В 1983 году на экраны кинотеатров вышел художественный фильм «Грачи». В основу сценария был положен документальный судебный очерк. В том, насколько кино и жизнь разошлись, а в чём совпали, пытаются разобраться Сергей Бунтман и Алексей Кузнецов.
С. БУНТМАН: Добрый вечер! Почти все праздники уже прошли, и мы с вами сейчас, Алексей Кузнецов, Сергей Бунтман.
А. КУЗНЕЦОВ: Добрый вечер, начинаем 551-ю передачу.
С. БУНТМАН: 5−5−1. Передача 5−5−1. Хорошо. Ну, как говорится, с места в карьер?
А. КУЗНЕЦОВ: С места в карьер, да. Сегодняшняя передача будет содержать нотку ностальгии, как и положено посленовогоднему, или межновогоднему выпуску, поскольку Старый Новый год всё-таки ещё впереди, вот давайте вспомним советское время — в январе, как раз в середине января восемьдесят третьего года на экраны кинотеатров вышел фильм «Грачи» — сейчас Андрей нам покажет два варианта постера этого фильма: на одном вы видите судью в исполнении Алексея Петренко и такой, ну, на мой взгляд, не очень удачно получившийся скетч двух братьев Грачей — справа Леонид Филатов, слева, значит, его младший брат, ну, а на правом постере на первом плане следователь, который вёл это дело в кино, в исполнении блестящего актёра Анатолия Ромашина.
Прямо с самого начала, хотя тогда ещё дисклеймеры не были особенно приняты и не писали «основано на реальных событиях», но здесь создатели фильма сочли как бы за благо сразу заявить о том, что сценарий фильма основан на судебном очерке, который появился в семьдесят девятом году в «Литературной газете» и принадлежал он перу замечательной совершенно — ну, мы, мы не раз о ней говорили, основоположнице.
С. БУНТМАН: Да.
А. КУЗНЕЦОВ: Одной из основоположниц судебного очерка в «Литературной газете» Ольги Чайковской. Давайте посмотрим на кадры из этого фильма. Два из трёх главных героев — в этом фильме сошлись два замечательных актёра, два приятеля в реальной жизни, насколько я знаю, два замечательных актёра, Виталий Шаповалов играл Осадчего и Леонид Филатов играл старшего Грача. Естественно, сейчас появятся настоящие фамилии этих людей, но вот если Леонид Филатов, конечно, появлениями на экране, в общем, был избалован, можно сказать, да, во множестве ярких ролей он снялся, прекрасно был узнаваем советским зрителем и любим советским зрителем, ну, особенно, конечно, после «Экипажа», но и до «Экипажа», в общем, его узнавали хорошо, да? Экранная судьба Виталия Шаповалова какая-то не такая удачная, хотя это был замечательный актёр, один из тех, кто — на кого ходили люди в Театр на Таганке, я его…
С. БУНТМАН: На Таганке, конечно, прекрасный Шаповалов, да.
А. КУЗНЕЦОВ: Я помню его — да, помню его в роли Понтия Пилата в «Мастере и Маргарите».
С. БУНТМАН: Да.
А. КУЗНЕЦОВ: Я помню его в множестве ролей в «Десяти днях, которые потрясли мир», поскольку там каждый из актёров играл множество ролей, замечательный совершенно актёр, и в этом фильме, ну, может быть, одна из самых ярких его киношных ролей. Ну, а сейчас фотография уже не юной, но по-прежнему красивой женщины: вот Ольга Чайковская, троюродная племянница Петра Ильича Чайковского, значит, внучатая, по-моему, всё-таки.
С. БУНТМАН: Ну да.
А. КУЗНЕЦОВ: Женщина, которая не имела юридического образования: вообще она историк, она ИФЛИ закончила, и вообще-то кандидат исторических наук и автор вполне исторических академических трудов из царствования Екатерины II, но вот нашла себя она — и свою всё-таки основную, как мне представляется, славу, хотя она была ещё и писателем, писавшим художественные произведения, но всё-таки вот основную славу ей принесли её судебные очерки, потому что вот вся та блестящая команда (которую мы не раз уже вспоминали и которую не раз ещё, надеюсь, вспомним) из отдела судебного очерка «Литературной газеты», вот она начала подтягиваться, когда уже была Чайковская.
Ну, впрочем, начала она заниматься, работать в этом жанре ещё до прихода в «Литературную газету», то есть пришла, что называется, уже с готовым портфелем редакционным — взносом в редакционный портфель. И вот появляется очерк осенью семьдесят девятого года, который назывался, ну, незамысловато — «Это было под Ростовом», аллюзия совершенно понятная людям старшего поколения: с конца сороковых годов постоянно переиздавалась повесть «Это было под Ровно», да.
