• 19 Января 2019
  • 2006

Дело «павловских сектантов»

«В селе Павловках Сумского уезда сектанты разбили церковь, престол, всю святыню уничтожили. Священников ищут убить, вечером подожгут село. Есть раненые, убитых в селе нет, только урядник становой избит. Просим войско. Священник Антонович-Иваницкий».
Читать

А. Кузнецов: «Мы хотим напомнить здесь о знаменитом в судебных летописях деле «павловских сектантов». Это дело в свое время привлекло к себе всеобщее внимание в России, но в силу тогдашних условий общественной жизни оно так и осталась «странным» и «непонятным» для большинства. По обвинительному акту и официальному сообщению в «Правительственном вестнике» 16 февраля сущность «Павловского дела» несложна. Среди сектантского населения села Павловка Сумского уезда Харьковской губернии под влиянием проповеди пришельца Моисея Тодосиенко, последователя секты «малёванцев», произошло волнение, которое разразилось 16 июля 1901 года разгромом православной церкви. При этом произошло столкновение православных с сектантами, окончившееся жестоким побоищем. 68 сектантов на основании этого были привлечены к суду по обвинению в поругании действием священных предметов, в нападении на православное население села Павловка и в сопротивлении чинам полиции», — так описывает наше сегодняшнее дело известный историк Сергей Мельгунов.

А началось все с телеграммы: «В селе Павловках Сумского уезда сектанты разбили церковь, престол, всю святыню уничтожили. Священников ищут убить, вечером подожгут село. Есть раненые, убитых в селе нет, только урядник становой избит. Просим войско. Священник Антонович-Иваницкий».

Спустя несколько дней следующее послание:

«Петербург
Копия
Министру внутренних дел.

Воскресенье около 12 часов дня в селе Павловках Сумского уезда в давнишнем центре штундистского движения толпа сектантов ворвалась в расположенную на окраине запертую церковь, школу, учрежденную в названном селе Священным Синодом, разбив окна и двери, осквернила святыню, поломав святую утварь, разрушила престол, разорвала Евангелия, сорвала иконы и за сим двинулась местному храму, в коем кончилась обедня… подоспевший местный становой пристав пытался остановить толпу, но был сшиблен с ног и избит. Вышедшие из храма православные прихожане, увидев это, наскоро вооружились кольями, встретили буйствовавших побоями, разогнали их, причинив при этом некоторым серьезные увечья, из коих один умер… Исправником арестовано до 50 участников бесчинства… Я временно усилил состав полиции и принял надлежащие меры к водворению порядка, к розыску интеллектуального виновника, предполагаемого в Курской губернии.

…Подробности почтой.
Губернатор Тобивень».

С. Бунтман: Что же это были за сектанты такие в Сумском уезде Харьковской губернии?

А. Кузнецов: Во второй половине XIX века в Российской империи наблюдалось огромное количество различного рода христианских сект, просто масса названий: субботники, воскресники, прыгуны, молокане, духоборы, штундисты. Последними, о них мы сегодня будем говорить не раз, в самом широком смысле называли русских протестантов.

И все же ключевой фигурой, корнем всего, что в 1901 году произошло в селе Павловка, стал князь Дмитрий Александрович Хилков, экстравагантнейшая фигура, представитель одной из древнейших, знатнейших княжеских фамилий. Свою карьеру Хилков начинал как и положено князю: закончил Пажеский корпус, какое-то время послужил в лейб-гвардии в гусарском полку, затем был переведен в полк казачий. Очень отважно Дмитрий Александрович воевал во время Русско-турецкой войны 1877 — 1878 годов, был награжден всяческими орденами и так далее. А дальше он вышел в отставку, где начался следующий этап его жизни, связанный с его духовным перерождением и отрицанием очень многих обстоятельств, которые касались официальной церкви.

Павел Басинский, автор книги «Святой против Льва», в своем исследовании пишет о том, что, по сути, князь Хилков стал толстовцем чуть раньше, чем таковым себя осознал Лев Николаевич.

С. Бунтман: Так.

А. Кузнецов: Да, они дружили. У Толстого зафиксировано очень много теплых слов о Хилкове. Их переписка насчитывает несколько десятков писем.

ФОТО 1.jpg
Князь Д. А. Хилков в казачьей форме. (wikipedia.org)

Итак, на втором этапе своей жизни Дмитрий Александрович увлекся идеями очищения христианства от всего наносного. Он начал исповедовать различные идеи опрощения, личного трудового участия, отказа от собственности. Князь Хилков в рассрочку на 30 лет по 30 рублей за десятину (обычная цена в этой местности в то время составляла 400 рублей за десятину) продал своим бывшим крестьянам практически все свое имение в районе села Павловка, 380 десятин земли, оставив себе только 7. И на этих семи десятинах он сам пахал, в поте лица, скажем так, зарабатывал свой хлеб.

