• 18 Февраля 2017
  • 13267
  • Юлия Дерябина

Страдающее от ядов Средневековье

В эпоху борьбы за власть, раздирающей общество, разнузданных бесчинств, колдовства и рыцарской доблести место коварным убийствам нашлось довольно легко. Как позднее скажет профессор Франк Коллар в своей книге «История отравлений. Власть и яды», «Дамоклов меч превратился в пузырек с ядом».

О политическом использование ядов в Средневековье принято слагать легенды. О реальных масштабах влияния отравы на жизни и умы людей того времени можно судить по записям хронистов, догадкам и домыслам современников. Что могло быть, чего не было и как это происходило?

Медиевисты долгое время считали варварские идеологические и политические традиции оторванными от римских, тем не менее некоторые элементы культуры от павшей империи королевства унаследовали и смогли перенять. По стопам античности в письменных источниках продолжали встречаться упоминания о яде и его жертвах. На рассвете Средневековья изменения коснулись действующих лиц: с главных ролей фокус переместился на второстепенных персонажей политической игры. К примеру, соратник короля Франков Теодоберта I Секундин на манер античного героя выпил яд, осознав безвыходность своего положения — неминуемую гибель от рук сына убитого противника.

Исконно женское ремесло

Образ женщины-отравительницы, неизменно ассоциирующийся со Средневековьем, тоже вышел из древней культуры. У прекрасных римлянок яд был в ходу, о чем около 1200 г. писал английский клирик Готье Мап: «Ливия убила своего мужа, потому что она его слишком ненавидела, Люцилия — своего, потому что она его слишком любила».

Подобно своим предшественницам, средневековые дамы нередко прибегали к ядам в разрешении насущных вопросов как личного, так и государственного характера. Во времена политических столкновений франков и лангобардов, например, именно женщины использовали склянки с ядом. Тем не менее рекордсменами в совершении «убийств без клинка» они не стали, звание отошло церковникам, о деянии которых дальше речь пойдет подробнее.

Клеймили дев отравительницами, в первую очередь, исходя из теологических книг. Первая женщина Ева отравила Адама — так осмысливается первородный грех в Библии. Подогревали недоверие и социальные нормы, по которым прелаты и дамы не могли применять силу. Как альтернатива мечу, яд же служил превосходным оружием для избавления от врагов без пролития крови.

медичи.jpg
Франсуа Клуэ. Портрет Екатерины Медичи, ок. 1555 г.

Убийства совершались в основном из-за непреодолимой cupiditas dominandi (жажды власти). Наиболее известную королеву со склонностью к использованию ядов в литературе представил Александр Дюма. Вдова Генриха XI Екатерина Медичи умело устранила королеву Наварры Жанну д’Альбре накануне свадьбы ее сына с принцессой Маргаритой — перчатки несчастной женщины были отравлены. За свою жизнь Екатерина Медичи «удостоила вниманием» многих протестантов. Вера в собственное величие позволила ей как-то похвасталась перед королем, что она сможет кого угодно «убить, не нанося удара».

Папы venefici и victima (отравители и жертвы)

Мир священнослужителей времен феодализма стал благоприятной средой для развития смертоносного искусства безоружных. Религиозные догмы запрещали духовным лицам носить оружие. Цитата же из «Декрета Трациана» — «церковь испытывает отвращение к крови» — вошла в общее употребление и повторялась как непреложная истина специалистами по каноническому праву. Пролитие же крови формально не противоречит лицемерной практике ядоварения.

рипли.jpg

Григорианская реформа Церкви встретила волну недовольства со стороны всех слоев населения, породив тем самым серию покушений на жизнь епископа Франции. С конца XI до начала XIII веков выявляются четыре попытки отравления ядом. Его находили в чаше с причастием или в дароносице, а оставшиеся в живых клирики чудесным исцелением подтверждали свою святость. Чтобы избежать непоправимого, церковную утварь приказали пробовать другим.

Угроза яда в позднем Средневековье становится фобией понтификов. Дабы обезопасить себя, Папы изучают трактаты о противоядиях, скупают рекомендуемые предметы для распознавания ядов, в том числе и бивни нарвала под видом рога единорога. На Новый год дарили лангье — подставку для «змеиных зубов». Проверялось блюдо прикосновением этих предметов.

борджиа.jpg
Дж. Кольер. «Бокал вина от Чезаре Борджиа» (1893)

Кроме пострадавших от яда среди церковников встречались примеры и беспощадных отравителей. Папа Александр VI прославился как «серийный отравитель», чем окончательно подорвал авторитет католической церкви. Вместе со своим сыном Чезаре Борджиа, преследуя исключительно семейные цели, раз за разом по отлаженной схеме избавлялся от неугодных кардиналов. Получая приглашение на обед, «быки» вручали яд несчастному через собственного слугу. Уловка заключалась в непреложном правиле: в присутствии Папы полагалось предварительно пробовать исключительно блюдо Папы. Последней жертвой Александра VI стал он сам — по ошибки он выпил бутылку вина, предназначенную для кардинала Адриана Кастеллези де Сорнето. Существует также версия, что причиной смерти послужила малярия.

В период Средневековья заметен кризис роста политических систем, шаткость положения на пороге становления абсолютизма, что проявляется и в разговоре о ядах. Они применялись как средство воздействия, ведь обвинение в отравлении способствовало дискредитации противника. На это уповала элита, чем разрушала веру в святость государственного управления. А затем наступила эра пороха, смешав карты верхушки окончательно.