Религиозный атеист
Смерть Ленина для руководства партии большевиков не была неожиданной. Поразительно, что вопрос о преемственности власти до 21 января 1924 года открыто не обсуждался (что ни в коей мере не означает, что борьба за власть не шла; шла, и ещё какая!). Убеждённые материалисты и пламенные атеисты, лидеры большевиков суеверно откладывали решение на потом, как если бы полагали, что обсуждать судьбу руководства «при живом Ильиче» — кощунство. Вряд ли это случайно.
Своеобразная религиозность не была органически чужда марксизму (в скобках заметим, что многие «замы по идеологии» семидесятых в девяностые быстро и, по-видимому, безо всякого душевного надлома переместились на Рождество и Пасху в храмы). В 1908—1910 годах свои взгляды в печати пропагандировали так называемые «богостроители» (Анатолий Луначарский, Александр Богданов и другие), упиравшие на сходство христианского и социалистического мировоззрений по ряду важных позиций. В основе этого течения лежали определённые философские взгляды, но акцент делался также и на том, что в такой «упаковке» марксистское учение будет ближе и понятнее «массам».
Ленин, абсолютно бескомпромиссный в своём воинствующем атеизме, остро негативно отреагировал на тезисы «богостроителей» и подверг их резкой критике. Ей уделено немало места в его книге «Материализм и эмпириокритицизм», изданной в 1909 году. Богданов тогда в ответной статье «Вера и наука» утверждал, что сам Ленин мыслит в категориях веры, а не научного критицизма, что марксизм для него — это не инструмент анализа, а «священная корова», не подлежащая пересмотру. Парадокс (или, если угодно, злая ирония истории) заключался в том, что судьба останков усопшего вождя была решена в чисто религиозном ключе.
Споры у гроба
На следующий день после смерти Ленина, 22 января, вышло постановление Президиума ЦИК СССР о создании Комиссии по организации похорон Ленина, председателем которой был назначен глава ОГПУ Феликс Дзержинский. Скорее всего, одним из соображений в пользу этой кандидатуры была ведомственная принадлежность: вопрос об обеспечении порядка и спокойствия в ходе траурных мероприятий со всей очевидностью был одним из ключевых; кроме того, у Феликса Эдмундовича была репутация умелого организатора.
На первом заседании комиссии было принято вполне предсказуемое решение похоронить Ленина на Красной площади рядом с Яковом Свердловым. Однако колоссальный поток людей, стремившихся проститься с вождём, навёл на мысль о том, что привычного времени для прощания не хватит. Тем временем на ряде предприятий прошли митинги, резолюции которых настаивали на том, чтобы тело не предавалось земле, а было сохранено.
На заседании 23 января имела место довольно бурная полемика по этому вопросу. Дзержинский сказал: «Если наука может действительно сохранить его тело на долгие годы, то почему бы это не сделать»; его поддержал командующий войсками Московского военного округа Муралов. За похороны после продлённого на несколько дней прощания выступили несколько членов комиссии (секретарь Ленина в Совнаркоме Бонч-Бруевич, председатель президиума ВЦСПС Сапронов, заместитель наркома Рабоче-крестьянской инспекции Аванесов). Особенно горячился командующий Северо-Кавказским военным округом Ворошилов. Он даже назвал вариант с сохранением тела вождя на долгие годы «канонизацией», то есть причислением к лику святых.
Климент Ефремович был не первый, кто об этом заговорил; как и не Дзержинский впервые поднял вопрос о долгосрочном бальзамировании. Меньшевик Николай Валентинов в своих воспоминаниях со ссылкой на Николая Бухарина сообщает о том, что в конце октября 1923 года группа руководителей партии неофициально обсуждала предстоящую кончину и похороны. Сталин тогда якобы высказал предложение: «Некоторые товарищи полагают, что современная наука имеет возможность с помощью бальзамирования надолго сохранить тело усопшего, во всяком случае, достаточно долгое время, чтобы позволить нашему сознанию привыкнуть к мысли, что Ленина среди нас всё-таки нет». На это якобы резко отреагировал Троцкий: «Прежде были мощи Сергия Радонежского и Серафима Саровского, теперь хотят их заменить мощами Владимира Ильича. Я очень хотел бы знать, кто эти товарищи в провинции, которые, по словам Сталина, предлагают с помощью современной науки бальзамировать останки Ленина, создать из них мощи. Я бы им сказал, что с наукой марксизма они не имеют абсолютно ничего общего».
