• 25 Декабря 2017
  • 17151
  • Надежда Чекасина

«Смерть, не смерть, Родина сказала»

После Апрельской революции 1978 года в Афганистане началась гражданская война. Правительство страны около 20 раз просило СССР вмешаться в конфликт и оказать помощь. Однако советская власть не спешила с решением, понимая негативные последствия такого поступка как для СССР, так и для Афганистана. Однако после прихода к власти Хафизуллы Амина СССР всерьез обеспокоился. Было решено свергнуть неугодного лидера используя его же просьбы о помощи к СССР. 12 декабря 1979 года на заседании Политбюро был одобрен ввод войск в Афганистан. 25 декабря подразделения советской армии пересекли границу с ДРА. Участие в этом конфликте далось стране нелегко, «эхо Афгана» слышно до сих пор. 

Читать

«Мне довелось со стороны это видеть, я не участвовал в этих совещаниях, но довелось видеть, как трудно вырабатывалось это решение. Вот, например, заходит начальник Генерального штаба Николай Васильевич Огарков, и ему докладывают — товарищ маршал, вот здесь синяя папка, это аргументы все против ввода (войск), а красная — аргументы за. Собиралось по крупицам это решение»

Леонид Ивашов, генерал-полковник

10.jpg

«Получив приказ к выдвижению, вся разношерстная техника начала вытягиваться в огромную колонну, и поползла к понтонному мосту. Первой шла 108-я мотострелковая дивизия генерал-майора Кузьмина, за ней в авангарде следовал батальон 191-го полка 201-й мотострелковой дивизии полковника В. Степанова. Пятая мотострелковая дивизия генерал-майора Шаталина была готова выйти из района Кушки в города Герат, Шинданд и Кандагар (она пересечет советско-афганскую границу в ночь с 27 на 28 декабря).

103-я воздушно-десантная дивизия полковника И. Рябченко перебрасывалась военно-транспортной авиацией в Кабул и Баграм. Нужно сказать, что до ввода войск несколько батальонов уже находились на территории Афганистана, в то время как штаб 40-й армии, части резерва, части усиления и обеспечения 25 декабря остались на территории СССР.

Я сидел в отсеке радиостанции, обеспечивая связь командующего со всей этой военной громадой, и не заметил, как закончился понтонный мост, и началась земля Афганистана…

1.jpg

Помню, на перевале Саланг духи подожгли два своих автомобиля, чем застопорили движение внутри тоннеля. Впереди шли танки. Они успели войти в тоннель, за ними — другая техника. Наша машина остановилась как раз перед въездом. Вскоре по колонне прошел слух, что в дыму задохнулись несколько солдат, у которых были неисправны противогазы (мне же в тот момент вспомнились кроссы в полку, когда некоторые солдаты выводили из строя свои противогазы, чтобы было легче дышать). За остановку дивизии командующим контингентом был снят с должности генерал-майор Кузьмин. На его место был назначен полковник Миронов. Пока разобрали завал в тоннеле, наступила ночь. Заночевали тут же. Утром колонна двинулась дальше».

Николай Данилевский, ветеран Афганской войны

11.jpg

«На передовом командном пункте оперативной группы (застава «Иол» Московского погранотряда) находился заместитель начальника опергруппы по разведке подполковник А. Халиков. Он и сообщил неприятную весть: операция в Куфабском ущелье началась с рассветом, первый эшелон десанта (около 60 человек на вертолетах) при подходе к местам высадки попал под сильный огонь душманов. Есть убитые и раненые. Вертолет с полковником Будько (он оказался в составе первого эшелона десанта) был обстрелян из крупнокалиберных пулеметов, сам он был тяжело ранен, и вертолет, не приземляясь, доставил его на базу, в госпиталь.

Высадившиеся под сильным огнем душманов десантные группы несут потери, сгорел один вертолет, в группах нет устойчивого управления, поскольку старший этого эшелона десанта капитан С. Богданов убит (потом это, не подтвердилось), поэтому надо незамедлительно эвакуировать эти группы.

Доклад этот, при всех его погрешностях в деталях, вырисовывал довольно трагичную перспективу для высаженного десанта: устойчивого управления нет, большие потери (7 пограничников убитых, 8 раненых), боеприпасы на исходе, и душманы, что называется, не дают поднять головы. Но и эвакуация оставшихся людей в этих условиях могла обернуться худшими для них последствиями. Надо было искать другое решение, уточнив возможности и готовность подразделений, оставшихся на базе, а также огневые возможности эскадрильи вертолетов.

Этим и занялись офицеры оперативной группы, прибывшие на Лубянку, а вскоре наладилась и связь с командованием САПО в Ашхабаде. Прояснилась основная причина неудачи: операция для душманов не была внезапной из-за пренебрежения нами скрытностью подготовки, особенно при полетах вертолетов над районами предстоящей высадки десанта. Были и другие тактические просчеты. За это время душманы получили возможность подготовиться…»

Александр Муровицкий, ветеран Афганской войны

2.jpg

«Штурм крепости был назначен на следующий день. 27 апреля 1980 года мы поднялись в четыре часа утра. Рассвет еще только занимался, в горах было прохладно, многие как спали, так и вылезли из бронетранспортеров в шинелях. Старший лейтенант Волков собрал роту перед походной колонной машин. Лицо его выглядело необычно, каким-то сдержанно-сосредоточенным; похоже, он мало отдыхал ночью. Сам он тоже лишен был обычной своей строгости и не столько доводил боевую задачу, сколько отечески нас напутствовал. Нам предстояло овладеть крепостью и вместе с афганскими подразделениями очистить от душманов лежащие в пойменной долине сады, где предполагалось скопление банд.

