• 11 Марта 2017
  • 14326

Процесс. Суд над царевичем Алексеем Петровичем

Имя царевича Алексея, осужденного на смерть по приказу отца, Петра I, окружено массой домыслов и слухов. Историки и сейчас спорят, был ли он на самом деле инициатором подготовки захвата власти в России или же стал невольным заложником своего окружения, недовольного политикой государя. Нет ясности и в том, как Алексей Петрович скончался. Пролить свет на трагедию, случившуюся в Доме Романовых в 1718 году, решили ведущие передачи «Не так» радиостанции «Эхо Москвы» Алексей Кузнецов и Сергей Бунтман. Полностью прочесть и послушать оригинальное интервью можно по ссылке.

Читать

С. Бунтман: Взаимоотношения Петра I и его старшего сына Алексея достаточно хорошо описаны. В историографии конфликт между государем и его наследником принято рассматривать как столкновение ретроградов и новаторов.

А. Кузнецов: Действительно, Алексей ко многим делам своего родителя, к тому темпу, с которым Петр осуществлял преобразования, к той страсти, с которой он воевал, относился отрицательно.

С. Бунтман: При этом здесь нельзя забывать и об отношениях отца и сына.

А. Кузнецов: Конечно. Петр был плохим отцом. Алексея, скажем прямо, он недолюбливал. Возможно, сказались отношения монарха с его первой женой, матерью царевича, Евдокией Лопухиной. Может быть, что-то еще…

Алексей отца боялся. И было за что. Например, в книге «Из потаённой истории России XVIII — XIX веков» Натана Яковлевича Эйдельмана сказано, что за всю жизнь Алексея Петровича отец встретился с ним всего 6 раз, при этом каждую встречу обрушивался на него с упреками. Конечно, это не могло не повлиять на отношение сына к отцу. А судьба матери, насильно постриженной в монахини?.. И все же, как отмечают многие, спусковым крючком в истории, о которой сегодня пойдет речь, стало письмо Петра Алексею:

«…Я с горестью размышлял и, видя, что ничем тебя склонить не могу к добру, за благо изобрел сей последний тестамент тебе написать и еще мало подождать, аще нелицемерно обратишься.

Ежели же ни, то известен будь, что я весьма тебя наследства лишу, яко уд гангренный, и не мни себе, что я сие только в устрастку пишу: воистину исполню, ибо за мое отечество и люди живота своего не жалел и не жалею, то како могу тебя непотребного пожалеть? Лучше будь чужой добрый, неже свой непотребный.

В 11-й день октября 1715 при Санкт-Питербурхе».

В ответ Алексей обращается к отцу с просьбой разрешить ему уйти в монастырь, а потом бежит, взяв с собой любовницу, «чухонку» Ефросинью Федорову. Бежит царевич во владения своего свояка, императора Священной Римской империи Карла VI.


Портрет царевича Алексея Петровича в латах. Кристоф Бернард Франке, ранее 1729 года

Петр I, узнав о бегстве сына, направляет на его поиски совершенно парадоксальную, но при этом, как покажет дальнейшее развитие событий, эффективно сработавшую пару: графа Петра Андреевича Толстого и «русского д’Артаньяна» Александра Ивановича Румянцева.

Царевича Алексея разведка выследила в Тироле. Очень долго посланники Петра искали к нему подходы, предлагали вернуться, давали гарантии… Собственно говоря, на это у них была инструкция.

10 июля 1717 года. Тайному советнику Толстому и капитану от гвардии Румянцеву: «…Ехать им в Вену и на приватной аудиенции объявить цесарю, что мы подлинно чрез капитана Румянцева известились, что сын наш Алексей принят под протекцию цесарскую и отослан тайно в тирольский замок Эренберк, и отослан из того замка наскоро, за крепким караулом, в город Неаполь, где содержится за караулом же в крепости, чему капитан Румянцев самовидец.

Буде позволит цесарь им с сыном нашим видеться, того б ради послушал нашего родительского увещания, возвратился к нам, а мы ему тот поступок простим и примем его, паки в милость нашу, и обещаем его содержать отечески во всякой свободе и довольстве, без всякого гнева и принуждения. Буде же к тому весьма он не склонится, объявить ему именем нашим, что мы за такое преслушание предадим его клятве отеческой и церковной…».

