• 8 Февраля 2019
  • 3486

Хроника Иоанна VI Кантакузина

В череде последних византийских императоров Иоанн VI Кантакузин (правил в 1347 – 1354 гг.) выделяется тем, что был единственным, кто оставил после себя автобиографию. Хотя в политике он не преуспел и не смог остановить распад империи, именно своей «Историей», написанной в монастыре под чужим именем, Кантакузин остался в памяти потомков писателем и хронистом.
Читать

Восстание в Адрианополе (1341)

Когда в Адрианополь прибыли письма императора Кантакузина, которые он велел разослать и в другие города с извещением о своем вступлении на престол, знать хорошо приняла эти письма и велела зачитать их на собрании народа. Народ же принял их с возмущением и замышлял переворот; некоторые открыто выступали против. Разгневанная знать не только поносила их бранью, но и велела наказать плетьми. Народ некоторое время переносил бесчинство знати, хотя сторонников у него было немало, так как не было вождей, которые возбуждали бы народ. Когда же наступила ночь, некий Вран, человек из народа, землекоп, едва добывающий средства к жизни, и двое других присоединившихся к нему, которые назывались Мугдуф и Франгопул, обходили дома простолюдинов и уговаривали их восстать против знати. Они убеждали не только отомстить за свое оскорбление, но и разграбить имущество знати. Собрав немало народа, они напали на знатных и завладели всеми, за исключением немногих, которые, чувствуя заговор, успели скрыться. Заперев пленных в городские башни и расставив стражу, народ, при наступлении дня, направившись по домам пленников, грабил их имущество, разрушал их дома, ломая не только деревянные части постройки, но в бешенстве разрушал и стены до основания. Не было ничего ужасного, чего бы они не предприняли против сторонников императора Кантакузина.

1.jpg
Иоанн Кантакузин: монарх и монах. (Pinterest)

Многие хотели использовать это движение народа в собственных интересах. Многие же, которым должны были деньги, должниками обвинялись в кантакузинизме. Поэтому восстание с самого начала сделалось весьма опасным. Оно казалось тем опаснее, что возникло сначала у них, так как впоследствии это название [кантакузинизм] направило весь ромейский народ на тяжелые события, так как повсюду народ голосовал за провозглашение Палеолога государем, а знатные либо искренне стояли за Кантакузина, либо, побуждаемые нуждой и жаждою перемен, не делали никаких возражений… Восставшие состояли из бедняков и грабителей. Побуждаемые бедностью, они решались на все, и толкали к этому народ, лицемерно показывая свое расположение к Палеологу и называя себя его вернейшими слугами, как будто злокачественная, ужасная болезнь охватила всю империю, заражая ею тех, кто раньше казался умеренным и покорным. …Все города сообща восстали против знатных. Те, кто запаздывал и слушал о происходившем в других местах, превышали всякую меру и доходили до убийств и всяких бесчеловечных поступков… Те, кто ненавидел Кантакузина и выступал против него с обвинениями и проклятиями, считались верными гражданами. Все благоразумные и умеренные в речи тотчас брались под подозрение.

Начало восстания зилотов в Фессалонике (1342)

В предшествующем изложении Кантакузин рассказывает о своем намерении направить свои войска на овладение Фессалоникой, вторым по величине и значению городом в Византии, который он называет «вторым оком империи». Однако сведения, которые он получал из Фессалоники. говорили о том, что народ резко настроен против знати и против Кантакузина, ее ставленника. Как отмечает Кантакузин, протостратор Фессалоники в борьбе между Иоанном V Палеологом и регентшей, его матерью Анной Савойской, с одной стороны, и Иоанном Кантакузиным — с другой, занимал колеблющуюся, выжидательную позицию. Это играло на-руку вождям народно-демократической партии зилотов. Далее Кантакузин переходит непосредственно к рассказу о восстании:

Побуждаемые его (протостратора, правителя Фессалоники) медлительностью, считая уже и протостратора в числе сторонников Кантакузина, зилоты возбуждали народ против знатных. Напав на знать правильным отрядом, они изгнали из города около тысячи [знатных граждан]. Вооруженные стрелометательным оружием, они хранили некоторых членов из семьи протостратора и захватили в плен знатных граждан, которые при первом натиске не смогли бежать из города. Захватив власть в городе, зилоты направились в дома беглецов и подвергли их разграблению. Было похоже на то, что их побуждала к этому их бедность и возмущение собранными [знатью] неисчислимыми богатствами. Они дошли до такого безумия и до такой дерзости, что позволили: себе оскорбления святыни. Похитив крест из алтаря храма, они пользовались им как знаменем, говоря, что с ним они пойдут войной против своих врагов… В течение двух или трех дней Фессалоника опустошалась, как будто она была захвачена врагами.

