• 9 Января 2017
  • 21182
  • Иван Штейнерт

Кровавое воскресенье

Утром 9 января 1905 года петербургские рабочие под предводительством Георгия Гапона двинулись в сторону Зимнего дворца, чтобы передать Николаю II петицию о рабочих нуждах. В разных частях города протестующие встретили сопротивление: у Нарвских ворот в них врезался отряд конно-гренадёр, на Каменноостровском проспекте по рабочим открыли огонь части Павловского полка, у Академии художеств на участников шествия накинулись казаки с обнажёнными шашками. В этот день ни один военный не погиб, однако рабочее движение не досчиталось нескольких сотен членов. «Товарищи русские рабочие! Нет у нас больше царя», – напишет в своём послании тем же вечером Гапон. Кровавое воскресенье – словами очевидцев. 

Предвестником Красного воскресенья стал так называемый Путиловский инцидент, когда работники Путиловского завода воспротивились действиям мастера Тетявкина, несправедливо увольнявшего людей. Этот небольшой конфликт привёл к колоссальным последствиям: 3 января на Путиловском заводе началась забастовка, к которой присоединились и работники других предприятий.

Один из членов рабочего движения пишет: «Когда требование о возвращении их [работников] не было удовлетворено, завод стал сразу, очень дружно. Стачка носит вполне выдержанный характер: рабочие отрядили несколько человек охранять машины и прочее имущество от какой-нибудь возможной порчи со стороны менее сознательных. Затем ими была отряжена депутация на другие заводы с сообщением своих требований и предложением примкнуть».

4.jpg
Протестующие рабочие у ворот Путиловского завода

«Мы решили распространить стачку на Франко-русский судостроительный и Семянниковский заводы, на которых насчитывалось 14 тыс. рабочих. Я избрал именно эти заводы, потому что знал, что как раз в это время они выполняли весьма серьезные заказы для нужд войны», — скажет впоследствии лидер восстания рабочих Георгий Гапон.

Протестующие составили рабочую петицию, в которой изложили свои требования. Её они намеревались «всем миром» вручить царю. Основными требованиями петиции было создание народного представительства в форме Учредительного собрания, свобода печати и равенство всех перед законом.

«Надо сказать, что ни у Гапона, ни у руководящей группы не было веры в то, что царь примет рабочих и что даже их пустят дойти до площади. Все хорошо знали, что рабочих расстреляют, а потому, может быть, мы брали на свою душу большой грех», — вспоминал один из лидеров российского рабочего движения Алексей Карелин.

5.jpg
Солдаты у Нарвских ворот утром 9 декабря

«Сегодня какое-то тяжелое настроение, чувствуется, что мы накануне ужасных событий. По рассказам, цель рабочих в эту минуту — испортить водопровод и электричество, оставить город без воды и света и начать поджоги», — записала 8 января в своём дневнике супруга генерала Александра Богданович.

Начальник петербургского охранного отделения Александр Герасимов вспоминал: «До позднего вечера в окружении Государя не знали, как поступить. Мне передавали, что Государь хотел выйти к рабочим, но этому решительно воспротивились его родственники во главе с Великим князем Владимиром Александровичем. По их настоянию Царь не поехал в Петербург из Царского Села, предоставив распоряжаться Великому князю Владимиру Александровичу, который тогда был командующим войсками Петербургского военного округа. Именно Владимир Александрович руководил действиями войск в день красного воскресенья».

Ранним утром 9 января, в 6:30, из Колпина двинулись по направлению к Петербургу работники Ижорского завода, которым предстоял самый долгий путь. К ним постепенно присоединялись и коллективы других предприятий. По некоторым оценкам, толпа достигала численности в 50 тысяч человек. В руках у протестующих рабочих были хоругви, иконы и царские портреты. Военные перегородили путь манифестантам у Нарвских ворот. Там-то и началась первая стычка, которая переросла в бои по всему городу.

1.jpeg
Дворцовая площади 9 января 1905 года

В своей книге «Записки о прошлом» очевидец событий «Кровавого воскресенья», полковник Е. А. Никольский рассказывает: «На Невском проспекте и по обеим сторонам реки Мойки стали появляться группы людей — мужчин и женщин. Подождав, чтобы их собралось больше, полковник Риман, стоя в центре роты, не сделав никакого предупреждения, как это было установлено уставом, скомандовал: «Прямо по толпам стрельба залпами!» Раздались залпы, которые были повторены несколько раз. Начался беспорядочный беглый огонь, и многие, успевшие отбежать шагов на триста-четыреста, падали под выстрелами. Я подошел поближе к Риману и стал на него смотреть долго, внимательно — его лицо и взгляд его глаз показались мне как у сумасшедшего. Лицо все передергивалось в нервной судороге, мгновение, казалось, — он смеется, мгновение — плачет. Глаза смотрели перед собою, и было видно, что они ничего не видят».

«Последние дни настали. Брат поднялся на брата… Царь отдал приказ стрелять по иконам», — писал поэт Максимилиан Волошин.

2.jpg

Корреспондент английской газеты Daily Telegrph Диллон описывает в своём материале разговор с одним из придворных, который состоялся в день «Кровавого воскресенья». Англичанин спросил, почему войска убивают безоружных рабочих и студентов. Придворный ответил: «Потому что гражданские законы отменены и действуют законы военные. Прошлой ночью его величество решил отстранить гражданскую власть и вручить заботу о поддержании общественного порядка великому князю Владимиру, который очень начитан в истории Французской революции и не допустит никаких безумных послаблений. Он не впадет в те ошибки, в которых были повинны многие приближенные Людовика XVI; он не обнаружит слабости. Он считает, что верным средством для излечения народа от конституционных затей является повешение сотни недовольных в присутствии их товарищей. Что бы ни случилось, он будет укрощать мятежный дух толпы. даже если бы ему пришлось для этого послать против населения все войска, которыми он располагает».

3.jpg
Стрельба у Генерального штаба. Кадр из фильма

Николай II, согласно его собственному дневнику, отсутствовал в столице и о произошедшей трагедии узнал лишь после. Однако на следующий день он сразу же принял меры, отправив в отставку градоначальника Ивана Фуллона и министра внутренних дел Петра Святополка-Мирского.

«Мы обвиняем министра внутренних дел Святополка-Мирского в предумышленном, не вызванном положением дела и бессмысленном убийстве множества русских граждан», — указал Максим Горький в заявлении, которое у него изъяла полиция.

6.jpg
Кавалеристы задерживают шествие

Начальник департамента полиции Лопухин после произошедшего сообщал: «Наэлектризованные агитацией толпы рабочих, не поддаваясь воздействию обычных общеполицейских мер и даже атакам кавалерии, упорно стремились к Зимнему дворцу, а затем, раздраженные сопротивлением, стали нападать на воинские части. Такое положение вещей привело к необходимости принятия чрезвычайных мер для водворения порядка, и воинским частям пришлось действовать против огромных скопищ рабочих огнестрельным оружием».

Спустя 10 дней с момента «Кровавого воскресенья» Николай II принял депутацию рабочих. Им он заявил: «Вы дали себя вовлечь в заблуждение и обман изменниками и врагами нашей родины. Приглашая вас идти подавать мне прошение о нуждах ваших, они поднимали вас на бунт против меня и моего правительства, насильно отрывая вас от честного труда в такое время, когда все истинно русские люди должны дружно и не покладая рук работать на одоление нашего упорного внешнего врага».