С крыши Зимнего дворца не только открывается поразительный вид на Петербург, это место богато и на интересные экспонаты, которые показали Ксения Басилашвили и сотрудник Научно-просветительного отдела Эрмитажа Юлия Денисова. На чердаке музея находятся знаменитые башенные часы, о которых рассказал заведующий Реставрационной лабораторией часов и музыкальных механизмов Эрмитажа Михаил Гурьев во время онлайн-экскурсии diletant.media и сайта Эха Москвы.

Музей под открытым небом

Каким бы волшебным ни было зрелище, открывающееся взгляду на крышах Эрмитажа, экскурсии по ним не водят, а сигнализация защищает кровлю от любителей приключений, и доступ туда открыт только сотрудникам музея, которые ходят по специальным мосткам, проложенным по крыше. Им всего несколько лет, они очень крепкие и снабжены перилами, но при этом в ширину довольно узкие — на них умещается один человек.

Те работники музея, которым часто приходится бывать на эрмитажной крыше — сотрудники технических служб, и у них действительно много работы: нужно следить за состоянием 55 тыс м2 кровли. Люди, в чьи обязанности входит наблюдение ней, были еще при Николае I: сущестовала специальная должность бал-адъютанта, который должен был проверять исправность металлических конструкций. Ему подчинялись унтер-офицеры, каждую неделю обходившие крыши и чердаки, они должны были очень внимательно осматривать все конструкции. Помимо них были еще 60 человек, выходивших зимой чистить крышу. Правила работы были строгими: им можно было ходить исключительно в войлочной обуви и счищать снег только метелками, чтобы не повредить железные листы. Деревянными лопатами разрешали пользоваться только пр очень сильных снегопадах.

Кровля Эрмитажа новая: её полностью переделали в 2014 году, вновь покрыв музей железом. От дерева отказались еще во время ремонта Зимнего дворца после страшного пожара 1837 года — этот горючий материал просто боялись снова использовать. Архитектор Василий Стасов, руководивший восстановлением дворца, спроектировал крышу так, чтобы все деревянные части были заменены на металл: листы кровли, стропила, водостоки. Кстати, последние сегодня устроены так, чтобы стекающая вода не попадала на штукатурку на стенах дворца и не размачивала её.

Бенжамин Ричард Грин Пожар в Зимнем.jpg
«Пожар в Зимнем дворце 17 декабря 1837 года». (hermitagemuseum.org)

На крыше много дымоходных труб с защитными шипами от птиц. Трубы сохранились с XVIII века, когда отопление дворца было только печным. В XIX веке стали появляться другие способы обогрева здания, но во многих залах оставались камины и печи, и более того, дымоходы также работали в качестве вентиляции помещений дворца. Чердаки же по сей день проветриваются с помощью слуховых окон, которые во множестве выходят на крышу. Сотрудники поддерживают на чердаках постоянную температуру, стараясь не допускать появления конденсата. В царские времена капельки воды на конструкциях, если они появлялись, собирали губками.

Крышу Эрмитажа, пожалуй, можно считать полноценным залом музея. Самый заметный экспонат здесь — купол дворцовой церкви. Он возвышается над склонами крыш и сияет позолотой. Золотая главка и крест стоят на декоративном фонарике, который венчает купол, прорезанный большими окнами, наполняющими внутреннее пространство светом. Через эти окна, украшенные барочными наличниками, можно заглянуть с крыши и рассмотреть убранство церкви. Сделать так можно было не всегда: вскоре после постройки дворца купол зашили изнутри плоским потолком, чтобы спасти церковь от промерзания. Когда здание восстанавливали после пожара 1837 года, потолок убрали, вернув церкви облик, созданный Растрелли. После революции облик купола не меняли, с него даже не сняли крест, но саму церковь закрыли, а точнее, превратили в музейный зал: оттуда вынесли иконы и превратили статуи ангелов в нейтральные фигуры, лишив их крыльев. В 1973 году купол отреставрировали, ведь дождливый климат Санкт-Петербурга не щадит позолоту, и к тому времени её необходимо было восстановить.

