• 27 Ноября 2018
  • 30843
  • Борис Соколов

Метрика палача

Литовские историки Ритас Нарвидас и Андрюсом Тумавичюс нашли метрическую запись одной из наиболее мрачных личностей советской эпохи — Николая Ивановича Ежова, будущего наркома внутренних дел и главного исполнителя Большого террора 1937-1938 годов, который в его честь окрестили «ежовщиной». Как известно, в конце концов он сам стал жертвой этого террора.

Читать

Из текста записи в метрической книге Воскресенской церкви в Ковно (Каунасе), которая хранится в Литовском государственном историческом архиве (LVIA, f. 605, ap. 20, b. 515, l. 119v-120, eil. 16), следует, что 8 (20) апреля 1895 года у крестьянина Красненской (более распространенный тогда вариант: Краснинской) волости Крапивинского (сейчас пишут: Крапивенский) уезда Тульской губернии Ивана Ивановича Ежова и законной жены его Анны Антоновны, оба — православного вероисповедания, родился сын Николай. 16 (28) апреля он был крещен священником, настоятелем Воскресенской церкви о. Лавром Сахаровым и дьяконом той же церкви Иоанном Малевичем. Восприемниками стали коллежский асессор Павел Еремеевич Иванов, учитель Вейверской учительской семинарии, и жена крестьянина Гродненской губернии Мария Андреевна Тарасюк.

1.JPG
Метрика Ежова. Источник: Литовский государственный исторический архив

Метрика Ежова может помочь в реконструкции его дореволюционной биографии, которая до сих пор очень слабо документирована. Этот документ опровергает ту дату рождения, которую Ежов писал в анкетах — 19 апреля (1 мая) 1895 года. Уж очень хотелось Николаю Ивановичу родиться в день праздника международной солидарности трудящихся. Вот и передвинул реальную дату рождения на 11 дней вперед. Конечно, тогда еще он не мог знать, что родился в один день с другим величайшим злодеем XX века, Адольфом Гитлером, только на 6 лет позднее. Точно так же опровергается и указанное Ежовым в анкетах место рождения — Санкт-Петербург — и социальное положение родителей: отец — рабочий, металлист-литейщик. В действительности отец имел крестьянское происхождение и на момент рождения Николая проживал в Ковно. Теоретически он и здесь мог работать металлистом-литейщиком, поскольку в конце XIX века в Ковно появились металлообрабатывающие предприятия, но практически принадлежность Ивана Ивановича Ежова к пролетариату кажется маловероятным.

Как пишут российский историк Никита Петров и голландский историк Марк Янсен в своей книге «Сталинский питомец» — Николай Ежов" (М.: РОССПЭН, 2009, впервые была издана в 2002 году на английском языке), после своего ареста в апреле 1939 года Николай Иванович признался, что на самом деле он родился в Мариамполе, уездном центре Сувалкской губернии (ныне — Мариямполе в составе Литвы). В этом позволительно усомниться. Маловероятно, чтобы новорожденного повезли крестить из Мариамполя в Ковно, за 50 км, тогда как в самом Мариамполе хватало православных церквей — даже сейчас их там не менее 5. Поэтому можно не сомневаться, что Ежов в действительности родился в Ковно. Но вполне возможно, что он об этом не знал, и, если его первые детские воспоминания были связаны с Мариамполем, мог искренне верить, что там и родился.

Про отца же Ежов показал на допросе, что тот вообще был не рабочим, а русским крестьянином из деревни Волхоншино (правильно: Волхонщино) Крапивенского уезда Тульской губернии. Это фактически совпадает с данными метрики, если учесть, что Волхонщино находится совсем рядом с центром Краснинской волости — селом Красное, причем располагаются они, соответственно, на левом и правом берегу реки Плава. Можно также не сомневаться, что Иван Иванович Ежов действительно был русским, поскольку русскими, согласно данным переписи 1897 года, были 99,8% жителей Крапивенского уезда.

