• 28 Апреля 2018
  • 3804

Процесс. Суд над Николаем Павленко

Николая Павленко можно смело назвать самым выдающимся аферистом сталинской эпохи. Только вдумайтесь: 10 лет он водил вокруг пальца советские правоохранительные органы, возглавляя фиктивную военно-строительную часть. Однако в 1952 году обман мошенника был раскрыт, сам он арестован и приговорен к высшей мере наказания — расстрелу. Подробнее о преступлениях и наказании Николая Павленко рассказывают ведущие передачи «Не так» радиостанции «Эхо Москвы» Алексей Кузнецов и Сергей Бунтман. Полностью прочесть и послушать оригинальное интервью можно по ссылке.

Читать

А. Кузнецов: Во время войны, а также в послевоенное время, в течение 10 лет, в Советском Союзе существовала фальшивая, липовая, фейковая — как угодно ее можно назвать — военно-строительная организация. Эту самую организацию, что называется, на коленке создал Николай Максимович Павленко.

Что это за человек? Сейчас можно встретить самые разные даты его рождения. В официальном деле указан 1908 год, но, по некоторым косвенным данным, наиболее близкая дата — 1912 год. Павленко был одним из сыновей мельника. В 1928 году, когда для его отца и подобных ему сельских предпринимателей дело запахло керосином (напомним, что это конец НЭПа, первые раскаты грядущей коллективизации), 16-летний Коля решил бежать из дома. Приписав себе несколько лет и минимальное образование, он поступил в политехнический институт, в котором проучился всего лишь два года.

Почему так мало? Дело в том, что в институте начались проверки, и Павленко, который, естественно, при поступлении приписал себе фальшивые регалии, пришлось бежать.

Что делал Николай последующие пять лет, никому не известно. На суде он говорил, что был дорожно-строительным рабочим. Вполне возможно, поскольку дальнейшие события покажут, что он неплохо разбирался в строительном деле.

А вот в 1935 году Павленко уже возникает в документах, поскольку на месяц попадает под следствие по знаменитому закону от 7 августа «о трех колосках». Конечно, он был арестован не за колоски, а за какие-то приписки в строительных работах. Но все для него закончилось благополучно. И версия, которая сейчас озвучивается везде, видимо, очень близка к истине. Дело в том, что на тот момент Павленко являлся доверенным лицом работников НКВД, которым он помогал разоблачать всякую контру. Эти люди, скорее всего, и помогли ему избежать наказания, вывели из-под уголовного дела и пристроили на работу в «Военспецстрой» — организацию, которая в конце 30-х годов была необычайно могущественной, поскольку имела огромный объем военно-строительных работ. Отстраивала, скажем так, Красную армию.

Великая Отечественная война застала Павленко в должности старшего лейтенанта. На тот момент он находился в составе инженеро-строительных частей 2-го стрелкового корпуса. Эта часть была одной из тех, которая, что называется, полной мерой хлебнула лиха за исключением окружения.

Так вот, когда корпус отступал из Белоруссии, в районе Вязьмы Павленко почуял что-то неладное, выписал себе липовое командировочное удостоверение о том, что якобы он направлен в Калинин в некую военно-строительную аэродромную часть, и исчез. Дезертировал, говоря иначе.

И вот тут, в Калинине, в компании товарищей у него, собственно, и родилась вот эта идея мифической военно-строительной части. Судя по всему, это произошло во время одного из застолий, когда один из его приятелей из каблука вырезал круглую гербовую печать несуществующей военно-строительной организации.

С. Бунтман: Ну, просто.

А. Кузнецов: Да. И тогда нашего героя осенило: он собрал нескольких людей, изготовил печати, бланки. Калинин — город прифронтовой. Можно себе представить, что там творилось. Далее Павленко договорился с типографией. За взятку ему напечатали липовые продаттестаты. Он получил продовольствие на своих людей…

А вот дальше, конечно, какая-то фантастическая наглость (ни у кого даже сомнений не возникло!) — Павленко присвоил себе воинское звание капитан. С этого момента он сам стал распоряжаться своей военной карьерой.

В различные прифронтовые организации, в частности, в госпитали, комендатуры, Павленко разослал требование направлять к нему нестроевых: солдат, отбившихся от части, выздоравливающих и прочее. Плюс к этому он сам подыскивал во всяких шалманах дезертиров, уголовников. То есть сколачивал эту самую военно-строительную часть, которая принялась брать договоры, подряды, начала, что называется, строить.