Внутренний вид Большой церкви Зимнего дворца.jpg
Внутренний вид Большой церкви Зимнего дворца. (hermitagemuseum.org)

Над крышей возвышается не только церковный купол, но и башня оптического телеграфа, увенчанная двуглавым орлом. На самом деле, у орла три головы, но с любого ракурса видно только две. Без третьей головы под некоторыми углами эту скульптуру на башне вовсе не было бы заметно. В 1930-е годы орла убрали, и он вернулся на свое законное место только к 2014 году. Оптический телеграф был действенным средством связи. Для передачи сообщений использовали семафорные штанги с яркими закруглениями на концах. Положение штанги означало слово или целую фразу. На некотором расстоянии от Зимнего дворца находились другие телеграфные башни, и сигналисты, как их называли в XIX веке, передавали послания, связывая Санкт-Петербург с Кронштадтом, Гатчиной и даже Варшавой, до которой сообщение доходило всего за полчаса. Кстати, именно через телеграфную башню на кровлю выходил Николай II. Он был одним из тех императоров, которые любили гулять по крыше Зимнего дворца. К сожалению, мостки, по которым ходил последний царь, сохранились лишь частично, потому что износились, и их пришлось менять при реставрации.

Помимо церковного купола и оптического телеграфа внимание к себе привлекают скульптуры, украшающие крышу. Все они, конечно, являются экспонатами Эрмитажа, у каждой есть свой порядковый номер, написанный сзади. Всего их 176. Изначально, по проекту Растрелли, скульптуры были сделаны из пудожского камня, но до нашей дней они практически не сохранились: несколько фрагментов хранятся в коллекции Русского музея, и это всё, что осталось. К концу XIX века камень очень сильно обветшал, даже крошился, и статуи сделали заново из выколотной меди — медных листов на каркасе. Стержни остовов заведены в кирпичную кладку парапетов дворца, и это удерживает скульптуры на открытой всем ветрам крыше. В последние годы скульптуры подверглись реставрации, потому что старые каркасы износились, и их необходимо было заменить. Когда статуи вскрыли, оказалось, что они полые внутри. Сейчас в них установлены новые надежные остовы. Не все скульптуры имеют одинаковый цвет: в основном они зеленоватые, их оттенок напоминает патинированную бронзу, но некоторые светлые, почти белые. Это попытка реставраторов вернуть скульптурам историческую окраску, ведь известно, что изначально медные скульптуры были светлыми.

У всех скульптур есть названия: «Аполлон», «Деметра», «Персефона», но они условные и даны сотрудниками Эрмитажа с опорой на те атрибуты, которые есть у каждой статуи. Дело в том, что Растрелли, делая эскизы скульптур, сам не давал им имен, называя их просто «каменными болванами», но по традиции он снабжал их разными отсылками к античной мифологии. Однако особенное внимание стоит обратить на другую скульптуру, а именно на корону, расположенную под флагштоком. После революции её убрали, ведь это символ царской власти, но в последние годы корона вернулась на свое место. Она литая и покоится на подушке с кисточками, которая сделана так искусно, что выглядит мягкой. Подобная корона установлена на крыше Меншиковского дворца.

Корона на крыше Зимнего дворца.jpg
Скульптура в виде короны на крыше Зимнего дворца. (Кадр из онлайн-экскурсии «Смотритель»)

Раньше на крыше Эрмитажа располагался пост пожарной охраны, ведь Зимний дворец — самое высокое здание в городе, если не считать церкви. Отсюда хорошо видно, что происходит в городе, и где начинается пожар, поэтому на крыше есть будка дозорного, расположенная неподалеку от короны и флагштока. Сегодня будка уже новая, а её предшественница, построенная в XIX веке, хранится на чердаке, это полноценный музейный экспонат. Ниже пожарного поста располагается помещение смотрителя за флагштоком, это была очень серьезная должность. В годы Великой отечественной войны вахтенных на крыше и чердаках было гораздо больше: сотрудники защищали музей от бомб, в основном они дежурили на самой большой крыше Гербового зала. Всего в здание музея за годы войны попало 2 бомбы и 30 снарядов. Они были зажигательные, и их нужно было потушить, чтобы избежать взрыва. Снаряды испытали на прочность перекрытия, спроектированные Василием Стасовым в первой половине XIX века. Бомбы пробивали крышу, но практически всегда оставались на чердаке, не проваливаясь в залы. Перекрытия XIX века спасли музей.

