• 4 Сентября 2016
  • 51805

Цена победы. Советские и немецкие танковые асы

Когда речь заходит об асах Второй мировой войны, то обычно вспоминают летчиков. Однако роль бронетехники и танковых войск в этом крупнейшем вооруженном конфликте также нельзя недооценивать. Были асы и среди танкистов. Историк Михаил Барятинский вспоминает, как сражались, умирали и побеждали лучшие танковые асы Гитлера и Сталина.
Читать

Статья основана на материале передачи «Цена победы» радиостанции «Эхо Москвы». Эфир провели Дмитрий Захаров и Виталий Дымарский. Полностью прочесть и послушать оригинальное интервью можно по ссылке.


В России о советских героях-танкистах знают куда меньше, чем о немецких танковых асах. И немудрено. На Западе за послевоенные годы было опубликовано множество книг о подвигах героев панцерваффе. В нашей стране о наших — всего несколько. А между тем именно советские танкисты внесли решающий вклад в нашу Победу.


Танковый экипаж Дмитрия Лавриненко (крайний слева), октябрь 1941 года

Танковый экипаж Дмитрия Лавриненко (крайний слева), октябрь 1941 года

Танкистом № 1 в Красной армии считается командир роты 1-й гвардейской танковой бригады гвардии старший лейтенант Дмитрий Лавриненко. По разным данным, он уничтожил либо 52, либо 47 немецких танков, причем за очень короткий период времени — в конце 1941 года Лавриненко погиб.

Несколько слов по поводу учета персональных танковых побед. В советских танковых войсках никакой официально утвержденной системы подтверждения побед не было. В немецких, кстати, тоже (в отличие от авиации). Существовал только один умозрительный критерий — честь офицера, которая во многих случаях подводила многих немецких танковых асов, приписывавших себе подчас достаточно приличное количество побед.


Возвращаясь к нашему главному танковому асу, следует отметить, что Лавриненко являл собой типичный пример грамотного, опытного кадрового танкиста, который очень четко знал недостатки своей машины (воевал он на танке Т-34) и в соответствии с этим строил всю тактику действий. И надо сказать, что она приносила успех.

Среди мастеров танкового боя Германии, воевавших на Восточном фронте, были такие, чей боевой счет приближался к двум сотням. Рекорд по количеству побед (около 170 советских танков и самоходных артиллерийских установок) принадлежит фельдфебелю Курту Книспелю. Второй в списке — Мартин Шройф, на счету которого 161 победа. Пятерку танкистов-рекордсменов замыкает небезызвестный Михаэль Виттман, прославившийся в бою у Виллер-Бокажа.


Михаэль Виттман со своим экипажем на севере Франции, май 1944 года

Михаэль Виттман со своим экипажем на севере Франции, май 1944 года

Подвиг еще одного танкиста, советского аса Зиновия Колобанова, вообще вошел в Книгу рекордов Гинесса: 20 августа 1941 года экипаж КВ-1 под его командованием уничтожил в одном бою 22 немецких танка.

Зиновий Колобанов был кадровым танкистом. Осенью 1939 года, когда началась Советско-финляндская война, он командовал танковой ротой в 20-й тяжелой танковой бригаде. Прошел от границы до Выборга, трижды горел. За прорыв линии Маннергейма Колобанову присвоили звание Героя Советского Союза. Только награду вручить не успели. В ночь с 12 на 13 марта 1940 года был подписан мирный договор между СССР и Финляндией. Узнав об этом, солдаты двух ранее противостоящих армий устремились навстречу друг другу для «братания». Не все командиры и политработники смогли удержать своих бойцов от этого шага. Начальников строго наказали. Среди них оказался и Зиновий Колобанов. Последовали арест, трибунал, лагерь.

Когда началась Великая Отечественная война, о Колобанове вспомнили и вновь призвали в ряды Красной армии. Восстановленный в офицерском звании, правда, рангом ниже, лишенный всех своих боевых наград, пробыв на переподготовке всего ничего, он прибыл в 1-ю танковую дивизию Ленинградского военного округа.


18 августа командир 3-й танковой роты 1-го танкового батальона 1-й Краснознаменной танковой дивизии старший лейтенант Зиновий Колобанов лично от командира дивизии Баранова получил задание: перекрыть развилку дорог, идущих на Лугу и Кингисепп, и «стоять насмерть». Приказ комдива Колобанов воспринял буквально. Он сделал все грамотно: машины были закопаны (а вырыть капонир для KB — прямо скажем, труд нелегкий), позиции — и основная, и запасная — были оборудованы. Для своего танка Колобанов определил место таким образом, чтобы в секторе огня был самый длинный, хорошо открытый участок дороги.