С. БУНТМАН: Про Кузнецова, да.
А. КУЗНЕЦОВ: Да, про Николая Кузнецова, написанная партизанским командиром Медведевым, потом это всё разрастётся до трилогии, вот, поэтому — понятно, но речь в этом очерке шла совершенно не о партизанских действиях, хотя в чём-то, наверное, действия банды братьев Билык, именно так нужно искать, если вы хотите найти, ну, достаточно, впрочем, неинформативную небольшую статью в «Википедии», то вам нужно искать именно такое сочетание, хотя на самом деле организатором этой банды, её двигателем и, в общем, человеком, который, как я понимаю — без которого не было бы всего того, о чём мы говорим, был Афанасий Ставничий, именно его роль исполнял в фильме Виталий Шаповалов.
Значит, Афанасий Ставничий — он старше двух других участников банды, причём старше заметно, ну, для этого возраста, для молодых лет, он на пять лет старше второго, старшего из братьев Билык, на самом деле такова настоящая фамилия, они не Грачи, они Билыки — ну, вполне возможно, что создатели фильма несколько обыграли: грач, как известно, птица чёрная, иссиня-чёрная, ну, а Билык какое-то имеет отношение к белому цвету, да? Вот, поскольку ничего белого в братьях Билык, в общем, не было, забегая вперёд скажу, тут фамилия Грач, наверно, им подходит.
Встретились герои — ну, в кавычках, разумеется, я уж не буду каждый раз оговариваться — герои нашей сегодняшней передачи и очерка Ольги Чайковской, встретились они далеко, в Казахстане, в Кустанайской области, где родители братьев Билык находились на заработках, ну, Афанасий Ставничий вообще был такой перекати-поле, его, так сказать, заносила судьба: вот она его туда, в посёлок Комсомолец, занесла после его первой отсидки. Первую отсидку ещё по малолетке, как говорится, он схватил по хулиганке, статья 206-я, часть вторая Уголовного кодекса РСФСР шестидесятого года, злостное хулиганство. Подрался уж там он с кем — я не знаю, вот деталей его первого преступления, значит, обнаружить не удалось, и вот дальше, значит, он знакомится с Петром Билыком, это второй, ну и давайте мы посмотрим на эту троицу: вот они на таком вот триптихе перед нами, значит, слева Афанасий Ставничий, по центру такой, очень смазливый молодой человек — это Пётр Билык, ну и справа здесь вы видите там вот совсем ещё молоденького человека — это младший из братьев и, соответственно, Владимир Билык. Дальше старший из братьев — да, вообще в семье Билыков была старшая сестра: покажите нам, пожалуйста, Андрей, к сожалению, довольно нечёткое фото, но видно, что яркая.
Яркая женщина, да — вот она, собственно говоря, станет невестой Афанасия Ставничего, к ней он будет возвращаться из своих отсидок, вполне возможно, что в какой-то степени ради неё он совершает свои подвиги, но, помимо её, его в семье привлекали и старшие братья: Пётр, а потом и Владимир. Значит, дальше начинают чередоваться посадки, потому что Афанасий вовлекает Петра Билыка, они занимаются кражами, они занимаются ограблениями, да, значит, попадаются на краже, Пётр Билык как человек, оказавшийся первый раз за решёткой, получает два года, Афанасий Ставничий, в котором, ну, следствие, как я понимаю — справедливо, значит, усмотрело инициатора, получает три года, соответственно, они садятся, тем временем Владимир уходит в армию.
Пётр возвращается из своей отсидки, значит, Афанасий Ставничий через какое-то время тоже возвращается из своей отсидки, дальше они садятся, теперь уже по отдельности, по новой, потому что к моменту, когда Афанасий возвращается, Пётр, так сказать, опять не на долгий срок, но опять попадает за решётку. В конце концов вся вот эта великолепная компания собирается вместе: Ставничему уже порядка тридцати, Петру Билыку уже около двадцати пяти, Владимир уже пришёл из армии, и Афанасий…
С. БУНТМАН: То есть ему 20 с небольшим, наверное?
