• 14 Сентября 2017
  • 9545
  • Елена Бухтеева

Дмитрий Богров: осведомитель охранки и убийца Столыпина

14 сентября 1911 года император Николай II и его приближенные, включая Петра Столыпина, отправились в киевский театр на спектакль «Сказка о царе Салтане». Во время антракта в здание театра проник осведомитель охранного отделения Дмитрий Богров. Мужчина дважды выстрелил в Петра Аркадьевича. Спустя несколько дней политик скончался от полученных ранений. 

Кто помогал Богрову спланировать преступление?

Читать

Дмитрий Григорьевич родился 10 февраля 1887 года. Происходил из богатой семьи, состояние его отца оценивалось в 500 тысяч рублей. Юноша получил прекрасное образование; во время учебы в первой киевской гимназии он дополнительно занимался иностранными языками, много читал. По окончании гимназии поступил на юридический факультет Мюнхенского университета. Лекции Богров посещал мало, занимаясь сообразованием. В 1906-м он вернулся в Киев. К этому времени молодой человек всерьез увлекся идеями анархизма. В 1907-м его арестовали, однако быстро освободили. По официальной версии — из-за отсутствия улик, подтверждающих антиправительственную деятельность. В действительности причиной освобождения стало сотрудничество с киевским охранным отделением.

Богров направился за границу, жил в Лейпциге и Париже. Имеются сведения о том, что на одном из заседаний анархистов он сообщил о своем намерении совершить убийство государя или крупного чиновника. В 1909-м будущий террорист вернулся в Киев, а в следующем году направился на службу в Петербург по юридической части. Богров находился под пристальным вниманием охранки, однако улики для обвинения его в антиправительственной деятельности отсутствовали.

Фото2.jpg
В ходе покушения на Петра Столыпина 25 августа 1906 года погибли более 30 человек

Из писем Богрова вырисовывается портрет человека, склонного к меланхолии: «Нет никакого интереса в жизни. Ничего, кроме бесконечного ряда котлет, которые мне предстоит скушать в жизни. И то, если моя практика это позволит. Тоскливо, скучно, а главное — одиноко». Этот портрет дополняет анархист И. С. Гроссман-Рощин: «Богров жил протестом против нудной обыденщины и никогда не был просто весёлым, радостным, упоённым борьбой и риском». «У него была характерная черта: умел носить маску, лгать, и в этом был талантлив. Умел производить впечатление», — отмечали современники.

При этом он был склонен к неожиданным поступкам. «Я стал отчаянным неврастеником… В общем же все мне порядочно надоело и хочется выкинуть что-нибудь экстравагантное, хотя и не цыганское это дело», — сообщал Дмитрий Григорьевич в одном из своих писем. Прежде чем совершить преступление, он направил прощальное послание родителям: «Я знаю, что вас глубоко поразила неожиданность всего происшедшего, знаю, что вы должны были растеряться под внезапностью обнаружения действительных и мнимых тайн. Последняя моя мечта была бы, чтобы у вас, милые, осталось обо мне мнение, как о человеке, может быть, и несчастном, но честном».

Анархист проник в Киевский оперный театр по пропуску, выданному охранкой. Киевский генерал-губернатор А. Гирс свидетельствовал: «При самом начале второго акта <…> я медленно прошел по левому проходу к своему креслу, смотря на стоявшую передо мной фигуру П. А. Столыпина. Я был на линии 6-го или 7-го ряда, когда меня опередил высокий человек в штатском фраке. На линии второго ряда он внезапно остановился. В то же время в его протянутой руке блеснул револьвер, и я услышал два коротких сухих выстрела, последовавших один за другим. В театре громко говорили, и выстрел слыхали немногие, но когда в зале раздались крики, все взоры устремились на П. А. Столыпина, и на несколько секунд все замолкло. П. А. как будто не сразу понял, что случилось. Он наклонил голову и посмотрел на свой белый сюртук, который с правой стороны, под грудной клеткой, уже заливался кровью».

Парижская газета «Будущее» утверждала, что у преступника был сообщник: «Д. Богров побежал не сразу после выстрела, а как бы дожидался чего-то и побежал лишь после некоторой паузы, которая и сгубила его. Теперь непонятная пауза объяснилась. Оказывается, что ему было обещано, что в момент выстрела электричество в театре внезапно и нечаянно потухнет, чтобы он мог, пользуясь темнотою, броситься незаметно в известный, оставленный без охраны проход, в конце которого были припасены для него военная фуражка и шинель, а снаружи дожидался автомобиль с разведенными парами».

Фото1.jpg
Петр Аркадьевич Столыпин

Убийцу Столыпина приговорили к смертной казни. Его повесили в Лысогорском форте. В отношении мотивов преступления взгляды исследователей разошлись. «Был ли Дмитрий Богров романтиком? Нет. В нем жило что-то трезвенное, деляческое, запыленно-будничное, как вывеска бакалейной лавочки… Я очень легко представляю Богрова подрядчиком по починке больничных крыш, неплохим коммивояжером шпагатной фабрики… И он бы серо и нудно делал нудное дело. Но точно так же представляю себе и такой финал: в местной газете, в отделе происшествий появляется петитом набранная заметка: «В гостинице «Мадрид» покончил самоубийством коммивояжер шпагатной фабрики Д. Богров. Причины самоубийства не выяснены», — полагал И. С. Гроссман-Рощин. По мнению анархиста П. Лятковского, Богров совершил преступление из стремления прославиться: «Он не хотел быть мелкой сошкой, чернорабочим от революции, а стремился лишь к совершению чего-либо грандиозного, из чувства тщеславия».

Существовала также версия о том, что Богров действовал по приказу заграничных анархистов. Брат преступника назвал эту версию несостоятельной. Такую же оценку событиям в сентябре 1911-го дал политический деятель и журналист Гершен Сандомирский: «Никаких немедленных импульсов, которые его толкнули бы на совершение акта, не было. Речь может идти лишь о внутреннем процессе перерождения, вне зависимости от каких либо внешних обстоятельств… Мне Богров представляется типичным героем Достоевского, у которого была «своя идея». К этой идее он позволил себе идти сложными, извилистыми путями, давно осужденными революционной этикой».

Петр Аркадьевич Столыпин был похоронен в Киево-Печерской лавре в соответствии с его завещанием — политик хотел быть погребенным там, где его убьют.

распечатать Обсудить статью