• 19 Февраля 2017
  • 13866

Цена победы. Холодная осень 1941 года

Осенью 1941 года Москва переживала небывалое: массовую панику, связанную с эвакуацией сотен предприятий и стихийным бегством тысяч людей из города, в который, как полагали многие, вот-вот войдут немецкие войска. Судя по всему, думали так и в Кремле...

О том, что творилось в советской столице, о страхе людей и конфузе властей, случившемся в сентябре — октябре 1941 года, рассказывает ведущий передачи «Цена победы» радиостанции «Эхо Москвы» Дмитрий Захаров. Полностью прочесть и послушать оригинальное интервью можно по ссылке.

Читать

К сентябрю 1941 года создалась реальная угроза на московском направлении. Красная армия в ходе семи стратегических операций потеряла 15,5 тыс. танков, почти 67 тыс. орудий и минометов, около 4 млн единиц стрелкового оружия. Потери авиации уже к последним числам июля достигли 10 тыс. боевых самолетов, а к концу 1941 года они превысили 22 тыс.

3 сентября 1941 года Сталин направляет Черчиллю следующее послание: «Без этих двух видов помощи [речь шла о высадке англичан во Францию и о поставках в СССР 400 самолетов и 500 танков ежемесячно] Советский Союз либо потерпит поражение, либо потеряет надолго способность к активным действиям на фронте борьбы с гитлеризмом».

Уже 13 сентября он просит Черчилля высадить 25 — 30 дивизий в Архангельске или перевести их через Иран в южные районы Советского Союза. Черчилль был потрясен подобным поворотом событий и писал Рузвельту: «Мы не могли избавиться от впечатления, что они [советские руководители], возможно, думают о сепаратном мире…»

Черчилль на этот счет не заблуждался, потому что осенью 1941 года Сталин и Берия прилагали все усилия, чтобы навести мосты и заключить перемирие с Германией приблизительно на тех же условиях, на которых в свое время большевики заключили Брестский мир.

Что же происходило в это время у немцев? В дневниках Федора фон Бока, командующего группой армий «Центр», записано, что в Берлине существовала определенная эйфория, которая продолжала нарастать. Между тем у таких командиров (фон Бок, Гудериан), которые находились непосредственно на театре военных действий, ощущение складывалось несколько иное.

Во-первых, после того как 19 августа 1941 года Гитлер своим приказом разделил силы Центральной группировки и часть сил бросил на юг, она была значительно ослаблена. Во-вторых, до определенного момента не было принято решение относительно броска на Москву, хотя, как пишет тот же фон Бок, велись разговоры с Гитлером о том, что конечной целью военного похода на Восток в 1941 году будет выход на Предуралье, как задача максимум.

Но силы вермахта, люфтваффе в ходе этих трехмесячных боев тоже таяли. Немецкие войска несли тяжелые потери. Хайнц Гудериан пишет, что в сентябре 1941 года он слезно просит дать ему хотя бы 100 танков плюс к тем, с которыми он вошел на территорию Советского Союза. Гудериану дали только 50 танков. И с этими дополнительными пятьюдесятью танками он добрался до Москвы.

ФОТО 1.jpg
Жители Москвы читают газеты у киоска печати на улице Горького, 1941 год

Надо сказать, что после того как Киевская и Ленинградская операции начали развиваться достаточно успешно, верховное командование германской армии приняло решение о необходимости броска на Москву. Киев был уже фактически в руках немцев, Ленинград был окружен, так что открывались возможности, некий оперативный простор, чтобы двинуться на Москву.

Гитлер, как и Наполеон в свое время, прекрасно понимал, что у него не очень много ресурсов для затяжной войны, что зима не будет сторонником для его армии, поэтому планирование операции «Тайфун» (такое название она получила в немецком Генштабе) велось с расчетом на то, что все боевые действия на московском направлении должны быть закончены до наступления холодов.

Директивой № 35 от 6 сентября решающая операция против группы армий Тимошенко, ведущей бои западнее Москвы, должна была привести к победоносному исходу всей кампании. В сентябре до Москвы оставалось всего 300 км. Понимая, что сроки поджимают, Гитлер указывал, что все должно быть сделано максимальными темпами.

По замыслу германского командования, группа армий «Центр» должна была тремя мощными ударами трех танковых групп и полевых армий расчленить оборону советских войск, окружить и уничтожить их в районе Вязьмы и Брянска, открыв себе тем самым путь на Москву. В дальнейшем действия сильных подвижных группировок должны были охватить столицу с севера и юга, одновременно фронтальным наступлением пехотных соединений овладеть Москвой. Сроки, поставленные Гитлером, были почти соблюдены. Подготовка к операции заняла всего около двух недель.

