• 28 Июня 2017
  • 6541
  • Документ

«Я советской власти не враг»

28 июня 1923 года на страницах газеты «Известия» появилось обращение патриарха Тихона к верующим. В этом послании священнослужитель заявил о признании и поддержке большевиков. «Пусть все заграничные и внутренние монархисты и белогвардейцы поймут, что я Советской власти не враг. Я понял всю ту неправду и клевету, которой подвергается Советская власть со стороны ее соотечественных и иностранных врагов», – писал Тихон. Также патриарх отмечал, что слухи о том, будто чекисты пытали его при помощи электричества, – «сплошная ложь». 

Читать

28 июня 1923 г.

Божиею милостью Патриарх Московский и всея России Смиренный Тихон архипастырям, пастырям и пасомым Православной Церкви Российской

Благодать вам и мир от Господа да умножатся

Более года прошло, как вы, отцы [и] братья, не слышали слова моего… Тяжелое время переживали мы, и особенно тяжесть эта сильно сказывалась на мне в последние месяцы. Вы знаете, что бывший у нас Собор месяц тому назад постановил лишить меня не только сана Патриарха, но даже монашества, как «отступника от подлинных заветов Христа и предателя Церкви». Когда депутация Собора 8 мая объявила мне такое решение, я выразил протест, так как признал приговор неправильным и по форме, и по существу. По апостольскому правилу 74, епископ зовется на суд епископами; если он не послушает, зовется вторично через посылаемых к нему двух епископов; если опять не послушает, зовется в третий раз через двух, и, когда не явится, Собор произносит о нем решение, и он да не мнится выходу имети, бегая от суда. А меня не только не звали на суд, а даже не извещали о предстоящем суде, без чего формально и приговор не имеет силы и значения. Что касается существа дела, то мне ставят в вину, будто «я всю силу своего морального и церковного авторитета направлял на ниспровержение существующего гражданского и общественного строя нашей жизни». Я, конечно, не выдавал себя за такого поклонника Советской власти, какими объявляют себя церковные обновленцы, возглавляемые нынешним Высшим Церковным Советом, но зато я и далеко не такой враг ее, каким они меня выставляют. Если я первый год существования Советской власти допускал иногда резкие выпады против нее, то делал это вследствие своего воспитания и господствовавшей на бывшем тогда Соборе ориентации. Но со временем многое у нас стало изменяться и выясняться, и теперь, например, приходится просить Советскую власть выступить на защиту обижаемых русских православных в Холмщине и Гродненщине, где поляки закрывают православные церкви. Я, впрочем, еще в начале 1919 года старался отмежевать Церковь от царизма и интервенции, а в сентябре того же 1919[-го] выпустил к архипастырям и пастырям воззвание о невмешательстве Церкви в политику и о повиновении распоряжениям Советской власти, буде они не противны вере и благочестию. Посему, когда нами узналось, [что] на Карловацком Соборе в ноябре 1921 года большинство вынесло решение о восстановлении династии Романовых, мы склонились к меньшинству о неуместности такого решения. А когда 6 марта 1922 года стало нам известно обращение Президиума Высшего Церковного Управления за границей о недопущении русских делегатов на Генуэзскую конференцию, мы упразднили самое это Управление, учрежденное с благословения Константинопольского Патриарха. Отсюда видно, что я не такой враг Советской власти и не такой контрреволюционер, как меня представляет Собор.

Все это, конечно, мною было бы раскрыто на Соборе, если бы меня туда позвали и спросили, как и следовало, чего, однако, не сделали. Вообще о Соборе не могу сказать похвального и утешительного. Во-первых, состав епископов его кажется мне странным. Из 67 прибывших архиереев мне ведомы человек 10—15. А где же прежние? В 16-м правиле двухкратного Константинопольского Собора говорится: «По причине случающихся в Церкви Божией распрей и смятений необходимо и сие определить: отнюдь да не поставляется епископ в той церкви, которой предстоятель жив еще и пребывает в своем достоинстве, разве сам добровольно отречется от епископства. То надлежит прежде привести к концу законное исследование вины, за которую он имеет удален быть, и тогда уже, по его низложении, вывести на епископство другого, вместо его». А у нас просто устраняли и назначали других, часто вместо выборных.

