterest)

Дни Василия IV были на этом сочтены. Уже в июле 1610-го в Москве поднялось восстание, в результате которого царь был низложен, насильно пострижен в монахи и, вскоре, выдан Жолкевскому в качестве чего-то вроде дара уважения. Трон опустел, а оперативное руководство ситуацией взяло на себя, по сути, самопровозглашенное правительство, вошедшее в историю как Семибоярщина. Путей у него было, по сути, два: признать царем Лжедмитрия II или как-то договориться с поляками. Еще, конечно, можно было попытаться удержать Москву самим, но этот вариант, похоже, даже и не рассматривался. Лжедмитрия II бояре откровенно боялись. Не говоря уже о том, что, признав его, они выглядели бы полными идиотами.

Так был выбран польский путь. На него, пусть и скрепя сердце, согласился даже Московский патриарх Гермоген, преданный сторонник Шуйского и яростный враг Семибоярщины. Его главным условием было принятие Владиславом православия. Того же требовал и Филарет, начавший переговоры чуть ранее. По договору между Сигизмундом и московским правительством Владислав должен был получить шапку Мономаха в обмен на принятие православия. Впрочем, не факт, что королевич не сдал бы древнюю русскую корону в музей. Его отец заказал для сына новую. Короче говоря, путь в Москву был королевичу расчищен. И тут…

Могло ли быть иначе?

Вряд ли. Семибоярщина официально объявила Владислава царем. В Москве даже началась чеканка новой монеты. Не до конца ясно, действительно ли бояре так хотели иметь царем Владислава или это была уловка, но свои обязательства по договору они выполняли старательно и четко. Проблема возникла с польской стороны. Сигизмунд III арестовал членов Великого посольства, включая и Филарета, и князя Василия Голицына (убийцу Годуновых), отправив их в качестве пленников в Польшу. Король хотел полной капитуляции на своих условиях.

3. Филарет.jpg
Филарет Романов. (Pinterest)

Любопытно, что Владислава в Москве продолжали ждать. Проблема упиралась в две вещи: во-первых, принятие православия очевидно означало отказ королевича от будущих претензий на польский трон, во-вторых, в 1610-м Владиславу было всего 15 лет, то есть он еще не был совершеннолетним. Поэтому Сигизмунд требовал, чтобы его, пока, признали регентом Московского царства. На такое унижение не могла пойти даже Семибоярщина, не говоря уже о гневном Гермогене, который распространял по всей Руси послания с требованием вооружаться против поляков. Ситуация запуталась, переговоры были в целом сорваны, в Москве засели поляки, которые, формально, принимали решения от имени Сигизмунда, а на деле творили, что хотели. Семибоярщина процесс не контролировала. В декабре 1610-го она отправила Гермогена под арест, видимо, чтобы тот не мешал переговорам, но патриарх продолжал рассылать свои послания во все уголки страны.

В 1612-м люди Владислава были из Москвы изгнаны, а еще через год Земский собор избрал царем Михаила Романова. При этом Владислав продолжал пользоваться титулом русского царя. В 1617-м он неожиданно заявил свои претензии на престол и попытался силой забрать то, что за семь лет до этого ему предлагали взять практически даром. Королевич вторгся в Московское царство, но добраться до столицы не смог. Итогом его интервенции стало Деулинское перемирие. Россия потеряла Смоленск, Чернигов, Рославль, Дорогобуж и еще целый ряд территорий, а взамен получила обратно Филарета Романова с другими арестованными послами, икону Святого Николая и отказ Владислава от претензий на трон. Правда, в официальных польских бумагах он так и продолжал именовать себя русским царем до 1634 года.

Что изменилось бы?

В 1632 году Владислав был избран польским королем. Именно избран, ибо в Речи Посполитой власть по наследству не передавалась. Историкам король Владислав IV скорее нравится. Он оказался прозорливым стратегом, незаурядным полководцем, меценатом и толковым антикризисным менеджером. Не дал Михаилу Романову вернуть Смоленск, лихо остановил наступление турок, не позволил втянуть Польшу в Тридцатилетнюю войну и проявлял удивительную для католического короля того времени веротерпимость. Плюс Владислав оказался поклонником высоких искусств и всячески поощрял живопись, а также оперу и театр. В любом случае выдающихся успехов он на польском троне не добился: не сладил со шляхтой, не простроил флот, о котором мечтал, часто менял внешнеполитический курс, чем, в итоге, только ослабил Речь Посполитую.

2. Перемирие.PNG
Деулинское перемирие. (Pinterest)

Случись Владиславу стать одновременно и русским царем, и польским королем (это было бы сложно, потому что ему, каким-то образом, нужно было бы быть для этого и православным, и католиком), он, несомненно, заявил бы свои права и на третью корону — шведскую. Королем Швеции Владислав себя тоже титуловал. Его отец принадлежал к династии Ваза и в конце XVI века правил Швецией. Правда, его, в конце концов, низложили. Владислав хотел вернуть корону отца, объединив силы Московского царства и Речи Посполитой, он повысил бы свои шансы, но не более того. В конце концов, он не обладал железной волей, необходимой для создания подобной империи. России он мог принести стабильность, но мог и посеять в ней хаос. Так точно было бы в том случае, если бы заняв престол, он не принял бы православия. Да и вообще не ясно, готова ли была Семибоярщина, призывавшая его на царство, признать Владислава на самом деле. Скорее всего многие бояре увидели свою выгоду в том, чтобы сыграть на религиозных настроениях. Ведь духовенство, казаки и народ не горели желанием видеть в Москве иноверца. Это наглядно продемонстрировало ополчение Минина и Пожарского.

распечатать Обсудить статью
Источники
  1. Волков В. А. Конец Смутного времени
  2. Соловьев С. М. История России с древнейших времен
  3. Изображение анонса и лида: Pinterest