А вот с национальностью матери, равно как и с трудовым путем отца, далеко не все до конца ясно. Иван Иванович Ежов, по показаниям его сына, служил в военном оркестре в Мариамполе, где и женился на дочке капельмейстера (можно предположить, что на самом деле все это происходило в Ковно). Заметим, что у Николая Ивановича был абсолютный слух и хороший голос, и он очень любил петь. После увольнения с военной службы Ежов-старший будто бы работал лесничим, а потом стрелочником на железной дороге. В 1902—1903 годах он содержал чайную, которая, как уверял бывший нарком на следствии, была тайным борделем. Затем, когда чайная закрылась, и вплоть до начала Первой мировой войны отец Ежова содержал небольшую малярную мастерскую с двумя подмастерьями. Мать Ежова действительно звали Анной Антоновной и, по уверению сына, она была литовкой. Поскольку в метрике и Иван Иванович, и его жена названы православными, то можно предположить, что Анна Антоновна либо происходила из православных литовцев, либо, что более вероятно, приняла православие перед тем, как вступить в брак с Иваном Ежовым. А Николай Иванович в анкетах 1922 и 1924 годов утверждал, что понимает литовский и польский языки.

На допросе в НКВД Ежов заявил, что его младший брат Иван, с которым он с детства не ладил, в 1916 году, до призыва в армию, был членом шайки преступников. Он просто повторил свои слова из письма Сталину от 23 ноября 1938 года, где Ежов так характеризовал брата Ивана: «Это полууголовный элемент в прошлом. Никакой связи я с ним не поддерживаю с детства». Но подобная характеристика не спасла Ивана Ивановича-младшего от ареста и расстрела 21 января 1940 года, за две недели до расстрела старшего брата, последовавшего 4 февраля. В отличие от бывшего главы НКВД, младшего брата в 1992 году реабилитировали. Но что любопытно, в «Мартирологе расстрелянных в Москве и Московской области», составленном «Мемориалом» на основе судебных дел, годом рождения Ивана Ивановича Ежова указан 1897-й, а местом рождения — местечко Вейвера Сувалкской губернии.

Вполне вероятно, что Иван Иванович, как и старший брат, путал место рождения, а в действительности он мог тоже родиться в Ковно. Как мы помним, одним из восприемников Николая Ивановича был учитель Вейверской учительской семинарии коллежский асессор Павел Еремеевич Иванов. Вейвере располагается у самой окраины Мариамполя. Возможно, Ежовы через какое-то время после рождения Николая покинули Ковно и перебрались в Мариамполь или Вейвере. По всей вероятности, семейство Ежовых имело какие-то связи с Вейверской семинарией, возможно, через родственников матери, и там могли учиться Николай и Иван. Здесь что-то прояснить могли бы поиски в литовских архивах. Вполне вероятно, что образование будущего наркома внутренних дел было значительно выше, чем хорошо ложившееся в пролетарский образ «незаконченное низшее образование», о котором он писал в анкетах, утверждая, что проучился в школе только 9 месяцев. Ведь в дальнейшем все отмечали хорошую грамотность Ежова, работавшего преимущественно на канцелярских должностях. Хотя вряд ли Николай Иванович успел закончить семинарию.

Также необходимо заметить, что Иван Иванович Ежов-младший никак не мог быть призван в армию в 1916 году. Тогда призывной возраст был 21 год, правда, в 1915 году его реально снизили до 19, но все равно в армию младший из братьев Ежовых мог пойти в 1916 году либо добровольцем («охотником»), либо вольноопределяющимся, если получил образование не менее 5 классов гимназии или сдал соответствующий экзамен. Точно так же старший брат, в большинстве анкет писавший, что он был призван в армию в 1915 году, лукавил. 20-летний Николай Ежов, как и его младший брат, мог попасть в армию либо добровольцем, либо вольноопределяющимся. Это означало добровольное участие в «империалистической войне», что в советское время совсем не приветствовалось.

