• 2 Марта 2019
  • 1853

Суд над Герасимом Чистовым

Дело Герасима Чистова обогатило «Преступление и наказание» многочисленными деталями: топор, двойное убийство, богатая старуха.
Читать

А. Кузнецов: В августе 1865 года в московском суде слушалось дело Герасима Чистова, который в январе этого же года совершил убийство двух пожилых женщин с целью ограбления. В это время Достоевский был за границей. Однако он очень внимательно следил за ситуацией в стране — получал и читал русские газеты. Одной из таких была газета «Голос», которую издавал хороший знакомый писателя Андрей Александрович Краевский. В одном из номеров «Голоса» был опубликован подробный отчет о деле Чистова. Видимо, его и прочитал Федор Михайлович, который уже не первый год думал над романом о преступнике и преступлении.

С. Бунтман: В чем состояла суть дела?

А. Кузнецов: В Петербурге в январе 1865 года убитыми были обнаружены две пожилые женщины 65-летнего возраста.

«При наружном осмотре следов преступления, найдено: убитые старухи лежали на полу, обагренном кровью; солдатка Анна Фомина в кухне, возле печи, на правом боку, головою обращена к печи, ногами к двери, ведущей в столовую. Под грудью у ней была белая фаянсовая тарелка, два соленые огурца и ключ от погреба. Крестьянка Марья Михайлова лежала в столовой, на спине, с головою, несколько склоненною на левую сторону и обращенною к голландской печи и к двери в спальню, ногами к окну; около шеи и головы обоих трупов на полу было фунтов до десяти ссевшейся крови. Брызги крови видны под столом и на изразцах печи; возле окна стоял стол, накрытый белой холщевою скатертью; на столе — полштоф, наполненный водкою, с надписью на ярлыке: «водка дистилированная, очищенная, à Moscou (в Москве)». Кроме того, на том же столе были: фарфоровая цветная чашка, железный складный нож со штопором, до сего времени хранившийся в кухне, в столе, и кусок сдобной булки. В этой же комнате был стул, опрокинутый на пол, и около окна стоял сундук, из котораго сделано похищение».

Похищение, кстати, очень приличное — более 12 тысяч рублей.

С. Бунтман: Ого!

А. Кузнецов: Да, это очень крупные деньги. Дело в том, что убитая Анна Фомина была прислугой у весьма зажиточной женщины, которой, к ее счастью, в вечер убийства (между семью и девятью часами вечера) не было дома. Преступник, видимо, об этом знал. Однако он не предполагал, что навестить Фомину придет ее подружка Михайлова. Но это его не остановило — обеих женщин он зарубил топором. Втроем они сели выпивать. Когда Фомина отлучилась в погреб за закуской, преступник сначала убил Михайлову, а когда вернулась Фомина — убил и ее.

Довольно быстро полиция вышла на след подозреваемого. Дворники, в обязанности которых входило информировать правоохранительные органы о всех происшествиях в районе, в один голос показали, что видели молодого человека, который уж очень странно себя вел. Этим молодым человеком оказался 27-летний Герасим Чистов, приказчик из старообрядческой купеческой семьи.

Собственно говоря, никаких прямых улик против него у полиции не было. Однако были обнаружены весьма подозрительные вещи. Например, через месяц после того как Чистов был задержан (а сделано это было практически сразу — через сутки после убийства), в сугробе около его дома было обнаружено похищенное. На суде обвинитель очень логично разобрал этот эпизод: если бы кто-то другой сразу после убийства так ненадежно спрятал свою добычу в сугроб, опасаясь сиюминутной угрозы, то потом за ней он обязательно бы вернулся; а вот Чистов как раз сделать этого не мог — он сидел в кутузке. То есть тот факт, что ровно месяц похищенное находилось в совершенно ненадежном потайном месте, как раз и стал косвенным доказательством…

С. Бунтман: …вины Чистова.