- Самая главная задача, — сказал он в заключение, — не потерять ни одного нашего солдата. Лучше упустить десять душманов, чем лишиться хоть одного парня из роты…

Тем временем артдивизион уже начал огневую подготовку. Странно было думать, что это не учебные стрельбы, а настоящие боевые и что там где-то притаился невидимый враг. После нескольких залпов в крепостной стене образовалась брешь, пробитая специально для облегчения штурма. Батареи продолжали огонь, воздух сотрясал оглушительный грохот, перекатывающийся эхом в окрестностях, над крепостью вздымались клубы дыма и пыли. После большой паузы с воздуха начали атаку вертолеты. Реактивные снаряды с характерным шуршанием окончательно, казалось, уничтожили все живое, что еще могло там оставаться…

Наступила минута ввода в бой мотострелков. Раздалась команда: «По машинам! Вперед!» — и мы двинулись на штурм. Наш бронетранспортер подъехал под самую стену. Один за другим мы выбрались из люков на землю и бросились в еще дымящуюся брешь. Почти сразу стало ясно: душманы оставили крепость».

Воспоминания ветерана войны (Российский союз ветеранов Афганистана)

3.jpg

«Кабул был большой пересылкой. Отсюда нас раскидывали по всей территории Афганистана, где велись боевые действия. Я попал в Джелалабад. Город был расположен очень далеко от столицы, практически на границе с Пакистаном. Если в другие уголки республики к ребятам приезжали артисты с концертными программами, им привозили кино, то у нас была настоящая глушь. <…> Тогда страха не было вообще, может быть, в силу возраста или потому, что не понимали, куда попали. Ведь когда не знаешь, что тебя ждет, то не можешь оценить всей опасности ситуации и кажется, что тебя беда точно не настигнет».

Алексей Налимов, ветеран Афганской войны

4.jpg

«Наш батальон в 300 человек высадили с 28 вертолётов в густой туман. «Вертушки» кружились, а сесть не могли. Зависли над горами в двух метрах от земли, и мы попрыгали в это «молоко». Старший сержант Мироненко вместе с рядовыми Сергеевым и Задворным побежали в кишлак, откуда доносилась стрельба. «Духи» не ожидали такой нагло­сти от шурави, которые оказались в центре расположения мятежного полка. Больше ребят я не видел».

Сергей Шугаев, гвардии рядовой, ветеран Афганской войны

5.jpg

«Ручей протекал под горой, вода в нем была теплой, мутной и пахнущей соляркой, т. к. его русло проходило через парк боевых машин нашей части. Пока помылся и покурил, совсем стемнело, и лишь тоненькая ниточка тропы белела на общем фоне гор. Поднимаясь по тропе, я вдруг увидел перед собой две пары светящихся глаз. Секундное состояние «ступора» и мысли, пролетевшие в голове молнией: «Духи…Плен…Позор «. А тело и руки, отработанными годами движениями уже действовали: бросок на спину и уже в полете автоматная очередь в направлении глаз, кувырок в сторону и снова автоматная очередь. Смена огневой позиции, автоматная очередь, секундная перезарядка автомата, очередь. За свою свободу и жизнь я воевал с отчаянностью обреченного, правда пока… не понятно с кем. Сердце билось не просто часто, а пыталось вылететь из моей грудной клетки. В какую-то секунду наступил момент боевой злости, когда трусоватое желание — ВЫЖИТЬ, сменяется куда более сильным желанием УБИТЬ ВРАГА, когда руки и ноги перестают трястись, а тело и голова, наконец-то, начинают работать как единое целое, когда ты перестаешь чувствовать дрожь автомата, потому что оружие слилось с тобой и стало продолжением твоего Я, именно с этой минуты ты превращаешься из носителя погон со звездочками в боевого офицера».

В. Копашин, ветеран Афганской войны

6.jpg

«Душманские пули беспрестанно барабанили по корпусу и сваркой высекали из брони искры. Не считая автоматического огня, против нас работали несколько гранатометов, чьи расчеты, естественно, постоянно меняли позиции, и миномет, который тоже никак не удавалось засечь — в кишлаке Калайи-Биби около двадцати крепостей, вот с территории какой-то из них он и лупил. Раньше из этого кишлака огонь не вели — жилой все-таки. От нас до него было всего метров триста. И обе стороны готовы были драться до последнего. С одной стороны, мусульманский фанатизм, с другой — гордость за принадлежность к великой Советской Армии. А принцип тогда был таков: все, что стреляет по нашему солдату, должно быть сметено лавиной огня… Как-то внезапно огонь со стороны кишлака прекратился. Увидев в зоне обстрела женщину, и я дал команду на прекращение огня. Через командирский прибор наблюдения увидел, что женщина идет без чадры, а в руках несет безжизненное тело ребенка. Окровавленная головенка малыша неестественно откинута, ноги и руки плетьми свисают с полуопущенных рук матери… Те, кто хотя бы понаслышке знает, что такое шариат и что значит, когда в кишлаке женщина выходит навстречу «неверному» с открытым лицом, думаю, смогут меня понять».