С. Бунтман: И действительно строили?

А. Кузнецов: Да. Хорошо строили. Видимо, Павленко понимал, что если что-то пойдет не так, он засыпется. При этом, конечно, воровали нещадно.

Вот, к примеру, что было обнаружено, когда все это дело вскрылось. В ходе проведенной операции, когда осенью 1952 года одновременно в пяти союзных республиках были арестованы разные филиалы этого Управления военного строительства, помимо оружия, «автомашин грузовых — 32, легковых — 6, тракторов — 2, экскаваторов — 2, фиктивных гербовых печатей — 14 и тысячи различных бланков, отпечатанных типографским способом».

Все время организация Павленко получала технику, материалы. Военное время, какие там проверки?

Кстати говоря, наш герой со своей частью присоединится к наступающей Красной армии, пройдет достаточно славный боевой путь в составе тыловых учреждений 4-й воздушной армии, которая была прикомандирована ко 2-му Белорусскому фронту. Чего его тянет на фронт? Нет, не для того, чтобы помочь нашим войскам взять Берлин, а для того, чтобы продолжать обогащаться совершенно фантастическим способом: грабить мирное население, изымать неучтенку и так далее.

ФОТО 1.jpg
Оружие и боеприпасы, изъятые при обыске в УВС. Фото с сайта pravo.ru

С. Бунтман: И за все это время ни у кого не возникло сомнений?

А. Кузнецов: Нет. Да и кому это придет в голову? Люди в военной форме занимаются строительством объектов по заказам абсолютно реального командования. Несется служба, издаются приказы, присваиваются воинские звания, награды. 230 орденов и медалей будет вручено к концу войны. Причем сам Павленко, стоит отметить, все время чувствовал меру. Это, кстати говоря, один из главных его талантов. Он умел не зарываться.

К вопросу об орденах. Что он повесил себе за войну? К концу войны Павленко стал уже полковником, разумеется, самопроизведенным. Что у него на груди? Орден Красного Знамени, два ордена Отечественной войны I и II степени и Красная Звезда. Скромно. Достойно.

С. Бунтман: Аккуратно.

А. Кузнецов: Да. Ну, а дальше война заканчивается, на время Павленко своих орлов распускает. Причем демобилизует всех торжественно, как положено. Однако ядро своей части, несколько десятков человек, в основном товарищей с уголовным прошлым, он сохраняет. И в 1948 году все возрождается вновь, поскольку появляется поле деятельности. И куда отправляется наш герой? В западные районы: Украину, Белоруссию, Литву, где все очень неспокойно. Однако там идет строительство.

С. Бунтман: А качество работы организации Павленко, как уже говорилось, было хорошим.

А. Кузнецов: А чего ему не быть таковым? Вот, пожалуйста, воспоминания Александра Тихоновича Лядова, одного из следователей по этому делу: «Дело это было сверхсекретное. В 1952 году я работал старшим следователем прокуратуры Центрального округа железных дорог. После допросов арестованных и свидетелей мы сдавали протоколы старшему группы, и портфели с делом опечатывались. В ходе следствия пришлось выехать в Ровенскую область. В городе Здолбунове «воинская часть» Павленко строила подъездные пути к восстанавливаемому цементному и кирпичному заводам. Должен сказать, строил он отлично. Приглашал специалистов со стороны, по договорам. Платил наличными в три-четыре раза больше, чем на госпредприятии. Проверять работу приезжал сам. Если найдет недостатки, не уедет, пока их не исправят. После откатки сданного пути выставлял рабочим бесплатно несколько бочек пива и закуску, а машинисту паровоза и его помощнику лично вручал премию, здесь же, принародно».

С. Бунтман: Прекрасно. А откуда у него лишние деньги, материалы?

А. Кузнецов: Это все знакомства. Павленко давал взятки, угощал нужных людей в ресторанах, благодарил деньгами, материалами. Тот же самый Лядов вспоминал, как он спросил одного директора треста: «Неужели вы не знали, что Павленко делает дорогие подарки должностным лицам и их женам? Почему это не вызывало у вас подозрений?» — «Ну как мне могло прийти в голову, что он жулик, если во время праздничного парада он стоял на трибуне рядом с областным руководством, которое хвалило его за работу, ставило в пример хозяйственникам…»

С. Бунтман: И ведь не поспоришь. Хорошо, а как он попался?

