• 6 Мая 2018
  • 2189
  • Документ

«Человек – самая страшная опасность и наша единственная надежда»

6 мая 1940 года американский писатель Джон Стейнбек получил Пулитцеровскую премию за роман «Гроздья гнева». Спустя 22 года, в 1962 году, литератор был удостоен и Нобелевской премии. Речь Стейнбека, произнесенная на Нобелевском банкете, – на diletant.media.

Читать

Нобелевская лекция Джона Стейнбека

Позвольте мне выразить искреннюю благодарность Шведской академии наук, признавшей моё творчество достойным этой высокой награды.

В глубине души я убеждён, что очень многие деятели литературы, которых я уважаю и почитаю, достойны её ничуть не меньше, чем я, но это, бесспорно, не умаляет моей радости и гордости. При получении Нобелевской премии принято излагать свои личные или научно обоснованные взгляды на сущность и направление развития литературы. Мне, однако, представляется более уместным напомнить сейчас о высоком долге и обязанностях тех, кто литературу создаёт. Почётное звание Нобелевского лауреата и возможность выступить перед Вами побуждают меня не пищать рассыпающейся в благодарностях мышью, а реветь львом от гордости за моё дело и за тех великих, и талантливых людей, которые занимались им на протяжении многих веков.

Своим распространением литература обязана не малокровному и слабосильному клиру критиков, поющих свои гимны в пустых храмах, и не оторванным от жизни одиночкам, ведущим убогую жизнь нищенствующих монахов.

Литература стара, как человеческая речь. Она появилась, потому что была необходима людям, и по ходу своего развития стала им ещё более необходимой. Скальды, барды, писатели никогда не принадлежали к особой, избранной касте. С самого начала их функции, обязанности и задачи определялись потребностями людей.

Сейчас человечество переживает мрачный, безрадостный период отчаяния и замешательства. Выступая здесь, мой великий предшественник Уильям Фолкнер говорил о трагедии всеобщего страха, столь затянувшейся, что проблемы духа отошли на второй план, а в центре внимания писателей оказалось раздираемое внутренними противоречиями человеческое сердце. Фолкнер лучше многих понимал, в чем сила человека и в чем — его слабость. Он видел основной смысл существования писателя в том, чтобы постичь суть страха и преодолеть его.

В этом нет ничего нового. Предназначение писателя со времён глубокой древности остается неизменным.

Его задача — выставлять напоказ недостатки и заблуждения, извлекать на свет темные и опасные помыслы — чтобы можно было их преодолеть.

Ещё одна обязанность писателя состоит в том, чтобы выявлять и прославлять неоспоримые достоинства человека — величие духа, стойкость, мужество, способность к состраданию и любви.

В бесконечной войне со слабостью и отчаянием это — яркие знамена, призывающие человека к борьбе и вселяющие в него надежду.

Я полагаю, что писатель, который не верит всей душой в способность человека к самосовершенствованию, не имеет права посвящать себя литературе.

Всеобщий страх, охвативший современное человечество, — результат стремительного скачка наших знаний о физическом мире и их необдуманного использования.

Этот скачок оставил далеко позади уровень наших познаний о явлениях иного рода, но это ещё не значит, что упомянутые уровни никогда не выровняются. Обеспечить их выравнивание — одна из главных задач литературы.

На протяжении всей своей долгой и славной истории человечество вело мужественную борьбу со своими естественными врагами, порой перед лицом почти неизбежного поражения и гибели. Глупо и трусливо бежать с поля битвы сейчас, когда, возможно, близка наша полная победа.

Я заинтересовался, что вполне понятно, биографией Альфреда Нобеля. Если верить книгам, это был человек, склонный к уединению и раздумьям. Он занимался усовершенствованием взрывчатых веществ, одинаково пригодных и для созидательного добра, и для разрушительного зла, но не подчиняющихся доводам совести и рассудка.

Нобель видел, что его изобретения становятся орудиями невероятной жестокости. Возможно, он даже предчувствовал, к чему могут привести его изыскания — к торжеству насилия, к полному уничтожению жизни. Некоторые приписывают ему цинизм, но я с ними не согласен. По-моему, он отчаянно пытался изобрести какой-нибудь механизм контроля, своего рода предохранительный клапан. В конце концов поиски привели его к мысли, что единственным надежным клапаном являются разум и душа человека. Мне кажется, ход его рассуждений нашел отражение в том, за что присуждаются Нобелевские премии.

Их присуждают за обогащение и расширение познаний о человеке и окружающем мире, за постижение сути вещей и передачу её через слово — в этом как раз и состоит задача литературы. Их присуждают за миротворчество, в котором сосредоточены все прочие достижения. После смерти Нобеля не прошло и полувека — а человечество, подобрав ключ к вратам природы, взвалило на себя тяжелейшее бремя выбора.

Мы взялись повелевать многими из тех сил, которые раньше были подвластны лишь Богу. Страх и неподготовленность не помешали нам присвоить право повелевать жизнью и смертью всего живого — всего мира.

Опасность, надежда, право на выбор — все воплощено сейчас в человеке. Пришло время проверить его способность к самосовершенствованию.

Взяв в свои руки божественную власть, мы должны явить мудрость и прозорливость, которые раньше видели в Боге!

Отныне человек — самая страшная опасность и наша единственная надежда.

Поэтому сегодня, перефразируя Евангелие от Иоанна, можно сказать: В конце есть Слово, и Слово есть Человек, и Слово есть с Человеком!

Джон Стейнбек. Речь на Нобелевском банкете. В Сб.: Нобелевская премия по литературе. Лауреаты 1901−2001 годов, Изд-во СПбГУ, 2003 г., с.155−156.

Фото для анонса на главной странице и лида: regnum.ru

распечатать Обсудить статью