8.jpg

«Великая Скорбь Матери накрыла долину, прекратила огонь с обеих сторон и вышвырнула меня из люка командирского танка. Иначе я не могу объяснить свой поступок. Представьте: двигаются навстречу друг другу 27-летний офицер Советской Армии и мать с раненым ребенком на руках. Женщина прошла метров 50, а я преодолел за это время остальное расстояние и оказался у стен кишлака. Мальчик двух с половиной-трех лет был без сознания, голова в крови, которая пузырилась из носа. Но он был жив. И я принял Жизнь из рук в руки. Развернувшись в сторону дороги и сделав несколько шагов, я затылком ощутил количество глаз, разглядывающих меня сквозь рамку прицела. Страха не было. Главная мысль в тот момент была о том, чтобы, падая с простреленной башкой, не подмять под себя мальчонку».

Сергей Погадаев, ветеран Афганской войны

7.jpg

«Вообще о «храбрейших» войсках Ахмад Шаха Масуда, который и контролировал Панджшерское ущелье, у меня свои представления. На Пагмане, в начале лета 1984 года два неполных взвода 5 Роты второго батальона 350 Воздушно Десантного Полка, нашей дивизии, прикрывая отход основных войск, сутки стояли насмерть против нескольких тысяч Масудовцев, выбитых советскими войсками с Панджшера. Они заняли горку, которая как пробка в бутылке держала моджахедов в маленьком ущелье. Ну и пошла мясорубка. Огонь артиллерии и бомбёжку вызывали на себя. У масудовцев десятки крупнокалиберных ДШК, тысячи штыков, миномёты. У мальчишек только автоматы и один пулемёт. Приказ ребята выполнили полностью, силы масудовцев сковали почти на сутки на себя, гору не сдали, оружие, раненых и убитых не бросили и потом, после выполнения приказа, ещё добрых полтора десятка километров сами, неся убитых и раненых, с масудовцами на хвосте, шли к ближайшей броне. Шли пешком, вертушки роту забрать не стали, вертолётчики прилетать отказались, сказали большая плотность обстрела. Основные войска смогли отойти без потерь, масудовцы были обездвижены суточным боем. Не особо кого и наградили. Бой был знатный, редкий бой, даже для Афгана. Победный. Но как — то забытый, и никогда особо не обсуждаемый. Я встречал ребят, бившихся на той горке. Обычные Российские пацаны. Был приказ, была задача. Смерть, не смерть, Родина сказала».

Иван Иванов, ветеран Афганской войны

9.jpg

«Спецназ выдвинулся в заданный район, ночью разделился на две группы и углубился в оазис, чтобы перекрыть тропу. Одна из групп разделилась на части, которые укрылись в брошенных афганских домах, а другая оседлала высоту, с которой простреливалась вся местность. На самой тропе остались сержант-таджик, изображавший «духа» и настоящий афганец из афганской же службы безопасности. Им досталась опасная роль «подсадных уток».

Они брали в плен одиноких моджахедов, проходивших по этой тропе. За ночь попались 6 «духов». Но к семи утра произошла осечка. Показались два духа, а когда им приказали поднять руки, те оказали сопротивление. Эти двое оказались главным дозором большого отряда моджахедов. Их расстреляли в упор, однако наши сразу оказались сметены огнем самого отряда врагов. Начался тяжелый бой. В группе майора Удовиченко были большие потери. Погибли 7 человек. Бойцы вынуждены были отходить, покинув афганский дом. Другого пути, как через местное кладбище — не было. Местность была открытой, простреливалась и почти все погибли.

Чтобы вытеснить наш спецназ, «духи» применили минометы. Снова спасли толстые стены дома. Однако на помощь своим на грузовиках подкатили еще около 50-ти «духов». Тогда то и вступила в бой вторая группа отряда спецназа, оседлавшая высоту, ничем до этого себя не выдававшая себя.

И вот этот бой. Один за другим погибают ребята, а «духи» еще не ввели основные силы. Раскрыть себя раньше времени — значит погибнуть. Они подпустили один грузовик с душманами очень близко и всех уничтожили. Сражение при этом разгоралось. К месту боя бежали «духи» с криками «Аллах акбар». Бой шел пятый час подряд. Но на базе уже была готова группа помощи. Каждые свободные руки на базе набивали патронами ленты, формировали мешки с боеприпасами, а с вертолетов их сбрасывали сражавшимся спецназовцам. Скорее всего душманы, залив кровью все вокруг, сломили бы сопротивление спецназа, но с боями к месту событий прорвался отряд с базы».

Алексей Маломуж, командир группы спецназа ГРУ


распечатать Обсудить статью