Во-вторых, как на бывшем Соборе, так и в Пленуме Высшего Церковного Совета входят только «обновленцы», да и в Епархиальном Управлении не может быть член, не принадлежащий ни к какой из обновленческих групп (§ 7). Это уже «насилие» церковное… Кто и что такое церковные «обновленцы»? Вот что говорил о них еще в 1906 г[оду] мыслитель, писатель, ставший впоследствии священником, Вас. Свенцицкий: «Современное церковное движение можно назвать либеральным христианством, а либеральное христианство только полуистина. Душа, разгороженная на две камеры — религиозную и житейскую, не может целиком отдаться ни служению Богу, ни служению шру. В результате получается жалкая полуистина, тепло-прохладное либеральное христианство, в котором нет ни правды Божией, ни правды человеческой. Представители этого христианства лишены религиозного энтузиазма, среди них нет мучеников, обличителей пороков. И союз церковно-обновленных — это не первый луч грядущей апокалипсической жены, облеченной в союзе, а один из многих профессиональных союзов, и я убежден, — говорит Свенцицкий, — что настоящее религиозное движение будет не это и кажется оно совсем не так» (Вопросы религии. 1906. Вып. 1. С. 5—8).

И с этим нельзя не согласиться, если обратить внимание на то, что занимает наших обновленцев, что интересует их, к чему они стремятся. Прежде всего — выгоды, чины, награды. Несогласных с ними стараются устранить, создают себе должности и титулы, называют себя небывалыми митрополитами всея России, архипресвитерами всея России, из викарных поспешают в архиепископы… И пусть бы дело ограничивалось названиями. Нет, оно идет дальше и серьезнее. Вводится женатый епископат, второбрачие духовенства вопреки постановлениям Трульского собора, на что наш Поместный собор не имеет права без сношения с восточными патриархами, причем выражающие «против» лишаются слова. Будем уповать, что и у нас, как говорится в послании восточных патриархов, «хранитель благочестия есть тело церковное, т. е. народ», который не признает таких постановлений бывшего Собора.

Из постановлений его можно одобрить и благословить введение нового стиля календарного и в практику церковную. Об этом мы еще вопрошали Константинопольского патриарха в 1919 году, а нас просят Управления автономных церквей в Финляндии, Эстляндии.

Что касается моего отношения к Советской власти в настоящее время, то я уже определил его в своем заявлении на имя Верховного Суда, который я прошу изменить мне меру пресечения, т. е. освободить из-под стражи. В том преступлении, в котором я признаю себя виновным, по существу виновно то общество, которое меня, как главу Православной церкви, постоянно подбивало на активные выступления тем или иным путем против Советской власти. Отныне я определенно заявляю всем тем, что их усердие будет совершенно напрасным и бесплодным, ибо я решительно осуждаю всякое посягательство на Советскую власть, откуда бы оно ни исходило. Пусть все заграничные и внутренние монархисты и белогвардейцы поймут, что я Советской власти не враг. Я понял всю ту неправду и клевету, которой подвергается Советская власть со стороны ее соотечественных и иностранных врагов и которую они устно и письменно распространяют по всему свету. Не минули в этом обойти и меня: в газете «Новое время» от 5 мая за № 606 появилось сообщение, что будто бы мне при допросах чекистами была применена пытка электричеством. Я заявляю, что это сплошная ложь и очередная клевета на Советскую власть.

Бог мира и любви да будет с вами.

Патриарх Тихон

Опубликовано: Русские патриархи ХХ века. Судьбы Отечества и Церкви на страницах архивных документов. Москва. Издательство РАГС. 1999. Стр. 110−112.

распечатать Обсудить статью