В эпоху великих географических открытий англичане были в постоянном поиске новых рынков — надо было успевать в ускорившейся в Европе погоне за богатствами. В 1553 г. они снарядили экспедицию для исследования северных вод и земель. Так капитан Ричард Ченслер попал в Россию, был принят царём и познакомился с нравами тех, кого он сначала назвал «русскими варварами». Он и его спутники нашли немало интересных, достойных зависти и лучших, чем в Англии порядков. Обо всём этом он написал в «Книге о великом и могущественном царе России».

В мае 1553 г. из Англии отплыли три корабля под начальством Хью Уиллоуби, чтобы найти новые земли для торговли и наладить с их народами отношения. До России доплыл только один — «Эдуард Бонавентура» («Эдуард Благое дело») под командованием Ричарда Ченслера. Два других несчастных корабля были отнесены в Белое море. Как сообщает Двинская летопись, год спустя их, затёртые льдами, нашли местные карелы: «Стоят на якорях в становищах, а люди на них все мертвы и товаров на них много».

Потеряв их и ещё надеясь, что товарищи вскоре найдутся, Ченслер и его команда в 27 человек продолжили путешествие. В августе 1553 г. они высадились на русской земле у устья Северной Двины и вскоре были приглашены царём Иваном Васильевичем в Москву.

[Сборник: Иван Грозный]

В столице Ченслер и несколько его спутников пробыли 8 месяцев. Об этом городе и его народе у англичан осталось немало впечатлений. Вот что среди прочего писал Ричард о своей поездке.

«Русские люди находятся в великом страхе и повиновении»

«Россия изобилует землёй и людьми и очень богата теми товарами, которые в ней имеются. […] Земля вся хорошо засеяна хлебом, который жители везут в Москву в таком громадном количестве, что это кажется удивительным. Каждое утро вы можете встретить от семисот до восьмисот саней, едущих туда с хлебом, а некоторые с рыбой. […] Сама Москва очень велика. […] Но она построена очень грубо и стоит без всякого порядка. Все дома деревянные, что очень опасно в пожарном отношении. Есть в Москве прекрасный замок, высокие стены которого выстроены из кирпича. Говорят, что стены эти толщиною в 18 футов, но я не верю этому, они не кажутся такими. […] Царь живёт в замке, в котором есть 9 прекрасных церквей и при них духовенство. Я не буду описывать их зданий и сооружений и оценивать их крепости, потому что у нас в Англии замки лучше во всех отношениях. Впрочем, московские крепостные сооружения хорошо снабжены всевозможной артиллерией».

[Сборник: Московский Кремль]

«Этот князь [Иван Васильевич] — повелитель и царь над многими странами, и его могущество изумительно велико. Он в состоянии выставить в поле 200 или 300 тысяч человек, и если он идёт сам походом, то оставляет на всех границах своего государства немалое число воинов. […] Все его воины — конные. Пехотинцев он не употребляет, кроме тех, которые служат в артиллерии, и рабочих; […] Сам великий князь снаряжается свыше всякой меры богато; его шатер покрыт золотой или серебряной парчой и так украшен каменьями, что удивительно смотреть. Я видал шатры королевского величества Англии и французского короля, которые великолепны, но всё же не так, как шатёр московского великого князя. А когда русских посылают в далёкие чужеземные страны или иностранцы приезжают к ним, то они выказывают большую пышность. […] Я никогда не слыхал и не видел столь пышно убранных людей. Но это не их повседневная одежда […], когда у них нет повода одеваться роскошно, весь их обиход в лучшем случае посредственный».

«Я думаю, что нет под солнцем людей столь привычных к суровой жизни, как русские: никакой холод их не смущает, хотя им приходится проводить в поле по два месяца в такое время, когда стоят морозы и снега выпадает более, чем на ярд. Простой солдат не имеет ни палатки, ни чего-либо иного, чтобы защитить свою голову […]; а если пойдёт снег, то воин отгребает его, разводит огонь и ложится около него. Так поступает большинство воинов великого князя за исключением дворян, имеющих особые собственные запасы. Однако такая их жизнь в поле не столь удивительна, как их выносливость, ибо каждый должен добыть и нести провизию для себя и для своего коня на месяц или на два, что достойно удивления. […] Я спрашиваю вас, много ли нашлось бы среди наших хвастливых воинов таких, которые могли бы пробыть с ними в поле хотя бы только месяц. Я не знаю страны поблизости от нас, которая могла бы похвалиться такими людьми […]. Что могло бы выйти из этих людей, если бы они упражнялись и были обучены строю и искусству цивилизованных войн. Если бы в землях русского государя нашлись люди, которые растолковали бы ему то, что сказано выше, я убеждён, что двум самым лучшим и могущественным христианским государям было бы не под силу бороться с ним».

