А. Кузнецов: В конце августа 1911 года Николай II с семьей и приближенными (в том числе и со Столыпиным) находился в Киеве по случаю открытия памятника Александру II в связи с 50-летием отмены им крепостного права. 1 сентября император, его дочери, министры присутствовали на спектакле «Сказка о царе Салтане» в городском театре Киева. Во время второго антракта к премьер-министру Столыпину, который сидел в первом ряду, приблизился молодой человек во фраке и дважды выстрелил из браунинга: первая пуля попала в руку, вторая — в живот, задев печень. 4 сентября вечером состояние Столыпина резко ухудшилось, он начал терять силы, пульс стал слабеть, и около 10 часов вечера 5 сентября премьер-министр скончался.

Убийца был схвачен на месте. Им оказался 24-летний Дмитрий Григорьевич (Мордко Гершкович) Богров. Отец Дмитрия был известным в Киеве присяжным поверенным (адвокатом), дед — еврейским писателем, в конце жизни принявшим христианство.

Прямо из театра Дмитрий Богров был отправлен в киевскую крепость «Косой Капонир», где был заключен в одиночную камеру. Началось чрезвычайно короткое и очень поспешное следствие. Далее приговор — смертная казнь.

С. Бунтман: Насколько мне известно, дело Столыпина до сих пор таит в себе массу неясностей, подозреваются разные люди…

А. Кузнецов: Совершенно верно. Настоящая банка с пауками. Замечательный советский историк Арон Яковлевич Аврех написал интереснейшую книгу «П. А. Столыпин и судьбы реформ в России», в которой посвятил убийству премьер-министра целую главу. Так вот, подозреваемых в этом деле Арон Яковлевич называет «бандой четырех».

С. Бунтман: Что еще за «банда»?

Диана Несыпова. Убийство Столыпина Богровым в Киевском оперном театре.jpg
Диана Несыпова. Убийство Столыпина Богровым в Киевском оперном театре. (wikipedia.org)

А. Кузнецов: Представлю их в порядке «убывания» должностей. Итак, самая крупная фигура — это Павел Григорьевич Курлов, генерал-лейтенант, человек, на момент убийства являющийся товарищем (так тогда назывались заместители) министра внутренних дел, руководителем департамента полиции и шефом отдельного корпуса жандармов. При этом напомню, что министром внутренних дел на тот момент являлся Столыпин.

Следующий участник — Александр Иванович Спиридович, начальник императорской дворцовой полиции (ФСО, на современный лад). Формально он подчинялся министру внутренних дел, но фактически — дворцовому коменданту, был его заместителем по всем вопросам, в первую очередь агентурным, связанным с охраной царствующей семьи.

Третий человек, самый молодой и невзрачный из всей этой четверки, — некий Митрофан Николаевич Веригин. Достаточно долго он служил по разным юридическим ведомствам, но буквально перед покушением у него случился невероятный карьерный взлет, связанный, видимо, с блатом, знакомствами и так далее — Веригин стал исполняющим обязанности вице-директора департамента полиции.

И, наконец, четвертый участник, тот, кого сделают главным козлом отпущения, — Николай Николаевич Кулябко, подполковник отдельного корпуса жандармов, начальник Киевского охранного отделения. Кулябко был свойственником Спиридовича, вместе с ним окончил Павловское военное училище и был женат на его сестре.

С. Бунтман: Довольно тесный круг знакомых.

А. Кузнецов: Да. Теперь постараемся реконструировать события задним, так сказать, числом. За несколько дней до покушения на Столыпина в Киев постепенно стали прибывать высокопоставленные гости, в первую очередь те, кто отвечал за охрану. Днем подполковник Кулябко принимал у себя на квартире столичных коллег. Согласно воспоминаниям одного из приглашенных, обед проходил в достаточно мрачной атмосфере, поскольку все гости были под тяжелым впечатлением факта самоубийства, произошедшего в этот день в отделении. В конце обеда хозяин сказал, что к нему пришел один очень интересный господин, и предложил Спиридовичу и Веригину послушать то, что он будет рассказывать. Таинственным гостем оказался Дмитрий Богров, который поведал полицейским историю о том, что до недавнего времени он был анархистом, но потом быстро понял, что ему с этими товарищами не по пути, поэтому он сам сознательно пришел в охранное отделение и предложил свою помощь.