Формула вечности
Между тем не только «наука марксизма», но и вполне традиционная медицина не имели на тот момент готового рецепта долгосрочного бальзамирования. Известный патологоанатом Абрикосов, проводивший 21 января вскрытие, дал понять, что даже при соблюдении необходимого температурного режима и других условий тело удастся сохранить до весны, не дольше. Для исследования этого вопроса была создана отдельная комиссия во главе с членом ЦК и наркомом внешней торговли Леонидом Красиным, окончившим в своё время химический факультет Харьковского технологического института. В результате долгих дискуссий она пришла к выводу, что единственный возможный вариант — замораживание останков вождя. Разумеется, демонстрировать их в таком виде трудящимся было бы затруднительно, но не будем забывать, что в то время было весьма популярно учение религиозного философа Николая Фёдорова о возможности воскрешения умерших в будущем.
И тут в Москве появился Владимир Воробьёв. Высококвалифицированный анатом, профессор Харьковского медицинского института, Воробьёв к этому времени уже несколько лет работал над проблемой сохранения тканей. Найдя союзника в лице биохимика Бориса Збарского, он, хотя и не сразу, убедил комиссию в перспективах разработанного им метода.
Первое бальзамирование, вполне стандартное, проводил Абрикосов. Оно заключалось в извлечении внутренних органов и введении раствора формалина. Воробьёву и Збарскому предстояла гораздо более масштабная и рискованная (в силу новизны метода) работа. Был разработан специальный раствор, который вводился в сосуды, а также проникал в ткани через множественные разрезы на теле (для этого оно помещалось в специальную каучуковую ванну). В состав, помимо фиксирующего ткани формалина, входил глицерин — для увлажнения и предотвращения высыхания, антисептик — хлористый цинк, спирт для дезинфекции, ацетат калия для нейтрализации кислот и хлорхинин как средство борьбы с грибками.
Процедуры заняли четыре месяца, с конца марта по конец июля 1924 года. Они проводились непосредственно в мавзолее, который на это время превратился в лабораторию. Заодно производилась перестройка самого мавзолея. 26 июля комиссия ЦИК СССР по увековечиванию памяти Ленина признала работу по сохранению тела удавшейся.
В октябре 1930 года к 13-летию революции постройка мавзолея и облагораживание прилегающей территории были закончены. К этому же времени окончательно оформилась идеологическая конструкция, в которой «бессмертное учение Маркса — Энгельса — Ленина — Сталина» объявлялось непререкаемой истиной, а Ленин и другие павшие герои революции и умершие её вожди составили пантеон святых этой религии. Празднование 50-летия Сталина 21 декабря 1929 года с государственным размахом и невиданными ранее славословиями в адрес юбиляра окончательно убедило маловеров в явлении нового божества. Никто уже не вспоминал, как в январе 1924-го в обращении к народу на страницах «Правды» вдова Ленина просила не превращать его память в объект поклонения.
Мозг Ленина, изъятый из черепной коробки на следующий день после смерти, был передан специально созданной лаборатории, на базе которой позже был создан «Институт мозга» — НИИ мозга АМН СССР. Орган был иссечён на 30953 тончайших среза. Исследования, проводившиеся под руководством немецкого учёного Оскара Фогта, «предъявить зримые следы гениальности» не смогли, как не получилось (возможно, только пока) обнаружить их у других признанных гениями людей, с мозгом которых работали в этом институте, — Маяковского, Горького, Циолковского, Сталина.
За телом ведётся постоянный уход, его ежедневно обрабатывают специальными растворами; температура, влажность и освещение находятся под неусыпным контролем. Группа учёных регулярно проводит профилактические работы, чтобы поддерживать тело в стабильном состоянии. Раз в три года Ильичу шьют новый костюм.
Жизнь, как говорится, продолжается…