• 8 Августа 2018
  • 1920
  • Оля Андреева

Факультатив по истории. «Мне нужно людей, готовых на все для меня!»

Дневники и мемуары никогда не служили для серьезных историков надежными источниками информации, но всегда были любимы «простыми» читателями. Примером того, как легко искажаются факты в воспоминаниях современников, служит малоизвестный случай, произошедший однажды с Федором Михайловичем Достоевским в редакции журнала «Гражданин».

Читать

«Федор Михайлович как-то раз, накануне выпуска номера в свет, пришел в типографию позже обыкновенного; корректура давно ожидала его; корректорша, я и дежурные наборщики скучали от бездействия, не имея права уйти из типографии, так как дело наше было еще не вполне окончено. Принимаясь за чтение корректуры, Федор Михайлович попросил меня набрать принесенный им небольшой клочок текста, заключавший в себе какое-то иностранное известие. В то время он сам вел иностранный отдел в журнале под рубрикою «Иностранные события», поэтому, зная хорошо содержимое отдела, тотчас же указал и место в сверстанном листе, где требовалось вставить данное известие.

Набрать клочок можно было очень скоро, но чтобы поместить его в указанном месте, надо было переверстать целый лист (восемь страниц по два столбца в странице), чтобы вместить посредством так называемого сжатия набора, так как Федор Михайлович не находил ничего такого в тексте, что не жалко было бы выбросить наместо вставки. Известие, о котором шла речь, было ничтожно по своему значению и отличалось только новизною; очевидно было, что Федору Михайловичу хотелось только придать им свежести завтрашнему номеру. Между тем, принимая во внимание, что после переверстки должна следовать опять корректура для проверки произведенной переверстки, я предвидел затяжку дела в долгую, как говорится, очень спешить и все-таки с риском опоздать выпуском номера газеты. Я поставил Федору Михайловичу на вид свои соображения с целью склонить его или на отмену вставки, или на облегчение ее посредством вымарки соответственной величины.

- Оно конечно, можно бы обойтись и без вставки — известие не важно, — но все-таки лучше было бы для журнала поместить его, чтобы хоть что-нибудь свежее было, а то ведь у нас ничего нового нет, — ответил мне Федор Михайлович.

- Извините мне, Федор Михайлович, — возразили, — но ведь всех новостей вы все-таки не поместите, множество их все-таки останется не помешенным, так велика ли важность, если одним известием будет у нас больше или меньше, а аккуратный выход номера для журнала очень важен… Если вы требуете этого, то, конечно, я обязан исполнить ваше требование, но если можно обойтись без усложнения дела, то я прошу вас, Федор Михайлович, обойтись.

Федор Михайлович отменил тогда вставку и вообще в тот раз, вопреки своему обыкновению, скоро отчитал корректуры и ушел из типографии, сухо попрощавшись со мною».

фото 2.jpg
Изображение: pinterest.com

Так описал произошедшее типографский наборщик журнала, Михаил Александров. Казалось бы, ничего особенного, обыкновенная история. Однако присутствовавшая при этой сцене корректор вспоминает ее совсем иначе:

«Это было 12-го июня, вечером, накануне выхода нумера, когда журнал уже печатался. Дело происходило в конторе при мне и при Крейтенберге.

- Воля ваша, — говорил Федору Михайловичу метранпаж, — но только поместить эту статью я теперь никак не могу. Иначе придется весь набор вынимать с машины, снова верстать — и мы опоздаем.

Но Федор Михайлович требовал, «чтобы без всякой переверстки вошло»!

Метранпаж усмехнулся.

- То есть как же это без всякой переверстки? Ведь в листе-то печатном определенное количество букв: куда же я втисну новый набор, когда лист у меня заполнен сполна?

- Знать ничего не хочу! — по-барски крикнул Федор Михайлович, и глаза его надменно сузились, все лицо помертвело, губы задергала судорога. Пристукивая по столу крепко зажатыми пальцами, он хрипло, растягивая слова, произнес: — Хоть на стене, хоть на потолке, а чтоб было мне напечатано!

- Ну, от таких чудес я отказываюсь! — с спокойным достоинством ответил М. А. Александров. — Я не бог. Я на потолке или на стене верстать не умею. Воля ваша!

- А не умеете, так я себе другого метранпажа найду, который сумеет!

- И потрудитесь найти другого! А я не могу! — говорил, уходя, г. Александров.

А Федор Михайлович, задыхаясь от волнения, кричал ему вслед:

- И найду! и найду! Мне нужно людей, готовых на все для меня, преданных мне собачьей преданностью… таких, на которых я могу всегда положиться… А это ни на что не похоже! Какой-нибудь метранпаж и вдруг смеет указывать мне, редактору, что можно и чего нельзя!.. Я этого никогда не позволю!

…и Федор Михайлович, взяв бланковый листок, тут же написал, что просит дать ему другого метранпажа, «так как этот грубит и отказывается работать»».

Ссора эта окончилась мирно. Метранпаж не был уволен и еще долго сохранял с Достоевским приятельские отношения. Но остается только догадываться, сколько ещё историй вот так (не)преднамеренно исказили в своих книгах рассказчики, и что же все-таки есть мемуары на самом деле — правда или вымысел?

Источник: «Ф. М. Достоевский в воспоминаниях современников», том второй, составитель А. Долинин.

Изображение анонса: culture.ru
Изображение лида: soyuz.ru

распечатать Обсудить статью