• 18 Июня 2018
  • 1785
  • РИПОЛ классик

Ненцы. Повелители оленьих стад

Имена отважных героев Русского Севера увековечены на географических картах и в граните памятников. Но кто решится сказать, что нам известно об этом крае все?..

Предлагаемый сборник историй не претендует на энциклопедичность и научную глубину исследований. Но создатели постарались собрать под его обложкой рассказы о самых известных первооткрывателях Заполярья, об удивительных народах, населяющих эту землю, о ее защитниках и строителях новой жизни, о самых знаковых местах и городах, о событиях, которые стали вехами как в истории самого края, так и в летописи нашей страны. Небольшое путешествие в этот легендарный мир кому-то просто напомнит подзабытые страницы, но для кого-то, возможно, откроет новые события и новые имена.

Представляем вашему вниманию главу из книги «От Мангазеи до Норильска. 30 историй Заполярья».

Издание осуществлено при поддержке ПАО «ГМК ‘‘Норильский никель’’», 2017.

Читать

Летит немой Мынеко, несет его ветром над сопками и долинами. Видит он: внизу стоит чум. Вокруг него — семь по семь тысяч оленей. Сел Мынеко на верхушку чума и заглянул внутрь в дымовое окно…

Подобным образом начинаются многие ненецкие сказания, легенды и словечки (вадако). Мынеко (Мынику) — это одновременно человек-птица и сам сказ, дух повествования, невидимый и бесстрастный наблюдатель. Он похож на кинокамеру: переключается с крупного плана на общий, показывает зрителям, насколько богаты или бедны герои и что происходит в один и тот же момент в разных местах тундры. И все же является при этом полноправным героем истории. Как так?

Чем больше узнаешь о ненцах, тем чаще вертится в голове этот вопрос. Как так: пользоваться смартфоном и жить в чуме? Как так: летать на вертолете и приносить жертвы духам рек, озер и сопок? Как так: по доброй воле кочевать в полярную ночь при сорокаградусном морозе? И лишь познакомившись с их жизнью поближе, начинаешь понимать, почему многие ненцы не видят в этом никаких противоречий.

ОТ НАРЬЯН-МАРА ДО ХАТАНГИ

Среди коренных малочисленных народов России ненцы — одни из самых представительных. В 2010 году при переписи населения свою принадлежность к этой национальности указали 44 640 человек. Территория, на которой они живут, занимает почти половину российского побережья Северного Ледовитого океана — с запада на восток. Таймыр — восточная граница ненецких владений. На момент написания этих строк на полуострове жили около 3700 ненцев. Здесь их число меньше, чем долган, а сосредоточены они в основном в районах поселков Караул, Носок, Воронцово, Байкаловск, Усть-Порт, Тухард, Поликарповск, Казанцево, Кереповск, Мессояха, Мунгуй.

До недавнего времени существовали целых три субъекта Федерации, где ненцы были титульной нацией, — Ямало-Ненецкий автономный округ на полуострове Ямал, Ненецкий автономный округ в составе Архангельской области и Таймырский (Долгано-Ненецкий) автономный округ. С 2007 года последний из них превратился в район Красноярского края. Но оленеводам, сохраняющим традиционный уклад, по большому счету, все равно. Для них жизненно важны не границы участков земли, а пути оленьих кочевий. От этих маршрутов зависит хрупкая экосистема тундры и благополучие драгоценного стада. В этом — одно из тысячи непонятных, на первый взгляд, различий между ненцами и людьми с Большой земли.

Ученые до сих пор спорят о том, как ненцы заселяли нынешние места своего обитания — с юга на север ли, с запада ли на восток. Но судя по всему, предки нынешних оленеводов жили на Ямале и Таймыре не одну тысячу лет назад. И если верить ненецким преданиям, жили не одни. Ведь когда Нум, бог верхнего мира и демиург, создал людей, владыка подземного мира Нга породил сюдбя (великанов-людоедов) и парнэ (ведьм). Сплошь и рядом герои мифов встречали сихиртя (загадочных подземных жителей, выходивших на поверхность только в туман или ночью) или мохоедов (дикарей, которые паслись как олени). Чтобы провести границу между собой и этими существами, они и назвались ненэй ненэч — «настоящие люди».

ЛЮДИ И БОГИ

Помимо Нума и Нга, у ненцев целый пантеон божеств. Семикрылая птица Минлей похищает людей и несет беду, но в трудную минуту некоторым даже помогает. Прародительница медведей Варк-Сомтавы следит за справедливостью. Чуждый людям, но не враждебный хозяин воды Ид Ерв заводит в реки косяки рыбы и может спасти рыбаков при крушении лодки. У многих ненецких богов непростой характер, как у северной природы. Бог-покровитель и создатель оленей Илибэмбертя может разрезать человека на куски и оживить в новом, более совершенном виде. Хозяйка огня Ту Пухуця готовит людям пищу и треском предупреждает о приближении врагов, но способна легко рассердиться и потребовать человеческой жертвы… Под влиянием русских и православных миссионеров ненцы приняли в свой пантеон и Николая Чудотворца. По свидетельствам очевидцев, в XIX веке Микулаю Вэсако — Старику Николаю — приносили жертвы при заключении сделок или стычках с русскими соседями.

