• 29 Октября 2015
  • 14874

Разрушители мифов. Миф №5

Миф: в эпоху Возрождения на место Бога был поставлен человек.

Разрушает миф Александр Марков, доцент кафедры кино и современного искусства Факультета истории искусства РГГУ, историк идей, теоретик литературы.


Эпоха Возрождения — важнейший культурный поворот в истории европейской цивилизации. Действительно, зарождающееся «буржуазное» внимание к частной жизни человека совпало с необходимостью прославлять властителей нового типа, добившихся власти своими усилиями, как Медичи. Но говорить о культе человека в эпоху Возрождения нельзя.


Прежде всего, гуманизм в тогдашнем понимании мало имел отношения и к современному политическому гуманизму, и к современным гуманитарным наукам. Гуманистами назывались знатоки гуманитарных наук, умевшие находить факты и правильно их излагать. Анализ и интерпретация фактов не требовались, равно как «гуманность» понималась только в рамках цицероновской риторики — как особая форма образованности. Гуманист — это тот, для кого история, риторика и политика стоят в одном ряду, как искусства, занимающиеся вероятностью, но ведущие нас к факту: правильно писать историю, грамотно строить речь, влиять на текущие события — это были задачи одного плана, а не различного плана, как в наши дни. Работа с вероятным, силой риторики и воображения, превращение его в принудительное — вот задача ренессансного гуманиста.


Затем, атеизм в эпоху Возрождения не существовал: напротив, в эту эпоху произошло расширение числа авторитетных религиозных источников по сравнению с эпохой схоластики. Было переведено и издано античное и ближневосточное религиозное наследие, а также издаваемые и распространяемые труды отцов Церкви. Также проповедники в Италии вполне выступали как публичные политики. Поиск авторами эпохи Возрождения различных оснований и творческих возможностей этики не мог привести их к атеизму, напротив, они приходили ко все новым таинственным основаниям человеческой жизни и поступков, разве что атеизм рассматривался как одна из предельных возможностей мысли наравне с другими.


Далее, прославление человека было вовсе не формой философии человека или идеологии человечности, но формой политической саморепрезентации (публичного представления себя окружающим). Гуманист мог сам становиться властителем и нескончаемо прославлять себя, как папа Пий (Энео Сильвио Пикколомини), а властитель мог пользоваться услугами гуманистов и художников, чтоб создать свой постоянно прославляемый образ. Такое прославление человека можно сопоставить с автопортретированием, с деятельностью современных медиа, но не с идеологией, ставящей в центр человека.

Наконец, человек, который мог быть в центре внимания гуманистов — это, по заветам Цицерона, победитель, одержавший победу над всеми и, в том числе, над собой. Это тот, кто может потягаться в доблести с лучшими античными героями, кто воспитан, владеет риторикой и жестами. Ренессансный человек соответствует одновременно требованиям к «селф-мейду» (говоря современным языком) и к придворному лучших дворов. Поэтому можно сказать, что прославление человека — это часть создания нового аристократического идеала, альтернативного нормам средневековой аристократии и способного обновить политические элиты. Прославление человека вообще — это уже достижение эпохи Просвещения, доказавшей общую природу и общие основания согласия всех людей. Тогда как для Ренессанса воли разных людей могут найти только временное политическое согласие, созданное таким вождем, которого изобразил Макиавелли.