А. Кузнецов: На мелочи. Ну нельзя серьезному человеку иметь дело с урками. В 1952 году подведомственное Павленко ядро уголовников в липовых офицерских погонах удумало провернуть дело с облигациями госзайма. С бригад, работавших на договоре, то есть структурно не входивших в их Управление военного строительства, вышеназванные товарищи собрали деньги, а облигаций дали меньше. Кинули, иначе говоря.

С. Бунтман: Элементарно.

А. Кузнецов: И прораб одной из бригад, честный коммунист, решил по этому поводу написать маршалу Ворошилову: «Что же это такое делается? Советские офицеры, коммунисты, приходят, грабят нас, простых рабочих, отбирают нашу трудовую копейку?» — «Разобраться», — постановил Климент Ефремович. Начали разбираться.

Разослали запросы, поскольку у Управления военного строительства филиалы были везде. Начали приходить ответы: «У нас нет такой воинской части», «Такая часть не значится в списках». И вот тут потихонечку на контролирующие органы начала снисходить жуткая правда. Дело, конечно же, сразу засекретили, поскольку было непонятно, на какие верхи оно может вывести, кто покровитель и так далее.

С. Бунтман: Еще бы. А вдруг следователи, потянув за ниточку, доберутся до такого…

А. Кузнецов: А ведь дело действительно выйдет на довольно высокий уровень. Самой крупной фигурой, которая попадет в поле зрения следствия, станет министр пищевой промышленности Молдавской ССР Кирилл Иванович Цуркан. Небольшой отрывок из «Молдавской весны» Леонида Ильича Брежнева: «Расскажу, для примера, как мы с Кириллом Ивановичем Цурканом, тогдашним министром пищевой промышленности, спасали урожай винограда. В тот год виноград уродился на славу. Приходит ко мне Цуркан:

— Что делать, Леонид Ильич? Аврал! Тары, наличных емкостей по всей Молдавии вдвое меньше, чем нужно под такой урожай, — сусло некуда сливать.

По правде говоря, ночь не спал, все прикидывал, что предпринять. Не нашли другого выхода, как отправить нашего министра в Москву — просить цистерны. Штук двести нам тогда выделили. Но их еще надо было привезти, а время не ждет. Прошел день или два, и снова звонит мне беспокойный Цуркан:

— Леонид Ильич, есть одна шалая идея: что, если старую водонапорную башню в городе приспособить?..»

Однако башня не подошла — проржавела. Тогда они нашли следующее решение: «В засушливых районах Молдавии крестьяне имеют во дворе цементированный колодец для сбора дождевой воды. Подумали: если эти колодцы нужным образом обработать — сгодятся. На будущее надо, конечно, закладывать большие новые емкости, а пока и эти могут выручить. Уполномоченные нашего пищепрома тотчас разъехались, но районам — искать колодцы, заключать с колхозниками договоры на хранение государственного виноматериала. На учет взята была, что называется, каждая емкость, и ценный продукт удалось полностью разместить и сохранить».

Отметим, что данная цитата не для развлечения, а для того, чтобы показать, как люди работали. Вечный аврал. Поиск любых, совершенно невероятных схем.

Так вот, когда следствие наконец понимает, что это такое, на самом верху принимается решение провести войсковую операцию, в ходе которой одновременно накрывают несколько филиалов. Самого Павленко сразу взять не удалось, однако были арестованы двое из его ближайших людей: главный казначей части и начальник контрразведки, которые в результате допроса сдали всех. Через несколько дней попался и наш герой: его с любовницей арестовали в Молдавии.

ФОТО 2.jpg
Николай Максимович Павленко. Фото с сайта pravo.ru

Следствие шло два года. 17 человек, костяк части, предстало перед судом. Всем им инкриминировали антисоветскую агитацию и пропаганду. Кстати говоря, потом суд ее снял. Павленко ничего особенно не скрывал. Естественно, он пытался подать себя в выгодном свете, говорил: «Мы не вели антисоветской деятельности, мы просто строили, как умели, а умели строить мы хорошо». Правду сказал? Правду. Но не договорил. При этом мы еще и воровали, как умели. А воровали мы еще лучше, чем строили.

С. Бунтман: Ну и чем все?.. Расстрелять, да?

А. Кузнецов: Расстреляли только Павленко. Остальным дали от 25 до 5 лет.

распечатать Обсудить статью