С. Бунтман: То есть стал агентом подполковника Кулябко?

А. Кузнецов: Да. Богров рассказал, что примерно год назад в Петербурге он встречался с неким Николаем Яковлевичем. Сразу скажу, что существование этого человека находится под большим вопросом, скорее всего, это выдумка.

С. Бунтман: Так.

А. Кузнецов: Никто этого человека никогда не видел, не знал, не трогал. Все исключительно со слов Богрова.

Дмитрий Григорьевич Богров.jpg
Дмитрий Григорьевич Богров. (wikipedia.org)

Так вот, столичное знакомство имело продолжение в Киеве: сначала Богрову от Николая Яковлевича пришло письмо с вопросом, не изменились ли его политические убеждения, а потом он вдруг сам взял и заявился к нему на дачу, попросил подыскать в Киеве конспиративную квартиру для трех человек и моторную лодку для проезда по Днепру. Анализируя все вышеперечисленное, Богров сделал вывод, что готовится покушение на кого-то из сановников. На кого именно, Николай Яковлевич не сказал, но фигура точно не мелкая.

Жандармы выслушали сообщение с большим вниманием. После некоторых обсуждений было решено установить за домом Богрова наружное наблюдение.

Следующие несколько дней прошли более или менее спокойно. Однако 31 августа Богров позвонил в охранку и сообщил, что ночью к нему на квартиру приехал Николай Яковлевич. Наружное наблюдение, как ни странно, ничего не заметило.

С. Бунтман: Как так?

А. Кузнецов: Филеры дежурили только днем.

Богров уточнил, что объектом покушения выбран Столыпин или министр народного просвещения Кассо. По словам Богрова, Николай Яковлевич просил его достать билет в Купеческий сад на гулянье в честь царя и собрать точные приметы двух министров.

С. Бунтман: Простите, но бред какой-то. Фотографии, портреты… Хорошо, насчет Кассо я не уверен, но уж изображения премьер-министра Столыпина можно было купить в любой книжной лавке, не говоря уже про газеты.

А. Кузнецов: Согласен. Тем не менее вечером Кулябко прислал Богрову билет. Тот отправился на гулянье, по его собственным показаниям, с браунингом, но так и не смог осуществить покушение из-за большого наплыва публики.

Поздно ночью Богров пришел на квартиру к Кулябко с письменным сообщением о Николае Яковлевиче: «У него в багаже два браунинга. Говорит, что приехал не один, а с девицей Ниной Александровной… Думаю, что у девицы Нины Александровны имеется бомба. Вместе с тем Николай Яковлевич заявил, что благополучный исход их дела несомненен, намекая на таинственных высокопоставленных покровителей».

Все, что произошло 1 сентября 1911 года можно восстановить по минутам. Утром генерал Курлов встретился со Столыпин и попросил его соблюдать предельную осторожность. Петр Аркадьевич не разделял тревоги своих подчиненных и демонстративно прятаться ни от кого не собирался. Тем не менее для обеспечения безопасности премьер-министра были приняты дополнительные меры: в этот день Столыпину вместо конного экипажа был подан автомобиль, который, не привлекая внимания, проехал к боковому подъезду театра. Это все. Больше никаких предосторожностей.