Кроме «верховных» богов, верхний, средний и нижний миры ненцев населяют многочисленные духи ветра, деревьев, озер, рек. Всем им принято было время от времени приносить жертвы, кровавые или бескровные (положить немного еды, бросить в воду ценную вещь). Система верований пронизывала все сферы жизни каждого человека, объясняла природные явления, регламентировала поведение дома, в дороге, на охоте. Это для посторонних запрет называть имя старшего по возрасту или пользоваться острыми предметами во время траура кажется странным. Для ненцев такие обычаи органично связаны с традиционным укладом жизни и представлениями о мире. Выполняя их, человек чувствует, что он соблюдает порядок вещей, находится в гармонии с силами природы. Поэтому искоренить некоторые «темные» привычки колонизаторам Севера оказалось не так просто…

ФОТО 1.jpg

Когда ненец рождается, небесная старуха Я’Миня записывает его судьбу в специальной книге. До недавнего времени младенцы появлялись на свет в отдельном чуме. Перед тем как вернуться к остальным жителям стойбища, мать проходила обряд очищения, ведь она дала новую жизнь, а значит, соприкоснулась с иным миром.

По мере того как дети растут, различия между мальчиками и девочками становятся все сильнее. Одних только обозначений возраста девушки в ненецком языке около десятка. Про девочку, у которой начались месячные, говорят: «Положила свои кисы на поганую нарту сябу». На этих санях вместе с досками пола чума хранится обувь взрослых женщин.

Многочисленные запреты и ограничения, которые должны соблюдать ненецкие женщины, всегда приводили сторонних наблюдателей в замешательство и заставляли считать их угнетенными или бесправными. Так, женщина или ее вещи не могут находиться в пространстве выше мужчины или его вещей, поэтому недопустимо перешагивать через вытянутые мужские ноги или наступать на сбрую мужской упряжки. Женщина не может резать налима или щуку — темную, потустороннюю рыбу, приближаться к нарте, на которой везут реликвии рода, или к святилищу, подъезжать к чужому чуму с определенной стороны… Но пожалуй, ярче всего межполовые различия проявляются дома, в своем чуме. Жилище ненцев делится на мужскую (си) и женскую (не) половины. Си — парадная часть, там принимают гостей и хранят наиболее ценные вещи. Не — половина у входа, где женщина готовит, шьет и занимается другой домашней работой. Семейное ложе находится посередине. Ставить и разбирать сам чум тоже должна женщина. Так разделена практически вся работа: только женщина может прикасаться к очагу, только мужчина правит оленями при перекочевке… В старину даже молодые, здоровые и богатые люди говорили, что они не могут кочевать, если у них не было женщины. Это считалось большим несчастьем.

Еще одно-два поколения назад ненцы женились в основном не по любви, а по воле родителей. Отправились на стойбище невесты, обговорили размер выкупа — вот и весь сказ. При этом действовала сложная система родственных отношений: вступить в брак могли хоть ближайшие родственники по матери, но по отцу молодые должны были происходить из разных родов. Каждый наизусть знал, с кем в радиусе сотен километров можно сыграть свадьбу, а с кем нет. При этом ненцев сложно было назвать чопорными даже пару веков назад, если говорить о межполовых отношениях. Герои легенд и мифов отчаянно флиртуют друг с другом, а иногда даже просыпаются вместе в одном чуме. Неудачный брак можно было запросто расторгнуть. Правда, женщинам это несло множество забот, так как они владели гораздо меньшим количеством имущества, не охотились и не пасли оленей, а целиком полагались на кормильца. Практиковалось и многоженство. Однако позволить себе прокормить нескольких жен и их многочисленных детей мог далеко не всякий мужчина.

ФОТО 2.jpg

То, что другие называют душой, ненцы считают дыханием. Дряхлеющий человек начинал спокойно готовиться к тому, чтобы «дыхание ушло». Некоторые этнографы приводят сведения о том, что на рубеже XIX и XX веков ненецких стариков родственники убивали или оставляли в тундре. Делалось это будто бы совершенно спокойно и добровольно, по просьбе самого старика: «Жить надоело, тяжело уже кочевать». Так это или нет, точно неизвестно. Но очевидно, что рождение и смерть в глазах ненцев — часть вечного и естественного круга жизни. Многие верят, что дети — это новое воплощение своих дедов и прадедов, а слова «смерть» и «болезнь» в ненецком языке не различаются. Когда человек умирает, в могилу (вернее, деревянный саркофаг или половинку лодки, установленные на земле, над вечной мерзлотой) положено класть его вещи: иголки, ножи, одежду. Оленей и собак усопшего приносят в жертву тут же рядом. Ведь все это еще пригодится в загробной жизни. А возвращаясь с похорон или с кладбища, нужно провести обряд очищения — примерно такой же, как при родах. Дым багульника или оленьего волоса как бы снимает с вернувшихся налет иного мира.