Возле флагштока и медной короны на крыше установлены колокола башенных часов, но о них — позже.

Вид на город

С крыши Эрмитажа отлично просматривается Петербург. Стоя на самой кровле, наблюдатель находится прямо на так называемой «небесной линии» — воображаемой границе, установленной крышей Зимнего дворца. Существовало строго прописанное правило, запрещавшее строить в городе дома выше карниза императорской резиденции (примерно 22 м). Однако оно не относилось к строительству церквей и соборов, которые сильно возвышаются над Зимним дворцом. Сегодня самое серьезное нарушение этого правила — Лахта-центр в Приморском районе Санкт-Петербурга. Считалось, что его не будет видно из центра города, но на самом деле небоскреб высотой 462 м прекрасно виден из любой точки Северной столицы.

В первую очередь с крыши Эрмитажа хочется рассмотреть Дворцовую площадь, которая лежит как на ладони, и можно оценить её размеры. В глаза бросается самый большой экспонат музея — Александровская колонна, которая, кстати, более чем в 2 раза выше императорской резиденции. Здания Эрмитажа окружают площадь по всему периметру, ведь Главный штаб — это один из музейных корпусов. Его протяженность с высоты тоже ощущается абсолютно иначе, нежели с земли.

Карл Петрович Беггров. Вид на арку Главного штаба.jpg
«Вид на арку Главного штаба со стороны Дворцовой площади». (hermitagemuseum.org)

С крыши Зимнего дворца можно увидеть многие достопримечательности Санкт-Петербурга. Если смотреть по часовой стрелке, сначала виден Смольный собор, потом храм Спаса на крови, купол Дома книги, Казанский собор прямо за зданием Главного штаба, голубой с золотыми звездами купол Троицкого собора, и, наконец, Исаакиевский собор с золотым куполом.

Если повернуться направо от Дворцовой площади, можно увидеть небольшой внутренний двор, стен в котором по цвету отличаются от фасада. На самом деле, Растрелли не узнал бы Зимний дворец, если бы увидел его сегодня. В наши дни бывшая императорская резиденция покрашена в изумрудно-зеленый цвет, а изначально строился дворец песочного цвета с легкой желтизной, и именно этот оттенок попытались повторить на стенах в том внутреннем дворике. За всё время своего существования Эрмитаж не раз менял цвет: в конце XIX века из песочного его перекрасили в зеленоватый, в начале XX века — в красный цвет. Сегодняшнюю окраску музей приобрел во время реставрации после Великой отечественной войны.

Еще один внутренний двор, который обращает на себя внимание — Большой. Раньше он был закрыт воротами, а теперь там находится экскурсионное бюро и главный вход в Эрмитаж. Если встать на крыше лицом к этому двору, можно увидеть весь периметр музея.

К юго-восточному углу Зимнего дворца, где находились покои Екатерины II, примыкает Миллионная улица, на которой во времена Российской империи находились самые богатые дома и дворцы. Облик этой улицы складывался постепенно за XVIII-XIX века. С высоты она воспринимается по-другому: с земли не так заметны её изгибы, расстояния искажаются. Кажется, что протяженность Миллионной улицы гораздо больше, чем она есть на самом деле. По этой улице можно мимо Мраморного дворца пройти на Марсово поле, рядом с которым находится Михайловский замок, но с крыши кажется, что он находится далеко от Эрмитажа, а Миллионная улица выглядит очень длинной.

Башенные часы Эрмитажа

О том, что наступил полдень, петербуржцам сообщает выстрел пушки в Петропавловской крепости, а всё остальное время город раньше узнавал по бою башенных часов Эрмитажа. Сегодня, к сожалению, часы плохо слышно даже на Дворцовой площади — из-за обилия автотранспорта в Санкт-Петербурге стало очень шумно. Более того, на площади есть эффект так называемой «стоящей волны» — звук отражается от дуги Главного штаба, и поэтому в некоторых местах площади бой не слышно.