С. Бунтман: Зная религиозность царевича, прекрасный аргумент.

А. Кузнецов: Еще бы. Но не верит Алексей. Тогда Толстой дает ему личное слово, что отец всерьез намерен его простить. Несколько раз Петр Андреевич напоминает царевичу историю про блудного сына и прочее, прочее. Румянцев заходит через любовницу Ефросинью, которая, в конечном итоге, начинает уговаривать Алексея вернуться в отчий дом. Это становится последней каплей, царевич соглашается.

Стоит отметить, что император Карл VI отказывался выдавать Алексея. Когда вопрос о возвращении «блудного сына» домой был уже решен, он специально отправил гонцов, которые недалеко от границы настигли карету царевича и еще раз лично спросили его, по доброй ли воле он покидает пределы Священной Римской империи. Толстой, кстати сказать, был очень этим недоволен. Но Алексей подтвердил, что да, по собственной воле.

С. Бунтман: Следствие по делу царевича Алексея имеет два розыска: Московский и Суздальский.


Петр I допрашивает царевича Алексея Петровича в Петергофе. Николай Ге, 1871 год

А. Кузнецов: Совершенно верно. По прибытии царевича в Москву Петр подтвердил свое обещание помиловать его, но выдвинул два условия, о которых не упоминал ранее: Алексей должен был отказаться от наследования престола и дать указания о соучастниках организации побега. Оказавшись во власти отца, он принял эти условия и 3 февраля 1718 года в Москве отрекся от прав на престол.

С целью выявления лиц, причастных к бегству царевича, тайных противников Петра I, в Москве начался розыск. Для его осуществления была сформирована Тайная розыскных дел канцелярия, которую возглавил князь Ромодановский. Расследование вели доверенные люди Петра: Толстой и Ушаков. Впоследствии этот розыск стал именоваться Московским.

Главным подозреваемым Московского розыска был царевич Алексей. Сообщниками были признаны: Кикин, Афанасьев, князь Долгорукий, управляющий домом царевича Эварлаков, а также царевна Мария Алексеевна (представительница рода Милославских).

По итогам Московского розыска был вынесен смертный приговор Кикину. Другие участники либо тоже подверглись смертной казни, либо были сосланы.

Следующим этапом следствия был Суздальский розыск. Петр I предположил, что к бегству сына причастна его мать. 9 февраля 1718 года он отдал приказ капитан-поручику Скорнякову-Писареву провести обыск, что было реализовано в конкретных действиях, «в кельях жены моей и ее фаворитов осмотреть письма», и в случае обнаружения у Евдокии Лопухиной подозрительных писем провести арест.

В ходе обыска была изъята переписка Евдокии с ее братом Абрамом Лопухиным, царевной Марией Алексеевной, епископом Ростовским и Ярославским Досифеем и другими.

В ходе Суздальского розыска было установлено, что Евдокия Лопухина, будучи постриженной в монахини, скинула иноческое платье и «жила в том монастыре скрытно, под видом иночества, мирянкою».

Этот факт угрожал браку Петра I с Екатериной Алексеевной, так как он мог быть признан незаконным, потому что церковный брак мог быть разрушен только после смерти одного из супругов или пострижении его в монастырь. Таким образом, молодой наследник Петр Петрович, сын Екатерины I, не имел бы прав на престол в связи с тем, что являлся бы незаконнорожденным. В таком случае царевич Алексей был единственным законным наследником, несмотря на отречение.

Главные действующие лица Суздальского процесса: епископ Досифей, капитан Глебов, Абрам Лопухин, ключарь Пустынный, Журавский — подверглись смертной казни, остальные фигуранты розыска — различным наказаниям.

По окончании Суздальского розыска Евдокия Лопухина была приговорена к заточению в Успенском монастыре в Ладоге, а дело ее сына, царевича Алексея, вышло на финишную прямую. 13 июня над ним был назначен суд, а через шесть дней последовала первая пытка — 25 ударов кнутом — с целью получить ответы на заранее подготовленные вопросы: «…хотел учинить бунт и к тем бунтовщикам приехать, и при животе отцове, и прочее, что сам показал, и своеручно написал, и пред сенатом сказал: все ль то правда, не поклепал ли и не утаил ли кого?»