ФОТО 1.jpg
Н. Н. Каразин. Иллюстрация к роману «Преступление и наказание», 1893. (Wikimedia Commons)

А. Кузнецов: Да. Кроме того, и на этом, кстати, обвинитель построил самую сильную часть своего выступления, было совершенно липовое алиби Чистова. Подсудимый достаточно подробно описал следователям, что в день убийства он навестил нескольких своих знакомых, до каждого из которых добирался пешком, выпил чаю в трактире, а потом отправился в театр.

Прокурор разбил эти утверждения: «Он говорит, что вышел из лавки, от Покровской площади, в шесть часов вечера и пошел за Покровский мост к неизвестному ему торговцу железом; расстояние это, по плану Москвы, будет четыре версты с лишком; идти туда нужно никак не меньше часа — будет семь часов; от Покровского моста пошел к старшему шурину, на Басманную, — расстояние будет две версты; чтоб пройти их, потребуется полчаса — будет половина осьмого; с шурином ходил на немецкий рынок и пил там чай; для этого надо времени не менее часа — будет восемь с половиною, и, наконец, от немецкого рынка в Малый театр — версты четыре; идти надо час — будет девять с половиною часов. Вот, по самому благоприятному для Чистова исчислению, открывается, что он не мог слушать поименованных им пьес. …Он не упомянул о пьесе «Взаимное обучение» и дивертисменте, на которые он, по нашему расчету времени, мог попасть. Кроме того, Чистов принадлежит к раскольникам, которые на представления не ходят…».

С. Бунтман: Раскольников.

А. Кузнецов: Конечно. Скажем так, говорящая фамилия прототипа: раскольник Чистов и Родион Романович Раскольников.

Судил Чистова военный суд, хотя никакого отношения ни он, ни его преступление к военному делу не имели. Правда, Анна Фомина была солдаткой. Но это, строго говоря, вообще не было основанием.

С. Бунтман: Почему же тогда?

А. Кузнецов: Дело в том, что покойный Николай Павлович, который военным судам доверял гораздо больше, чем штатским, за последние двадцать лет своего царствования существенно расширил компетенцию первых. В частности, в военном суде рассматривались гражданские дела, если преступление было тяжким, а виновность подсудимого не вызывала сомнений и не требовала дополнительных следственных действий.

Однако первые, скажем так, пока неофициальные ростки реформы Александра II уже проникли в суд: дело слушалось в присутствии Чистова, его интересы представлял частный поверенный (некий намек на состязательный процесс), который в основном строил свою защиту на том, что свидетели по глупости оболгали его доверителя, а он (доверитель) при аресте и во время следствия, как и любой нормальный человек в подобной ситуации, естественно, смущался и нервничал.

Таким образом, дело Чистова рассматривалось в августе в течение нескольких дней. В середине сентября газета «Голос» начала печатать отчет.

И все же, несмотря на то, что между делом Герасима Чистова и сюжетной основой романа Достоевского много общего, в одном они принципиально расходятся. Как вершился суд над Раскольниковым в «Преступлении и наказании»?

«Судопроизводство по делу его прошло без больших затруднений. Преступник твердо, точно и ясно поддерживал свое показание, не запутывая обстоятельств, не смягчая их в свою пользу, не искажая фактов, не забывая мельчайшей подробности. Он рассказал до последней черты весь процесс убийства… Одним словом, дело вышло ясное… Приговор, однако ж, оказался милостивее, чем можно было ожидать, судя по совершенному преступлению, и, может быть, именно потому, что преступник не только не хотел оправдываться, но даже как бы изъявлял желание сам еще более обвинить себя».

ФОТО 2.jpg
Родион Раскольников. Рисунок П. М. Боклевского, 1880-е. (Wikimedia Commons)

А вот в деле Герасима Чистова преступник занял совершенно противоположную позицию — он наотрез отказался признаваться. Что в итоге? В итоге дело было направлено на дополнительное рассмотрение.

Статья основана на материале передачи «Не так» радиостанции «Эхо Москвы». Ведущие программы — Алексей Кузнецов и Сергей Бунтман. Полностью прочесть и послушать оригинальное интервью можно по ссылке.

распечатать Обсудить статью