Все происходило именно так, как бывает в завоеванном городе. Ибо победители ночью и днем ходили толпами, криками выражая свою радость, неся имущество пленных. Побежденные же скрывались в тайных убежищах, довольные уже тем, что их немедленно не убивали. Когда было покончено с теми, кого можно было схватить, волнение прекратилось. Зилоты из беднейших и неизвестных сделались богатыми и важными, руководя всеми делами. Средних граждан (touV mesouV) они либо заставляли участвовать в своих бесчестных поступках, либо, если те проявляли благоразумие и мягкость, обвиняли их в кантакузинизме. Так было в Фессалонике.

Волнения в империи после восстания в Фессалонике

Потом (после народного восстания в Адрианополе) вся Ромейская империя была охвачена самой дикой и тяжелой борьбой. Народ всюду видел свой долг в том, чтобы оставаться верным Палеологам, в то время как собственники либо искренне были расположены и императору Кантакузину, либо обвинялись в этом бедными и мятежниками без всякого доказательства. Наиболее легкими были нападения против тех, кто имел деньги, которые бедняки хотели захватить, как и против тех, кто отказывался действовать так подло, как действовали мятежники. Народ был готов восставать по малейшему предлогу и отваживался на самые ужасные действия, так как ненавидел богатых за их плохое обращение с ним в мирное время, и теперь надеялся, кроме всего прочего, захватить их собственность, которая была велика. Мятежники состояли, главным образом, из наиболее жалких воров и бандитов и, подстрекаемые беднотою, действовали, решаясь на все. Под предлогом, что они благоприятно расположены к императору Палеологу, называя себя его наиболее верными подданными, они увлекали народ следовать их примеру.

2.jpg
Византийская империя в 1355 году. (Pinterest)

Восстание распространилось по Ромейской империи как ужасная злокачественная болезнь и заражало многих, кто раньше казался умеренным и справедливым. Ибо в мирное время и города и отдельные лица бывают более мирны и менее склонны совершать бесчестные и позорные дела, так как не встречаются с условиями ужасной необходимости. Но война, которая лишает людей их ежедневных потребностей, является ужасным учителем и учит тому, что раньше казалось невероятным и страшным.

Итак, все города сообща восстали против знатных. Те, кто позднее вступил в борьбу, слыша, что случилось до этого, сами доходили до еще больших крайностей, до совершения убийств. Жестокость и безрассудная смелость этих людей рассматривалась как храбрость, а их нечувствительность к кровным связям и недостаток добрых чувств — как неуклонная верность императору. Люди, которые неистовствовали против Кантакузина и нагромождали против него подлые и горькие оскорбления, рассматривались как верные подданные; тот же, кто был умерен и в словах и в действиях, и помышлял делать то, что справедливо, был немедленно подозреваем. Подобно этому составление заговоров и измышление ложных обвинений создавало каждому репутацию мудреца. Предательство по отношению к близким родственникам оправдывалось красиво звучащим названием, как будто это было что-нибудь хорошее. Появлялись всякие виды безнравственности, с которыми не мог примириться и самый равнодушный человек. Знатные и члены средних классов были полностью разорены; первые — потому, что они были благосклонно расположены к Кантакузину, или потому, что они н" брались немедленно за оружие против него; вторые — либо потому, что они не сотрудничали с мятежниками, либо из зависти, чтобы они их не пережили. Человеческая природа, всегда готовая совершать несправедливости по отношению к законам, кажется потом бессильной управлять людским неистовством.

распечатать Обсудить статью
Источники
  1. Сборник документов по социально-экономической истории Византии. М. Академия Наук СССР. 1951
  2. vostlit.info
  3. Изображение анонса и лида: Wikimedia Commons