Итак, прибыли в театр. Начался спектакль. Во время первого антракта Кулябко подошел к Богрову с целью уточнить, по-прежнему ли Николай Яковлевич находится у него на квартире? Богов отправился на проверку. Вернувшись, он столкнулся с проблемой: поскольку его билет был уже надорван, в театр его не пропускали. Но тут на помощь подоспел Кулябко, взял Богрова под руку и сопроводил в ложу, предварительно убедившись, что все в порядке, Николай Яковлевич на месте.

Во время второго антракта Богров выстрелил. И вот тут совершенно фантастическая история: буквально через несколько минут после его задержания, когда один из прокуроров киевской судебной палаты начал допрос, появился полицейский пристав: «Я от господина Кулябко. Он требует, чтобы задержанного перевели в охранное отделение». «Еще чего, — ответил прокурор. — Я буду вести следствие». То есть прокурор, видимо, понимал, что охранка во всей этой истории так или иначе замешана.

Ну, а дальше все более или менее понятно. Богрова судят закрытым военным судом. Приговор — смертная казнь через повешение. Кстати, ни одна из политических группировок не взяла на себя ответственность за это убийство, что очень и очень странно.

Вынос тела Столыпина из больницы братьев Маковских.jpg
Вынос тела Столыпина из больницы братьев Маковских. (wikipedia.org)

С. Бунтман: Предлагаю пройтись по версиям.

А. Кузнецов: Первая версия, которую озвучил сам Богров (хотя он выдавал их немало), заключается в том, что на покушение его подтолкнули анархисты. По его словам, в марте 1911 года к нему явился хорошо известный полиции террорист по кличке Степа, который заявил, что где-то за границей над Богровым был учинен партийный суд, что его окончательно признали провокатором и что для того, чтобы оправдаться, он должен совершить какое-нибудь покушение. В случае отказа его ждала смерть от рук анархистов.

Богров утверждал, что он даже не помышлял убивать Столыпина. Самое большее, на что он рассчитывал, — это на убийство начальника охранки. Но на Кулябко у него не поднялась рука: «Я не смог его убить. Я уже пришел к нему домой. Было утро. Он еще спал. Я попросил, чтобы его разбудили. И вот он вышел ко мне, завернутый в одеяло. Я не смог. Если бы он был в мундире, я бы его застрелил».

С. Бунтман: Согласно второй версии, Богров был честным революционером, а легенда о нем как об агенте охранки — злобная клевета, пущенная в оборот подполковником Кулябко для оправдания своего полнейшего провала.

А. Кузнецов: Да. Но после того, как в декабре 1917 года были раскрыты архивы Департамента полиции, где агентское дело Богрова сохранилось в отличие от многих других, эта версия потерпела фиаско.

Следующая версия, которая частенько мелькает в антисемитской литературе, что Богров мстил Столыпину за своих.

С. Бунтман: Если в деле есть евреи, то без этого никак.

А. Кузнецов: Да. Но, во-первых, Богров был совершенно равнодушен к еврейскому вопросу, а во-вторых, особых причин для ненависти к Столыпину у российского еврейства не было.

С. Бунтман: Помимо всего прочего есть мнение, что в устранении Столыпина от власти был заинтересован Николай II.

А. Кузнецов: Да. Популярность Петра Аркадьевича выросла настолько, что его личность стала затмевать фигуру императора. К тому же Столыпин угрожал Николаю отставкой, если тот не введет земства в западных губерниях. А делать так было нельзя: Николай Александрович, тихий, ласковый, такие вещи не прощал. Поэтому версия, что охранка была главным действующим лицом в устранении премьер-министра, имеет право на существование.

Кстати, что касается Николая II. Известно, что после смерти Столыпина, назначая председателем Совета министров Коковцова, император сказал ему: «Надеюсь, вы не будете меня заслонять так, как это делал Столыпин?».

Источники

  • Эхо Москвы, «Не так»: Расследуем убийство Столыпина

Сборник: Петр Столыпин

Государственный деятель провел обширную аграрную реформу, разработал проекты по введению всеобщего начального образования.

Рекомендовано вам

Лучшие материалы