С. Бунтман: Да.

А. Кузнецов: И, естественно, под влиянием этого поступка очень многие крестьяне, у которых и до этого возникали подобные мысли, стали задумываться.

А что проповедовал князь? Что владеть землей несправедливо, что земля божеская, то есть общая. Все это крестьянам было очень близко и созвучно. Церковь, естественно, очень настороженно на все это смотрела… Вот, пожалуйста, Победоносцев — Александру III, 1 ноября 1891 года: «К несчастью, безумцы, уверовавшие в Толстого, одержимы так же, как и он, духом неукротимой пропаганды и стремятся проводить его учение в действие и проводить в народ. Таких примеров уже немало, но самый разительный пример — князя Хилкова, гвардейского офицера, который поселился в Сумском уезде, Харьковской губернии, роздал всю землю крестьянам и, основавшись на хуторе, проповедует крестьянам толстовское евангелие, с отрицанием церкви и брака, на началах социализма. Можно себе представить, какое действие производит он на невежественную массу! Зло это растет и распространяется уже до границ Курской губернии, в местности, где уже давно в народе заметен дух неспокойный. Вот уже скоро 5 лет, как я пишу об этом и губернатору, и в министерство, но не могу достигнуть решительных мер, а между тем Хилков успел уже развратить около себя целое население села Павловки и соседних деревень. Он рассылает и вблизь, и вдаль вредные листы и брошюры, которым крестьяне верят».

В итоге Хилков был отправлен в ссылку, потом его выдавили за границу. В момент описываемых событий, через десять лет после письма Победоносцева, Дмитрия Александровича в России не было. Но крестьян он, как сказано, развратил. В какой форме? В свое время, после Русско-турецкой войны, продолжая служить на Кавказе, князь познакомился с духоборами, которые были выселены туда еще при Николае Павловиче, и очень многое от них воспринял: скептическое отношение к официальной церкви, к большинству таинств. И все же, будучи совершенно протестантским течением, людьми духоборы были очень тихими.

С. Бунтман: Тогда откуда взялся этот бунт?

А. Кузнецов: Совершенно явно, что он готовился. Известно, что значительная часть села Павловка — это вышеупомянутые штундисты, за которыми велось постоянное наблюдение. Полицейские чины постоянно шныряли, периодически составляли на них протоколы. За что? За молитвенные собрания. Никаких других более серьезных ограничений не было. И вдруг в определенный момент, где-то за год до бунта, штундистов начали серьезно прессовать. Штрафы посыпались один за другим. Деревню фактически обложили полицейскими карданами. Давление, давление, давление… А в это время близкие штундистам духоборы, несколько тысяч человек, отправились в Канаду. Павловцы тоже подали прошение с просьбой разрешить им выехать. Ответ — категорическое «нет».

И тут к этим самым крестьянам, которых, скажем так, внимательно пасли, вдруг пробрался некий Моисей Тодосиенко. Небольшая его характеристика: «Священник Шпановский показал, что до появления Кондрата Малеванного лет 12 тому назад Тодосиенко был тихий и работящий крестьянин-плотник. Имел жену и дочь. Лжеучение Малеванного захватило его и он становится одним из его последователей. Сильное нервное потрясение с умопомешательством привело Тодосиенко в больницу для душевнобольных. Оттуда он был выпущен как совершенно исцелившийся, но с того времени представлялся то штундистом, то малеванцем. Он бросает жену и дочь и проводит время с духовными женами. Сначала односельчане верили ему, т. к. он бесспорно обладает большими способностями и умеет влиять на толпу…».

Вот такого человека, яркого оратора, пропустили в Павловку. Что он начал там делать? Проповедовать.

«Мы его приняли как брата, накормили и напоили, переодели его в чистое белье. А также собрались соседи послушать, что он рассказывает и собралось нас человек 15 или 20, и начали беседовать и толковать Евангелие, что близко время тому, что написано и оно должно скоро сбыться. А также узнали некоторые из наших братьев, то собрались послушать, что-нибудь нового, так как много времени уже ходит, то каждому человеку интересно послушать. И это собрались в доме Тимофея Никитенка. И стал этот человек читать Евангелие и только что просказал слова, что сказано: всяка душа да будет покорна высшим властям. И только что проговорил и вдруг приезжает полицейский урядник и сотские арестовали этого человека и составили протокол. Нас всех поразогнав, а этого человека отправили в волость на ночь и посадили его в темницу. Тогда мы на другой день 11-го числа сентября пошли и понесли тому человеку хлеба, а также и на дорогу денег, а урядник его отправляет в город Белополье к становому приставу…», — так, простым и бесхитростным языком, сами павловские сектанты описывали появление в селе Моисея Тодосиенко.