Часы, установленные в Эрмитаже сегодня, были созданы в XIX веке человеком, выигравшим конкурс на их изготовление. Всё, что о нем известно сегодня, его фамилия — Гельфер — указанная на одной из шестерней механизма. Первые часы в Зимнем дворце установил изобретатель Иван Кулибин, перенеся их из другого дворца, но они погибли в пожаре 1837 года. У старых часов, конечно, тоже были свои колокола. Последнюю реставрацию эрмитажных часов проводили в 1994 году, опираясь на опыт ремонта аналогичного часового механизма в Мраморном дворце. Другие часы, похожие по своему устройству на эти, находятся в Петропавловском соборе, но никакие из них не музыкальные, в отличие, например, от часов на Спасской башне в московском Кремле. В советское время эрмитажные часы пытались модернизировать и перевести на электрический ход, но так этого и не сделали, чему радуются сотрудники музея, ведь исторически подлинные часы сохранились в первозданном виде.

Колокола, как уже было сказано, находятся у самого края крыши южного фасада с видом на Дворцовую площадь. Сам же часовой механизм расположен в специальном помещении под кровлей. Чтобы попасть к нему, с крыши надо спуститься по узкой лестнице. Сами сотрудники музея этим путем ходят очень редко. Далее путь лежит по чердаку, где можно рассмотреть металлические стропила, которые после пожара 1837 года были разработаны специально для Зимнего дворца на чугунно-литейных заводах Санкт-Петербурга. Кстати, недавно чердаки ремонтировали, но сделали теплоизоляцию по старой, проверенной временем технологии: перекрытия застелены войлоком, покрытым брезентом.

По этим перекрытиям путь идет мимо основания флагштока к лестнице, ведущей в комнату с часами. Работу механизма слышно уже на чердаке. Часы часто называют «сердцем Эрмитажа», потому что их мерные мягкие удары действительно похожи на стук человеческого сердца. Обычно на чердаке не горит свет, и это усиливает впечатление.

Помещение практически полностью занято механизмом, и он завораживает обилием валом и шестеренок, которые ровно вращаются, отсчитывая время. Однако всю эту сложную конструкцию можно разделить на три узла: узел хода — механизм, двигающий стрелки, специальный вал вращает минутную стрелку, от которой движется часовая; узел боя четвертей, отвечающий за то, что каждые 15 минут 2 колокола на крыше отбивают новую четверть; узел боя часов, заставляющий колокола оповещать город о наступлении нового часа. Механизм сообщается с колоколами с помощью проволочных тяг, которые приводят молоточки в движение. Это стандартное решение для башенных часов, как и гири, висящие на тросах в шахте глубиной около восьми метров. Они приводят механизм в движение.

Механизм башенных часов Эрмитажа.jpg
Механизм башенных часов Эрмитажа. (Кадр из онлайн-экскурсии «Смотритель»)

Часы заводятся вручную: на один из валов надевается ручка, которую нужно вращать, пока гири не поднимутся из шахты на максимальную высоту. Раньше часы заводили каждый день, но потом реставраторы добавили в механизм несколько блоков-полиспастов, и теперь часы нужно заводить раз в три дня. Этим занимается лаборант, который приходит к часам, проверяет исправность всех элементов и заводит механизм. Вращать ручку нужно около 5 минут, но в Мраморном дворце этот процесс немного модернизировали: к ручке присоединили шуруповерт, и теперь процесс занимает всего минуту.

Для часов, как раз, особенно нужны те слуховые окна, помогающие сотрудникам поддерживать температуру на чердаке: часы чувствительны к температурным перепадам. Но в механизме есть специальные элементы, позволяющие его подстраивать, поэтому погрешность часов составляет всего примерно минуту в неделю, и они сообщают Санкт-Петербургу точное время.

Крыши.jpg

Крыши. (pinterest.com)

Вид на набережную.jpg

Вид на набережную. (pinterest.com)

Петербург.jpg
Петербург. (pinterest.com)

Экскурсия по крышам.jpg
Экскурсия по крышам. (pinterest.com)

Первая часть экскурсии

Вторая часть экскурсии

Текст подготовила Юлия Афанасенко

Источники

  • Фото лида и анонса: hermitagemuseum.org

Сборник: Первая русская революция

Массовые выступления начались после «кровавого воскресенья» 22 января 1905-го, когда царские войска расстреляли мирную демонстрацию рабочих в Санкт-Петербурге.

Рекомендовано вам

Лучшие материалы