Еще один биограф Ежова, Алексей Полянский, бывший полковник КГБ, в своей книге «Ежов. История «железного» наркома», впервые изданной «Вече» в 2001 году, уже после смерти автора, отмечает, что в 1921 году в анкете участника конференции коммунистов Татарии, «отвечая на вопрос о пребывании за границей, Ежов указал Тильзит (ныне город Советск Калининградской области)». В Тильзите же, служа в армии, он мог побывать только в 1914 году, когда с 25 августа по 12 сентября город был оккупирован войсками 1-й русской армии генерала Павла Ренненкампфа. Получается, что 19-летний Ежов поступил в армию с началом Первой мировой войны в 1914 году, и сделать это он мог только как доброволец или вольноопределяющийся. 1-я армия формировалась в Литве. Логично предположить, что к началу войны там же находился и Ежов (либо в Ковно, либо в Мариамполе), вступивший добровольцем в одну из ее частей.

Алексей Павлюков в своей книге «Ежов. Биография», вышедшей в издательстве «Захаров» в 2007 году, утверждает, правда, без ссылок на конкретные документы (скорее всего, он использует архив ФСБ, в частности, дело младшего брата Ежова), что уроженец села Волхонщино Иван Ежов «проходил военную службу в музыкантской команде 111-го пехотного полка, стоявшего в литовском городе Ковно. Отслужив положенный срок, он остался там же на сверхсрочную и женился на прислуге капельмейстера, литовке по национальности. После выхода в отставку переехал с соседнюю Сувалкскую губернию и устроился на работу в земскую стражу». Павлюков полагает, что будущий нарком родился в селе Вейверы Мариампольского уезда, а через 3 года, когда Ежов-старший был назначен земским стражником Мариампольского городского участка, семья переехала в Мариамполь. Нельзя исключить, что версия с отцом-полицейским могла быть продиктована следователями с целью дискредитации Ежова. По словам Павлюкова, Ежов-старший вынужден был уволиться из земской стражи по причине чрезмерного пьянства, потом работал у местного жителя, занимавшегося убоем скота для армии, а позднее открыл чайную в деревне Дегуце в 1,5 км от Мариамполя, но вскоре разорился и впоследствии 10 лет работал маляром.

Петров и Янсен, как и Павлюков, основываясь на автобиографиях и анкетах Ежова, утверждают, что он в 1906 году был отдан учеником в портняжную мастерскую в Петербурге, которой владел Степан Бабулин, брат первого мужа старшей сестры Ежова Евдокии Николая Бабулина, сослуживца отца Ежова по 111-му полку. Те же авторы приводят заявление Ежова в Следственную часть НКВД от 24 апреля 1939 года, где он признается в своем давнем пороке — педерастии, явно рассчитывая, что удастся отделаться легкой статьей о мужеложстве. Там Николай Иванович упоминает о своей работе в портновской мастерской в Петербурге: «Примерно лет с 15 до 16 у меня было несколько случаев извращенных половых актов с моими сверстниками учениками той же портновской мастерской». Дальше он сообщает, что в армии возобновил гомосексуальную связь с неким Филатовым, «моим приятелем по Ленинграду», который потом погиб на фронте. Однако нельзя быть уверенным в достоверности ежовских показаний о том, что портновская мастерская располагалась в Петербурге. На следствии, даже признав факт своего рождения в Литве, Николай Иванович все же пытался сохранить легенду о своем пролетарском прошлом в Петербурге.

В 1909—1913 годах Николай Иванович будто бы работал подмастерьем и рабочим на ряде петербургских заводов. Однако за год до начала Первой мировой войны он вдруг оставил столицу Российской империи и отправился искать работу на родине, в Литве. Это выглядит странным, поскольку в крупнейшем промышленном центре России работу на заводах и фабриках работу найти все-таки было легче, чем в преимущественно сельскохозяйственной Литве. Там Ежов, по его собственному утверждению, работал на ряде заводов, в том числе на металлообрабатывающем заводе братьев Тильманс в Ковно. Однако с началом Первой мировой войны он почему-то возвратился в Петербург и поступил работать на Путиловский завод. Ежов утверждал в автобиографии: «Во время войны возвратился я обратно в Питер и поступил на работу на Путиловский завод, но через некоторое время (через какое, не помню) попал в число «неблагонадежных», был снят с учета и отправлен в армию».