А. КУЗНЕЦОВ: 20 с небольшим, да. Он на четыре, по-моему, года моложе своего старшего брата. И вот, поскольку понятно, что на зоне дни долгие, ночи ещё более долгие, вокруг, так сказать, интеллигентная публика, за это время у Афанасия Ставничего рождается план. Вот План, с большой буквы «п». Это, как ни странно сегодня покажется, ограбление инкассаторов. Ну, в этом есть элемент случайности — просто один из людей, сидевших или, там, топтавших, как принято выражаться в этой среде, зону, так сказать, отдыхавших у хозяина, вместе с Афанасием Ставничим, рассказал ему, как он со своими подельниками успешно провернул нападение на инкассаторов. Они хорошо взяли, хвоста за ними не было. И они в течение нескольких месяцев горя не знали, и в ус не дули, пока на чём-то не прокололись. И вот, проколовшись, он, соответственно, оказался за решёткой, а мог бы, как он утверждал, и не оказаться.
И вот эта нехитрая мысль у Ставничего засела в мозгу. И он, вернувшись, когда они наконец свиделись, он говорит — ребят, надо брать инкассаторскую машину. Что для этого нужно? Для этого нужно оружие. Желательно что-нибудь солидное. Я хочу напомнить, что это сейчас, когда случайно нам выпадает случай стать свидетелем того, как инкассаторы заходят в какую-то точку для инкассации или выходят — мы видим, что это люди в бронежилетах, что это в основном достаточно молодые, явно подготовленные люди, что они хорошо вооружены, что у них совершенно чётко продумано, кто стоит страхует, кто закладывает деньги в машину, машины тоже, прямо скажем, не «Москвичи-412».
В советское время нападения на инкассаторов были большой редкостью, и, кстати, видимо поэтому участится их количество уже в восьмидесятые годы. И зачастую это были люди уже не молодые, вооружённые какими-нибудь там наганами. Чуть ли не со спиленными, конечно, бойками, но по крайней мере они, в общем, эти наганы задвигали, чтобы те не мешали, мешки с наличностью, особенно с монетой. И, как правило, один из них был за рулём. То есть отдельного шофёра не было. В общем, инкассаторы как-то не особенно боялись. Но тем не менее Ставничий считал, что на них нужно идти с серьёзным оружием, с автомобилем. Ну и тогда, соответственно, можно на долгие годы себя как следует обеспечить.
И вот рождается идея уехать в Сибирь и там начать готовиться. А почему в Сибирь? А у него в Новосибирске были какие-то подельники. Точнее, не подельники, а сидел он с кем-то из авторитетных людей, которые сказали: приезжай, так сказать, поможем, подскажем, наставим на путь истинный. Ну вот, поехали в Новосибирск. И вот они с Петром отправляются в Новосибирск. Довольно сложным путём. Они через Омск как-то добирались, там несколько грабежей совершили, но не попались. А дальше они приезжают в Новосибирск, им товарищ Ставничего помогает. Меняют они статью. Теперь у них статья — мошенничество. Я встретил в двух различных источниках два разных описания схемы. Ну, в принципе, источник, которому я больше доверяю, оставил схему такую: Петра Билыка приодели для того, чтобы он был похож на средней руки спекулянта-фарцовщика. И вот он находит покупателя, которому показывают издалека, не давая в руки, какую-то хорошую фирменную вещь, назначают встречу. И ровно в момент передачи денег рядом с ними выныривает некий человек (ну вы, наверное, догадались, что это будет Афанасий), который начинает задавать какие-то вопросы: а где, а чего. И как-то он очень встревожен, задавая эти вопросы. Одним словом, у покупателя неизбежно возникает ощущение, что что-то тут нехорошо, и как-то это всё… И он на время вещь выпускает из поля зрения и отвлекается. За это время Пётр Билык подменяет вещь свёртком аналогичной наружности, но содержащим какое-то тряпьё, после чего они расходятся и на какое-то время, видимо, достаточно непродолжительное — потому что ну сколько, ну несколько десятков, ну сотню рублей можно на этом на всём заработать. Вот таким образом они развлекаются.
А дальше, понимая, что так можно всю жизнь торчать в Новосибирске, они ложатся на обратный путь. Почему-то, я уж не знаю почему, было принято решение, что местом, где они будут брать инкассаторскую выручку, будет Куйбышев. Сиречь Самара. Вот они потихонечку движутся в направлении великой русской реки Волги, и тут случай им подкладывает то, что им нужно.