«Можно сказать, что русские люди находятся в великом страхе и повиновении, и каждый должен добровольно отдать своё имение, которое он собирал по клочкам и нацарапывал всю жизнь, и отдавать его на произволение и распоряжение государя. О, если бы наши смелые бунтовщики были бы в таком же подчинении и знали бы свой долг к своим государям! Русские не могут говорить, как некоторые ленивцы в Англии: «Я найду королеве человека, который будет служить ей за меня», или помогать друзьям оставаться дома, если конечное решение зависит от денег. Нет, нет, не так обстоит дело в этой стране; они униженно просят, чтоб им позволили служить великому князю, и кого князь чаще других посылает на войну, тот считает себя в наибольшей милости у государя. Если бы русские знали свою силу, никто бы не мог соперничать с ними, а их соседи не имели бы покоя от них. Но я думаю, что не такова божья воля: я могу сравнить русских с молодым конём, который не знает своей силы и позволяет малому ребёнку управлять собою и вести себя на уздечке, несмотря на всю свою великую силу; а ведь если бы этот конь сознавал её, то с ним не справился бы ни ребёнок, ни взрослый человек».

«Гораздо веселее жить в тюрьме»

«Русские законы о преступниках и ворах противоположны английским законам. По их законам они не могут повесить человека за первое преступление, но они могут долго держать его в тюрьме, часто бить его плетьми и налагать на него другие наказания […]; Если это вор или мошенник, каких здесь очень много, то если он попадётся во второй раз, ему отрезают кусок носа, выжигают клеймо на лбу и держат в тюрьме, пока он не найдёт поручителей в своём добром поведении. А если его поймают в третий раз, то его вешают. Но и в первый раз его наказывают жестоко и не выпускают, разве только у него найдутся добрые друзья или какой-нибудь дворянин пожелает взять его с собой на войну […]. Русские по природе очень склонны к обману; сдерживают их только сильные побои.

Точно так же от природы они привыкают к суровой жизни, как в отношении пищи, так и в отношении жилья. Я слышал, как один русский говорил, что гораздо веселее жить в тюрьме, чем на воле, если бы только не подвергаться сильным побоям. Там они получают пищу и питьё без всякой работы, да ещё пользуются благотворительностью добрых людей, а на свободе они не зарабатывают ничего.

Бедняков здесь неисчислимое количество, и живут они самым жалким образом. Я видел, как они едят селёдочный рассол и всякую вонючую рыбу. Да и нет такой вонючей и тухлой рыбы, которую бы они не ели и не похваливали, говоря, что она гораздо здоровее, чем всякая другая рыба и свежее мясо. По моему мнению, нет другого народа под солнцем, который вёл бы такую суровую жизнь».

«Подьячие удивительно умеют чёрное делать белым и белое — чёрным»

Второй капитан корабля Ченслера Климент Адамс тоже писал о русских законах: «У русских нет величайшего из республиканских зол — законников, а каждый за себя адвокат […]. Император сам разбирает споры, особенно важнейшие, и, рассмотревши дело, произносит приговор. Нужно сказать, что Русский Князь решает тяжбы с необыкновенным беспристрастием: в верховном правительственном лице это заслуживает, по моему мнению, величайшую похвалу. Впрочем, как бы ни было свято намерение Князя, подьячие удивительно умеют чёрное делать белым и белое — чёрным; зато уж, если будут уличены, наказываются весьма строго. […] Если кого поймают в воровстве, то заключают в тюрьму и секут розгами. За первую вину не вешают, как у нас, и это называют законом милосердия. Кто попадётся в другой раз, тому отрезывают нос и клеймят лоб; за третью вину вешают. Вытаскивающих из карманов кошельки так много, что если б правосудие не преследовало их со всей строгостью, от них не было бы проходу».

Результат экспедиции

Согласно Двинской летописи, Иван Грозный «королевенного посла Рыцарта и гостей [прим.: то есть купцов] английской земли пожаловал, в своё государство российской с торгом из-за меря на кораблях им велел ходить безопасно и дворы им покупать и строить невозбранно». Так были завязаны торговые отношения с Англией.

В Лондоне прибывшего Ченслера приняли тепло, так как перед англичанами открылись прекрасные торговые перспективы. В 1555 г. была открыта Московская компания, которая уже вскоре активно начала торговать с Россией — привозили сукна, оружие, серу и селитру, необходимые для изготовления пороха, свинец и другие металлы, покупали у русских лён, сало, воск, меха и канаты, ценные для английского кораблестроения. И русские, и англичане начали ближе узнавать друг друга.

Источники

  • Ченслер Р. Книга о великом и могущественном царе России. 1553. / Пер. 1937 г.
  • Адамс К. Английское путешествие к московитам. 1553. / Пер. 1937 г.;

Сборник: Юрий Гагарин

Первый космонавт, чей полёт 12 апреля 1961 года открыл новую эру — космическую.

Рекомендовано вам

Лучшие материалы