Что дальше? А дальше этого человека им опять стало жалко. Они, поручившись, попросили урядника отпустить его не этапом, не под охраной, а своим ходом. В общем, Тодосиенко ушел. Несколько дней все было более или менее спокойно. И вдруг с одним из крестьян случилось откровение, прозрение. Одним словом, он впал в некое странное состояние, начал выкрикивать различные слова. Вот что по этому поводу констатировал приговор суда: «Спокойные и разумные павловские крестьяне в течение одной только недели обратились в буйных, неудержимых фанатиков… и не смотря на тюремное заключение, угрозу на наказание, оставались верными какому-то проходимцу только потому, что он говорил малопонятные слова Божески и на разных языках…

Когда после ухода Тодосіенко, потрясенный… Григорий Павленко впадает в состояние, близкое к умопомешательству, начинает по-своему развывать идею уничтожения церквей, окружающие его, пораженные происшедшей с ним переменой… приписывают ему также владение разными языками и проведя с ним 3 дня почти без пищи и сна, к утру 16 сентября обращаются в безумную, фанатичную толпу…».

В селе была церковь и церковно-приходская школа при ней. Павловцы отправились к этой школе. Ворвавшись, они действительно кое-что в ней поломали. В это время из церкви вышли православные, разобрали на колья забор и отправились бить этих самых штундистов. В результате увечья в основном получили павловские сектанты, из которых один человек даже погиб.

28 января 1902 года в городе Сумы состоялось специальное выездное заседание Харьковской судебной палаты с сословными представителями. Процесс был закрытым. Кроме тех, кто имел право присутствовать на заседании, пустили еще нескольких человек: председателя окружного сумского суда, представителя Победоносцева, который приехал курировать происходящее, представителя министра внутренних дел Ивана Щегловитова.

Дело долго разбирали. В итоге вынесли приговор. Приговор очень суровый. Тодосиенко, которого вообще не было в селе при погроме, — 15 лет каторжных работ. Григорию Павленко — 15 лет каторжных работ. Еще 12 людям — по 12 лет каторги. 30 крестьянам — каторжные работы, но с ходатайством о замене ссылкой на поселение. 4 людям — тюремное заключение 8 месяцев. И 17 павловцев были оправданы.

Что это было? Многие, в том числе и сам Лев Николаевич Толстой, подозревали, что это была провокация. То есть Тодосиенко использовали «в темную». Он, конечно, не был полицейским агентом. Но взять и вбросить подобного человека в среду, до этого заботливо подготовленную, — это практически сделать все.

ФОТО 2.jpg
Л. Н. Толстой. Фотография Сасса, 1880 — 1886 гг. (wikipedia.org)

Лев Николаевич Толстой Николаю Васильевичу Давыдову, ноябрь 1901 года:

«Дорогой Николай Васильевич,

Помните, я вас просил о защите Павловцев. Дело это гораздо более — хотел сказать: интересное — более важное, чем я думал. Пророк, возбудивший их, был очевидно, провокатор. Его личность не могут установить. Он сидит в остроге и называется Федосенко, но это неправда. Впрочем, подробности вам расскажет Михайлов. Они на днях получат обвинительный акт и должны выбрать защитника. Решите, кого им взять. Не просить ли Карабчевского? Я могу. Или достаточно Маклакова, или что вы решите другое. — Я все хвораю, но не жалуюсь. Поминаю о вас».

Крестьян представляла местная, харьковская, очень хорошая адвокатура. Прибыли три восходящие звезды столичной адвокатуры: Василий Маклаков, Николай Муравьев и Николай Тесленко. Маклаков, который оставил об этом деле воспоминания, пишет, что делать там им было особенно нечего — все было предрешено.

Правда, Щегловитов, используя свое положение эмиссара министра внутренних дел, добился, что довольно суровый, жестокий приговор павловским сектантам явочным порядком, тихонько, без всякого объявления был смягчен. К 1905 году все крестьяне вернулись, поскольку задним числом их вместо каторги приговорили к принудительному психиатрическому лечению.

И напоследок, возвращаясь к теме штундистов, в те годы Харьковский архиепископ Амвросий нашел у себя рифму и написал следующее:

«Гремите, церковные громы,
Восстаньте, соборные клятвы,
Разите анафемой вечной
Штундистов отверженный род.
Штундист разрушает догматы,
Штундист отвергает предания,
Штундист порицает обряды,
Еретик он, проклятый штундист».

Статья основана на материале передачи «Не так» радиостанции «Эхо Москвы». Ведущие программы — Алексей Кузнецов и Сергей Бунтман. Полностью прочесть и послушать оригинальное интервью можно по ссылке.

распечатать Обсудить статью