• 12 Июня 2017
  • 6849
  • Рукопись

«Я чуть не упала в обморок от страха, что случайный незнакомец обнаружит нас»

12 июня 1929 года родилась Анна Франк, дневник которой стал мировым бестселлером. Она во время нацистского террора вместе со своей семьей скрывалась в Нидерландах. Сначала девочка писала только для себя, пока весной 1944-го не услышала по радио выступление министра образования Нидерландов. Тот сказал, что все свидетельства голландцев периода оккупации должны стать всенародным достоянием. Под впечатлением от этих слов Анна решила после войны издать книгу, в основу которой лег бы ее дневник. Она стала переписывать свои заметки, подвергая их литературной обработке. Последняя запись датирована 1 августа 1944 года. В феврале 1945-го Анна скончалась от тифа. Единственным выжившим в семье был отец девочки Отто Франк.  

Отрывки из дневника, который был переведен на 67 языков мира и включен в список наследия ЮНЕСКО «Память мира»:

Читать

Вторник, 20 октября 1942 г.

Дорогая Китти!

У меня до сих пор дрожат руки, хотя уже два часа прошло после того
ужаса, который мы здесь пережили. Должна сообщить тебе, что в нашем доме пять огнетушителей на случай пожара. И вот умники снизу не предупредили нас, что придет слесарь или не знаю, как его назвать, в общем, какой-то господин, чтобы зарядить эти аппараты. Так что мы не соблюдали тишины, пока не услышали стука молотка как раз у входа в наше Убежище. Я сразу предположила, что это слесарь, и предупредила Беп, которая зашла к нам в обеденный перерыв, чтобы та не спускалась вниз. А мы с папой стали прислушиваться, когда же тот человек уйдет. А он, поработав четверть часа, положил молоток и другие инструменты на шкаф (так нам показалось по звукам) и постучал в нашу дверь! Мы побелели от ужаса. Значит, он что-то услышал, и подозревает, что за дверью скрыта какая-то тайна! А стук продолжался, более того, дверь явно трясли, толкали, тянули на себя.

Я чуть не упала в обморок от страха, что случайный незнакомец обнаружит нас здесь. Казалось, что прошла вечность, как тут мы услышали голос господина Кляймана: «Открой те же, это я!» Мы открыли. Оказалось, что произошло следующее: нашу дверь заело, вот никто и не мог попасть к нам, чтобы предупредить о слесаре. Как только тот спустился вниз, Кляйман снова стал пытаться открыть дверь, а потом постучал. С каким облегчением мы вздохнули! А между тем, господин, якобы ломившийся в нашу дверь, рос и рос в нашем воображении и превратился в итоге в страшного великана и последнего злодея! К счастью, все закончилось благополучно.

Понедельник прошел очень весело. Мип и Ян остались у нас ночевать. Мы с Марго перебрались на одну ночь к папе и маме, чтобы уступить нашу спальню чете Гиз. Накануне мы шикарно поужинали. Вот только маленькая неприятность нарушила наш пир: перегорела папина лампа, что привело к короткому замыканию, и мы в одно мгновение оказались в темноте! Что же делать? Новые пробки в доме-то были, но установить их надо было внизу на складе, в кромешной тьме. Однако наши мужчины решились на это, и вскоре снова зажглась наша праздничная иллюминация.

Утром я встала очень рано. Ян к тому времени был уже одет, ему нужно было в пол девятого уйти, поэтому в восемь он завтракал. А Мип одевалась, и когда я зашла к ней, она еще стояла в одной рубашке. У нее такие же шерстяные брюки, в каких я раньше ездила на велосипеде. Мы с Марго тоже быстро оделись и пришли наверх раньше обычного. После уютного завтрака Мип спустилась в контору. Дождь лил, как из ведра, и она была очень рада, что ей не пришлось катить на работу на велосипеде. Потом мы с папочкой убрали постели, и я выучила пять неправильных французских глаголов. Прилежная ученица, не находишь?

Марго и Петер читали в нашей комнате, Муши был тут же на диване. И я присоединилась к ним с моей французской грамматикой, а потом читала «Леса поют вечно». Это прекрасная книга, хотя на свой особый лад, жаль, что я ее почти кончила.

Анна

Среда, 10 марта 1943 г.

Дорогая Китти!

Вчера вечером у нас случилось короткое замыкание, а на улице стреляют непрерывно. К стрельбе и воздушным налетам никак не могу привыкнуть и каждый раз ищу защиты в постели у папы. Наверно, думаешь, что я совсем ребенок, но попробовала бы ты испытать это сама: за грохотом канонады не слышно собственного голоса. Наша фаталистка миссис Бефербрук чуть не расплакалась и все шептала: «О, как ужасно громко они стреляют». Лучше бы просто призналась, что ей страшно.

При свете свечей все кажется не так жутко, как в темноте. Я дрожала, словно в лихорадке и умоляла папу зажечь свечку. Но он оставался неумолимым, и мы продолжали сидеть без света. Тут раздался треск пулеметов, это в десять раз ужаснее, чем зенитки. Тогда мама вскочила с постели и к неудовольствию Пима зажгла большую свечу. В ответ на его ворчание она сказала: «Ты считаешь, что Анна — бывалый солдат? И достаточно об этом!»

Рассказывала ли я о других страхах госпожи Ван Даан? Поскольку я даю тебе полный отчет о наших приключениях в Убежище, ты должна знать и о них. Недавно ночью госпоже послышался подозрительный шум наверху. Она, конечно, решила, что это воры, и казалось, даже различала их громкое топанье. В испуге она разбудила мужа. Почему-то именно в этот момент воры исчезли, и единственные звуки, которые услышал господин Ван Даан, было испуганное биение сердца фаталистки. «О, Путти (домашнее прозвище Ван Даана)! Они, конечно, стащили колбасу и фасоль. А Петер? Он все еще у себя в постели?» «Ну, уж Петера они точно не украли, спи, пожалуйста, и не нервничай понапрасну!». Но мадам так и не сомкнула глаз.

А несколько дней спустя все верхнее семейство было разбужено таинственным шумом. Петер поднялся с фонарем на мансарду, и что обнаружил там? Полчище больших крыс! Ясно, какие воры нас посещают! Теперь, чтобы по ночам избавиться от непрошеных гостей, мы укладываем Муши спать на чердаке.

Несколько дней назад Петер поднялся вечером на мансарду за старыми газетами. Для опоры он машинально ухватился рукой за край люка. И… от боли и испуга чуть не свалился с лестницы. Оказывается, он положил руку на большую крысу, а она его укусила. В окровавленной пижаме, бледный, как платок, на дрожащих ногах он вернулся в гостиную. Да, не очень приятно погладить крысу, а потом быть укушенным ею. Вот наваждение!

Анна


распечатать Обсудить статью