• 21 Марта 2018
  • 4268
  • Вероника Борецкая

«Тяжело, больно и тоскливо»

7 (20) марта 1917 года Временное правительство принимает постановление об аресте царской семьи: «Признать отрекшегося императора Николая II и его супругу лишенными свободы и доставить отрекшегося императора в Царское Село». На следующий день об этом было доложено Александре Федоровне и Николаю II, который находился в Могилеве. С этого момента все члены семьи бывшего императора были взяты под домашний арест и находились под стражей в Александровском дворце Царского Села. Что писали в дневниках об этих днях сами Романовы и какие воспоминания остались у их приближенных – в нашем материале.

Читать

8-го марта. Среда.

Последний день в Могилёве. В 10 ч. подписал прощальный приказ по армиям. В 101/2 ч. пошёл в дом дежурства, где простился с со всеми чинами штаба и управлений. Дома прощался с офицерами и казаками конвоя и Сводного полка — сердце у меня чуть не разорвалось! В 12 час. приехал к Мамá в вагон, позавтракал с ней и её свитой и остался сидеть с ней до 41/2 час. Простился с ней, Сандро, Сергеем, Борисом и Алеком. Бедного Нилова не пустили со мною. В 4.45 у.е.хал из Могилёва, трогательная толпа людей провожала. 4 члена Думы сопутствуют в моем поезде!

Поехал на Оршу и Витебск. Погода морозная и ветреная. Тяжело, больно и тоскливо.

9-го марта. Четверг.

Скоро и благополучно прибыл в Царское Село — в 11 ч. Но, Боже, какая разница, на улице и кругом дворца, внутри парка часовые, а внутри подъезда какие-то прапорщики! Пошёл наверх и там увидел душку Аликс и дорогих детей. Она выглядела бодрой и здоровой, а они все лежали в темной комнате. Но самочувствие у всех хорошее, кроме Марии, у кот[орой] корь недавно началась. Завтракали и обедали в игральной у Алексея. Видел доброго Бенкендорфа. Погулял с Валей Долг.[оруковым] и поработал с ним в садике, т. к. дальше выходить нельзя! После чая раскладывал вещи. Вечером обошли всех жильцов на той стороне и застали всех вместе.

10-го марта. Пятница.

Спали хорошо. Несмотря на условия, в которых мы теперь находимся, мысль, что мы все вместе, радует и утешает. Утром принял Бенкендорфа, затем просматривал, приводил в порядок и жёг бумаги. Сидел с детьми до 21/2 час. Погулял с Валей Долг. [оруковым] в сопровождении тех же двух прапорщиков — они сегодня были любезнее. Хорошо поработали в снегу.

Погода стояла солнечная. Вечер провели вместе.

Из дневника Николая II

фото 1.jpg
Жильяр и Николай II копают грядки в Царском селе, 1917

8-го марта. Среда.

Корн<илов> объявил, что мы находимся взаперти.

С этого момента присутствующие [во дворце] считаются изолированными, не должны видеться ни с кем посторонним.

В. Э. Зборовский простился.

Жгла письма с Лили [Ден].

Сидела с Аней.

Ресин, Лазарев — оба распрощались.

9-го марта. Четверг.

Обедали с Н<иколаем> и Алексеем в игральной [комнате].

Ходила к Ане, пока Н<иколай> гулял в саду.

Лили кушает вместе с Аней.

Жгла письма с Лили.

Ужинала с Н<иколаем> в игральной.

Мы оба сидели с Аней ___ а потом с Бенкендорфом и Изой, Зизи,

Настенькой [Гендриковой], Валей [Долгоруковым], Апраксиным.

Из дневника Александры Федоровны

фото 2.jpg
Татьяна и Анастасия в Царскосельском парке под арестом, 1917

«Ее Величество вызвала меня и сказала, что генерал Корнилов от имени Временного правительства только что объявил ей, что Государь и она арестованы и что все те, кто не желает подвергнуться тюремному режиму, должны покинуть дворец до четырех часов. Я ответил, что решил остаться.

Я пошел к Алексею Николаевичу и сказал ему, что Государь возвращается завтра из Могилева и больше туда не вернется.

Я объяснил ему тогда, что Государь отрекся от престола в пользу великого князя Михаила Александровича, который в свою очередь уклонился. Я объяснил ему, что образовалось Временное правительство, которое будет заниматься государственными делами до созыва Учредительного собрания, и что тогда, быть может, его дядя Михаил взойдет на престол.

Я еще раз поражен скромностью этого ребенка.

В 4 часа двери дворца запираются. Мы в заключении! Сводно-гвардейский полк заменен одним из полков царскосельского гарнизона, и солдаты стоят на часах уже не для того, чтобы нас охранять, а с тем, чтобы нас караулить»

Из воспоминаний наставника наследника Алексея Николаевича Пьера Жильяра

«Около 10 часов утра собрались во дворе и нестройно встали в вестибюле какие-то офицеры. Дежурный по караулу офицер вышел наружу. Через некоторое время от железнодорожного павильона подъехал автомобиль Государя. Ворота были закрыты, и дежурный офицер крикнул: «Открыть ворота бывшему царю». Ворота открылись, автомобиль подъехал ко дворцу. Из автомобиля вышли Государь и князь Долгоруков (генерал-адъютант Свиты).

Когда Государь проходил мимо собравшихся в вестибюле офицеров, никто его не приветствовал. Первый сделал это Государь. Только тогда все отдали ему привет.

Государь прошел к императрице. Свидание не было печальным. Как у Государя, так и императрицы на лице была радостная улыбка. Они поцеловались и тотчас же пошли наверх к детям»

Из воспоминаний камердинера императрицы Александры Федоровны А. А. Волкова

фото 3.jpg
Алексей и Татьяна под конвоем солдат в Царскосельском парке, 1917

«Я не могу забыть одного явления, которое я при этом наблюдал в то время. В поезде с Государем ехало много лиц. Когда Государь вышел из вагона, эти лица посыпались нa перрон и стали быстро-быстро разбегаться в разные стороны, озираясь по сторонам, видимо, проникнутые чувством страха, что их узнают. Сцена эта была весьма некрасива.
Я отправился во дворец вслед за Государем. Государь тут же поднялся наверх к больным детям»

Из воспоминаний начальника Царскосельского караула и особого отряда по охране царской семьи в Тобольске Е. С. Кобылинского

«В полдень во Дворце появился генерал Корнилов с приказом об аресте Императорской Семьи. Государыня встретила его в одежде сестры милосердия и искренно обрадовалась, увидев генерала, пребывая в заблуждении, что Корнилов расположен к ней и ко всей ее семье.

Она жестоко ошибалась, поскольку Корнилов, полагая, что Ее Величество недолюбливает его, не упускал ни одной возможности, чтобы распускать о ней самые отвратительные слухи.

Генерал сообщил Императрице, что Дворцовая охрана будет заменена революционными солдатами. Нужды в Сводно-пехотном полку и Собственном Его Величества Конвое больше не было, по Дворцу слонялись революционные лица, которые всюду заглядывали. Когда офицеры Сводно-пехотного полка пришли попрощаться с Ее Величеством, многие не выдержали и разрыдались.

Впоследствии Государыня призналась мне, что и для нее расставание было мучительным. Офицеры попросили у Государыни платок на память о ней и Великих княжнах… Они намеревались разорвать этот платок на кусочки и распределить между собой. К их большой радости, мы отправили им несколько носовых платков с инициалами».

Из воспоминаний подруги Александры Федоровны Юлии Ден «Подлинная Царица»


распечатать Обсудить статью