На московском направлении было сконцентрировано 77 дивизий, в том числе 13 танковых и 7 моторизованных, в общей сложности около 1 млн человек, свыше 14 тыс. орудий и 1700 танков. 9-я полевая армия с 3-й танковой группой должна была выйти на рубеж дороги Вязьма — Ржев с целью охвата Вязьмы с севера и востока. 4-я полевая, усиленная 4-й танковой группой, должна была наступать из района Ярославля и выходить в направлении Вязьмы для окружения основных сил Западного фронта. Соединение 2-й полевой армии, которая прикрывала южный фланг 4-й армии, тоже должно было двигаться в этом направлении. 2-я танковая группа должна была нанести главный удар в направлении Орел — Тула и выйти на Брянск.

ФОТО 2.jpg
Женщины роют противотанковые рвы под Москвой, осень 1941 года. Автор фото: Дмитрий Бальтерманц

С нашей стороны немцам противостояло 15 армий, которые насчитывали 95 дивизий, в том числе 2 мотострелковых, 1 танковую, 9 кавалерийских и 14 танковых бригад, 1 млн 250 тыс. бойцов и около 1,5 тыс. танков.

Операция «Тайфун» началась 30 сентября 1941 года, когда против левого крыла Брянского фронта в наступление перешла 2-я танковая группа Гудериана, которая была укомплектована техникой всего на 50%. Тем не менее, поставленных перед собой целей немецкое командование достигло, и угроза Москве становилась все более и более явственной.

Осень 1941 года в Москве была очень холодной. Уже в сентябре были минусовые температуры, рано выпал снег, на дорогах создалась распутица. Немцы оказались к этому явно не готовы. Кстати, Гудериан начал просить для своих танковых частей зимнюю форму еще в начале сентября 1941 года, понимая, что погода в России отнюдь не европейская.

В Москве начал действовать план по обороне города. Вокруг столицы строились укрепления, собиралось московское ополчение. Был разработан план эвакуации правительства в Куйбышев. Предусматривалась эвакуация посольств, всевозможных организаций. Активно шло минирование стратегически важных зданий, формировались диверсионные отряды, которые должны были действовать на территории Москвы и Подмосковья после занятия города немцами. Бомбоубежище для Сталина было сооружено как под его квартирой в Кремле, так и на его даче в Кунцево. На ее территории даже был установлен зенитный пулемет, а вокруг была развернута батарея тяжелых зенитных орудий.

ФОТО 3.jpg
Певцы Большого театра на дежурстве в отряде местной ПВО, август 1941 года

Что касается главного паникера в этой ситуации, то им, по воспоминаниям многих, в том числе людей из охраны Сталина, оказался Лаврентий Берия. Есть свидетельства такого рода: «Ночью 16 октября нас, первых секретарей райкомов ВКП (б) города Москвы, вызвал в присутствии Щербакова Лаврентий Павлович Берия, который заявил: «Связь с фронтом прервана. Поутру раздайте все продукты из магазинов населению. Стариков и детей ночью эвакуируйте. Оставьте по 500 человек актива для защиты Москвы»».

У самого Берии на случай входа немцев в столицу было заготовлено четыре поезда, чтобы на них можно было успешно эвакуироваться. В этот период местом проживания он выбрал трехэтажное здание недалеко от ВДНХ, чтобы оттуда было удобнее добираться до поездов. Отдельный план эвакуации был предусмотрен для Сталина: на аэродроме постоянно стоял самолет, готовый к экстренному вылету из Москвы.

Светлана Аллилуева, дочь Сталина, писала, что один из телохранителей отца рассказывал ей, будто в октябре 1941 года он ездил на кладбище, чтобы попрощаться с прахом своей жены, то есть, по всей видимости, настроение у вождя было далеко не радужным.

Ситуация в Москве принимала характер паники, о чем свидетельствовал секретарь райкома партии Новиков. Из Москвы 16 октября начался исход населения. Огромные колонны людей двигались по шоссе Энтузиастов.

Воздушные налеты на столицу начались еще летом. Немцы работали очень серьезно, ювелирно, поскольку ресурсов для нанесения стратегических ударов не хватало. В октябре бомбу весом в тонну положили в здание Большого театра. При взрыве погибли сержант (его буквально разорвало в клочья), бывший костюмер и вахтер. Фасадную стену театра снесло. А в это время в здании находился не только реквизит, но и уникальная коллекция скрипок Страдивари, Амати и так далее. Обломками деревянного забора вокруг театра было убило 13 прохожих.

Бомбили немцы и окрестности дачи Сталина в Кунцево, станции метро, где собиралось партийное руководство. По Бородинскому мосту метили много раз, но все бомбы ложились вокруг. Можно предположить, что цели уничтожить стратегические объекты как таковой не было. Наверное, после захвата Москвы, как полагали немцы, эти объекты должны были еще послужить им.

распечатать Обсудить статью