Эта версия вызывает большие сомнения. Никакими документами, кроме свидетельств самого Ежова, она не подтверждена, а в сохранившихся списках рабочих Путиловского завода фамилии Ежова нет. Более вероятным кажется, что вплоть до начала Первой мировой войны Ежов не покидал Литвы, а с началом войны поступил добровольцем или вольноопределяющимся в русскую армию, до этого, вполне вероятно, будучи рабочим ковенского завода братьев Эвальда и Льва Тильманс (механического завода «Э. Тильманс и К°"). Такой завод существовал и в Петербурге, но Ежов указывал именно на завод в Ковно. Этот завод, в 1915 году эвакуированный в Москву, рекламировался как «завод винтов всякого рода с резьбою для дерева и металла. Болтов, гаек, шайб, заклепок. Проволоки и проволочных гвоздей. Сталелитейный и железопрокатный заводы». Отсюда, быть может, у Ежова возникла идея представить своего отца металлистом-литейщиком.

Петров и Янсен утверждают, что Ежов «в 1915 году, в возрасте 20 лет, был призван в армию, сначала в 76-й пехотный запасной полк, а затем в 172-й Либавский пехотный полк, вскоре в боях с немцами под Алитусом (к западу от Вильнюса) был ранен и получил шестимесячный отпуск по ранению и вернулся на Путиловский завод. В том же году был призван снова и сначала стал рядовым в 3-м пехотном полку в Ново-Петергофе, а затем рабочим-солдатом команды нестроевых Двинского военного округа. С 3 июня 1916 — мастер артиллерийских мастерских № 5 Северного фронта в Витебске». Павлюков упоминает, что Ежов был призван из села Волхонщино Крапивенского уезда Тульской губернии, но в данном случае речь идет не о фактическом месте призыва, а о селе, куда он был приписан по месту рождения отца.

Также в книге Павлюкова цитируется приказ по 76-му запасному пехотному батальону (г. Тула) от 16 июня 1915 г.: «Прибывшего от Крапивенского уездного воинского начальника охотника Николая Ежова… зачислить в списки батальона в 11 роту и на все виды довольствия с 15 сего июня». Но это не обязательно свидетельствует о том, что именно в 1915 году Ежов поступил на военную службу. Еще в мае 1915 года был объявлен досрочный призыв 1895 года рождения, и чтобы считаться охотником, Ежов должен был поступить в армию до этого срока. Не исключено, что в 1914 году он был ранен в боях в Восточной Пруссии и в 1915 году вернулся в армию после отпуска по ранению или болезни. Но даже если Ежов поступил в армию только в 1915 году, он имел все права числиться охотником (добровольцем), поскольку пошел служить раньше срока своего призыва, который наступал только в 1916 году.

Петров и Янсен упоминают, со ссылкой на документы, что 3 июня 1916 года Ежов был зачислен младшим мастеровым в 5-е артиллерийские мастерские в Витебске, а 6 января 1918 года был зачислен на довольствие по должности старший писарь в 5-х артиллерийских мастерских. Замечу, что старший писарь приравнивался к старшему унтер-офицеру в строевых частях, и нередко на эту должность назначались вольноопределяющиеся. Назначение старшим писарем можно расценить как доказательство того, что образование у Ежова было значительно выше, чем начальное. С середины 1915 года его биография уже в достаточной мере документирована. Что же касается предшествовавшей биографии Ежова, то здесь пока что надежно документированным остается только дата и место его рождения. Остается надеяться, что дальнейшие поиски в литовских и российских архивах позволят выявить новые документы, относящиеся к дореволюционной биографии «железного» наркома.

распечатать Обсудить статью
Источники
  1. Изображения для анонса материала на главной странице и для лида: wikipedia.org
  2. Литовский государственный исторический архив
  3. Н.Петров, М.Янсен. «Сталинский питомец» – Николай Ежов», М., 2009