Дети оленеводов, которые считают родным языком русский, все меньше и меньше знают обо всем этом. И все-таки многие верования и обычаи ненцев еще живут в отдаленных уголках тундры.

ХАБТЫ, ЯХАДЕЙ И ДРУГИЕ

Это для слегка устаревшего краевого закона «Об оленеводстве» (есть и такой) северный олень — «парнокопытное млекопитающее семейства оленьих, дикая и одомашненная форма которого используется в оленеводстве». А для ненца олень — целая жизнь. Его запрягают в нарты, из его шкуры шьют одежду и обувь, его едят, приносят в жертву и отдают в качестве выкупа за невесту. В хозяйстве используются даже оленьи сухожилия (в качестве ниток) или кости (из них делают рукоятки для ножей). Вместо фруктов и овощей источник витаминов в тундре — оленья кровь: забив животное по случаю какого-нибудь торжества, ее пьют чашками и заедают сырыми оленьими внутренностями. До возникновения колхозов и кооперативов количество оленей не просто определяло социальный статус —хозяин мог запросто получить фамилию Безрогий или Двухоленный. В ненецком языке существует не один десяток слов для обозначения оленя: хабт — кастрированный самец, который используется для езды, яхадей — молодая самка, намна — полуторагодовалый олень-самец, суляко — олененок, няравэй сэр — очень белый олень…

Крупностадное оленеводство, которое возникло примерно в XVIII веке, стало для ненцев чем-то вроде индустриальной революции для европейцев. Это занятие оказалось куда более доходным и предсказуемым, чем охота и собирательство. Благодаря ему численность ненцев стала расти, а соседи — ханты, нганасаны, селькупы — начали перенимать ненецкие традиции.

Оленеводство мало похоже на разведение коров или овец. Крупностадное — это значит, что в стаде несколько сотен, а то и тысячи оленей. Растительность, которой они питаются, в тундре восстанавливается медленно. Кроме того, очень важно, чтобы самки рожали в благоприятных обстоятельствах, когда много корма и относительно хорошая погода. Именно поэтому ненцы-оленеводы постоянно кочуют с места на место, меняя пастбища. Летом стойбище может переезжать на новую точку каждые три дня.

АРГИШ ПРОТИВ ТЕЛЕВИЗОРА

Ритму кочевья подчинены вся жизнь и все традиции ненцев. Говорят, что только в движении ненец-оленевод чувствует спокойствие и гармонию. Ведь стоит на один день задержаться в суровой и непредсказуемой тундре, как можно попасть в снежный буран, не успеть до ледохода и застрять на одном берегу реки… Чуть опоздаешь — и под угрозой целый жизненный цикл длиной в год. Ненецкий календарь не совпадает с григорианским, и месяцы в нем называются «месяц гона дикого оленя», «месяц песцового промысла» или «месяц малой темноты». Традиционный ненецкий чум ставится и разбирается за полчаса-час. Правда, сегодня чаще (особенно зимой) используется балок — перевозной вагончик наподобие строительного, обитый выделанными зимними оленьими шкурами. Отапливается он современными печками. В общем, аргиш, кочевой караван — это не способ передвижения, а скорее состояние души. Поэтому попытки советских властей приучить ненцев и другие северные народы к оседлому образу жизни имели еще более неоднозначные и драматичные последствия, чем коллективизация на Большой земле.

ФОТО 3.jpg

Молодые герои фильма «Белый ягель», снятого по мотивам произведений ненецкой писательницы Анны Неркаги, вместе учились в интернате для детей оленеводов. Анико не собирается возвращаться: она забыла язык и не может жить без гаджетов, ее тошнит от сырого мяса. Алеша разрывается между любовью к ней и необходимостью остаться в тундре, помогать одинокой матери и продолжить род. В конце фильма девушка улетает на вертолете, а парень остается. В отчаянии напивается, но затем прыгает на снегоход и едет обратно в стойбище. «Слово уходит от немого Мынеко», — как сообщил бы ненецкий рассказчик.

ФОТО 4.jpg

Сколько таких историй разыгрывается в действительности каждый день? Разрыв между жизнью в тундре и искушениями Большой земли становится все шире. Но пока еще хватает тех, кто умеет балансировать на грани между трехслойным миром священных озер и сихиртя и миром GPS-навигаторов и широкополосного Интернета. Взяв от пришлой цивилизации нужное и хорошее — бензиновый генератор для чума и снегоход, ноутбуки и планшеты (Интернет, понятно, ловится только вблизи населенных пунктов, а дальняя связь устанавливается посредством радиостанций), — они бережно хранят и свои реликвии: священный шест чума симзы, кукол предков или кусочек медвежьей шкуры, который вешается над колыбелью. В конце концов, и не такие соблазны посылали настоящим людям боги.

Фотография на обложке: Сергей Горшков
Текст: Юлия Никитина
Иллюстрации: Наталья Олтаржевская

распечатать Обсудить статью