Царевич Алексей отвечал: «Ежели б до того дошло, и цесарь бы начал то производить в дело, как мне обещал, и вооруженною рукою доставить меня короны Российской, тоб я тогда, не жалея ничего, доступал наследства, а именно: ежели б цесарь за то пожелал войск Российских в помощь себе против какого-нибудь своего неприятеля, или бы пожелал великой суммы денег, то б я все по его воле учинил, также и министрам его и генералам дал бы великие подарки. А войска его, которые бы мне он дал в помощь, чем бы доступать короны Российской, взял бы я на свое иждивение, и одним словом сказать: ничего бы не жалел, только чтобы исполнить в том свою волю».


Портрет Петра Андреевича Толстого кисти Иоганна Готфрида Таннауэра, конец 1710-х — 1720-е годы

С. Бунтман: А дальше суд?

А. Кузнецов: Да. Фактически судьбу царевича решали «127 человек первых сановников государства», к которым Петр обратился с письменным наказом: «Прошу вас, дабы истинно суд вершили, чему достойно, не флатируя мне (от французского flatter — льстить, угождать) и не опасаясь того, что ежели сие дело легкого наказания достойно, и когда вы так учините осуждением, чтоб мне противно было, в том отнюдь не опасайтесь: також и не рассуждайте того, что тот суд надлежит вас учинить на моего, яко государя вашего, сына; но несмотря ка лицо сделайте правду и не погубите душ своих и моей, чтоб совести наши остались чисты и отечество безбедно».

Судьи опросили представителей разных групп и сословий. «Духовенство, — по словам Пушкина, — как бабушка, сказало надвое»: привели для Петра цитаты из Ветхого завета, позволявшие наказать непослушного сына, и вспомнили Христа, советовавшего простить блудное чадо. Государю предлагалось избрать ту часть, «куда рука божья тебя клонит». Гражданские же чины порознь объявили единогласно и беспрекословно, что царевич достоин смертной казни.

Таким образом, приговор Алексею Петровичу был подписан. Из крупных приближенных Петра под вердиктом не расписался только фельдмаршал Шереметев. Одни говорят, будто фельдмаршал объявил: «Рожден служить своему государю, а не кровь его судить», другие же настаивают, что Шереметев был болен, находился в Москве, и только потому его подпись отсутствует.

С. Бунтман: Ну, а дальше?

А. Кузнецов: А дальше история умалчивает. Известно только, что царевич скончался. Приговор не был приведен в исполнение.

Существует несколько версий смерти Алексея Петровича. Официальная гласит: «Узнав о приговоре, царевич впал в беспамятство. Через некоторое время отчасти в себя пришел и стал паки покаяние свое приносить и прощение у отца своего пред всеми сенаторами просить, однако рассуждение такой печальной смерти столь сильно в сердце его вкоренилось, что не мог уже в прежнее состояние и упование паки в здравие свое придти и… по сообщение пречистых таинств, скончался… 1718-го года, июня 26 числа».

Согласно других версий, царевич Алексей умер насильственной смертью. Например, среди записей Пушкина есть такая фраза: «25 (июня 1718) прочтено определение и приговор царевичу в Сенате… 26 царевич умер отравленным».

Кроме того, среди исследователей активно обсуждается версия «из которой видно, что царевич 26 июня (1718) в 8 часов утра был пытан в Трубецком раскате, а в 8 часов вечера колокол возвестил о его кончине».

Ну и, наконец, версия 1858 года, которая появилась на страницах «Полярной звезды» Герцена под заголовком: «Убиение царевича Алексея Петровича». На странице 279 своего альманаха Герцен приводит письмо Александра Румянцева к Титову Дмитрию Ивановичу, в котором подробно описывается то, как Петр I призвал к себе группу приспешников, плакал, сетовал на Алексея, но заявил: «Не хощу поругать царскую кровь всенародною казнию; но да совершится сей предел тихо и неслышно, якобы ему умерети от естества предназначенного смертию. Идите и исполните…». В результате Алексей Петрович был задушен подушкой руками генерала Бутурлина.

распечатать Обсудить статью