К сожалению, нет точных данных, с каким соединением Зиновий Колобанов вошел в соприкосновение. Там могла быть и 1-я немецкая танковая дивизия, и 6-я танковая дивизия. Хотя, в общем, в той ситуации, в которую попали немцы, типаж танков особенно и не имеет значения. Первым выстрелом Колобанов практически подбил головную машину, затем сразу вторую, расстрелял концевые машины, и колонна оказалась запертой на узкой дороге, с которой съехать она уже не могла. Наши танки были замаскированы так, что немцы даже не сразу определили, откуда по ним ведется огонь. Но о том, что бой не был просто расстрелом, говорит тот факт, что длился он несколько часов, в течение которых немцы все-таки добивались попаданий в КВ, в башню, но без особого результата, хотя был разбит и прицел, и приборы наблюдения, и танкисты получили ранения.

К сожалению, в последующий боях Колобанов был ранен. Потом был госпиталь, потом опять фронт. Зиновий Григорьевич пережил войну, жил и работал в Минске. За танковый бой под Войсковицами он так и не получил звания Героя Советского Союза. Надо сказать, что и Лавриненко, нашему самому результативному танкисту, это звание было присвоено посмертно, 5 мая 1990 года.


Семья Колобановых в 1945 — 1946 годах. Фотография из семейного архива

Семья Колобановых в 1945 — 1946 годах. Фотография из семейного архива

Оценивая результативность советских и немецких танковых асов, невольно напрашивается вопрос: почему наши танкисты уступают в количестве побед? Вопрос сложный. Во-первых, конечно, нельзя сбрасывать со счетов его величество случай. Например, Лавриненко, который мог уничтожить в разы больше танков, погиб по нелепой случайности: выскочив из танка, он был убит осколком минометной мины. Конечно, нечто подобное случалось и у немцев, но все-таки…

Нельзя забывать и о разных тактиках, о разном использовании танковой техники. У нас, например, считалось, что танки с танками не воюют. Это была установка. В 1942 году был издан приказ о ведении огня из танков с хода. На эту тему велись известные разговоры: Сталин, беседуя с танковыми командирами высокого ранга, спрашивал: «Стреляют ли наши танкисты с хода?» На что ему, естественно, отвечали, что практически не стреляют, потому что огонь не прицельный, стреляют с коротких остановок. Сталин сказал: «Надо стрелять с хода. Нечего заниматься немецкими танками, ими займется артиллерия». В принципе, это диктовалось и нашими боевыми уставами, что главное назначение танков — поддержка пехоты. Основная борьба с немецкими танками возлагалась на противотанковую артиллерию. В общем-то, так и получилось: большая часть танков во Второй мировой войне, причем не только немецких, но и наших, и танков союзников была подбита именно противотанковой артиллерией.


У немцев была немного другая ситуация. Все-таки они больше и активнее использовали танки для противотанковой борьбы и в этом плане даже опередили время, потому что если взять любой наш послевоенный учебник, по которому учились офицеры в Академии, то практически первая фраза в нем будет: «Наиболее эффективным противотанковым средством является танк». К этому пришли по результатам Второй мировой войны. Немцы к этому пришли раньше, еще в ходе Второй мировой войны. То есть их танки имели более выраженные противотанковые свойства, чем танки их противников.


Танки Т-34 на сдаточной площадке Сталинградского тракторного завода, июль 1942 года

Танки Т-34 на сдаточной площадке Сталинградского тракторного завода, июль 1942 года

Вспоминая немецких и советских танкистов-асов, нельзя не сказать о машинах, на которых они одерживали свои победы. Самым лучшим советским танком, конечно, был Т-34. По эффективности, защищенности, огневым возможностям, несомненно, лидировал «Тигр». Здесь все просто: во время войны каждая страна создавала технику в рамках своих технологических возможностей, в рамках той технической культуры, которая имела место. Мы не могли создать машину, подобную «Тигру». Даже не то что «Тигру», а и более ранним немецким машинам. Мы создали то, что было нужно нам.

Т-34 был простым танком по конструкции, то есть отличался исключительной простотой и ремонтопригодностью. Это было очень важно — танк, который можно было бы производить в больших количествах на заводах с использованием малоквалифицированной рабочей силы и довольно простого оборудования, потому что с оборудованием у нас тоже были проблемы. Кроме того, армии была нужна такая машина, которую личный состав с достаточно низким уровнем подготовки мог бы без труда освоить. В этом отношении Т-34 был идеальной машиной. Производился танк в массовых количествах (больше 50 тысяч), в таких же массовых количествах и терялся.


«Тигров» было меньше — 1381 танк. Но машины эти (Т-34 и «Тигр») разного класса, сравнивать их нельзя. Вообще, немецкие танки были технологически значительно сложнее, значительно надежнее наших. Но их не могли производить в больших количествах. Немцы делали ставку на качественное превосходство.

А вот американцы смогли создать машину технологически более сложную и более надежную, чем Т-34, и одновременно производить ее в массовых количествах. Но здесь надо иметь в виду одну вещь: США создавали «Шерман» фактически во время войны, то есть с белого листа, что называется. И хотя машина получилась высокая и, как писал Герой Советского Союза Дмитрий Федорович Лоза, на льду могла и набок завалиться, но при всем при том была фантастически надежная.

распечатать Обсудить статью