Пересаживаясь с поезда на поезд, в привокзальном буфете они обнаруживают четырёх курсантов. Четырёх военнослужащих. Причём видно, что военнослужащие, во-первых, без офицера, а во-вторых, с оружием. Ну или, если угодно, во-первых, с оружием, во-вторых, без офицера. Это были курсанты кемеровского высшего командного училища связи, и возвращались они самостоятельно с так называемой стажировки в войсках. Действительно, после войны, в сорок шестом году было принято очень здравое решение, что будущим командирам, будущим офицерам неплохо бы в процессе обучения, как это было заведено в своё время в русской императорской армии, проходить такую вот… Ну, вы же проходили педпрактику, да? Но только вас на педпрактику водил преподаватель, там, разбирал с вами уроки. А тут — сами понимаете, на каждую группку из трëх-четырëх курсантов офицеров не хватит. Поэтому тех, кто были уже старшекурсники, выдав им командировочное предписание — отправляли их прямо в часть, где они находились сначала на сержантских, потом на офицерских должностях и проходили вот эту самую практику, а потом с характеристикой в зубах возвращались. И с оружием. Потому что кто им там будет давать оружие? За ними записано и числится с первого курса училища. Это их именные автоматы Калашникова, вот они с ними и возвращаются.
Дальше, в общем, дело не очень сложной техники. У них был билет, у Билыка и Ставничева, конечно, на другой поезд. Но они как-то договариваются с проводницей, садятся в тот же состав, приходят к этим четырём солдатикам в купе, приносят, естественно, с собой спиртное. А дальше Ставничий говорит курсантам: товарищи курсанты, вы нам симпатичны, так вы нам симпатичны, может, в ресторан? Ну, оружие мы оставить не можем. Поэтому одного из них (возможно, самого младшего, возможно, провинившегося чем-то, а возможно, очередь его была, я уж не знаю), одного оставляют в купе с автоматами, со всеми четырьмя. Плюс очень солидный запас патронов у них с собой был. По два рожка на каждого, это восемь рожков. И все впятером уходят. Но. На полпути к вагону-ресторану Билык возвращается в купе, изображает крайнюю взволнованность и кричит: ой! Там такое! Там драка! Вот, мы шли через вагон, а там какие-то другие курсанты! И там драка! Срочно, на помощь! Там каждый человек на счету! В общем, этот дурачок, уж извините меня, будущий лейтенант, он, бросив в купе автоматы… Ну как в училище: кричат — наших бьют, значит, срываешь ремень, и на бегу наматываешь его, соответственно, на кулак.
С. БУНТМАН: Ну да.
А. КУЗНЕЦОВ: Пока он бегает, тем временем Пётр Билык забирает два автомата, забирает какое-то потребное количество рожков с патронами. Почему два, а не все четыре? Ну, чтобы, когда они вернутся в купе, они не сразу обнаружили пропажу. Два-то автомата, вот они на виду. А пока, там, за двумя другими на верхнюю, или на третью полку, пока слазят, то-сё, пятое-десятое. Он выходит в тамбур, ждёт Ставничего, который как можно дольше их задерживает где-то там, что-то объясняя, и они в результате на ближайшем полустанке с этими самыми автоматами растворяются. Но. Дальше пошло всё не очень так, как планировалось, потому что в одном из промежуточных городов Пётр Билык очень нервничал, очень волновался, и он свой автомат там, где они жили (какое-то, видимо, общежитие было) — он его боялся оставить. Они у него отпилили приклад, потому что автоматы были АК-47. Не складные ещё, полноразмерные.
С. БУНТМАН: А!
А. КУЗНЕЦОВ: У курсантов в училище, да ещё в училище связи уже были укороченные АКСУ. Но это был такой вот дубовый самый калибра 7,62. Они отпилили у него часть приклада, но тем не менее всё равно довольно здоровая штука. И вот он с этим самым автоматом в сумке перемещался по городу. А тем временем на него уже гулял всесоюзный розыск, гуляла ориентировка. Дело в том, что незадолго до отъезда — и, собственно, это ускорило отъезд их из изначальной точки — Пётр Билык подрался со своим сверстником по пьяному делу. Стукнул его, тот упал. А Билык даже не стал проверять, что там с ним, развернулся и пошёл по своим делам. А он на следующий день умер в больнице. Потому что он упал, приложился затылком об асфальт, ну и, соответственно, дело закончилось плохо. Пока то, пока сё, пока искали с кем, пока разбирались, в общем, через какое-то время всплыло, и даже какие-то люди видели, что они махались с Петром Билыком.
Поскольку Билык скрылся, его объявили во всесоюзный розыск. То ли поэтому, то ли просто несчастливое стечение обстоятельств, но обычный постовой милиционер: документики, товарищи. Тот говорит: у меня нет с собой документиков. Тогда пройдёмте, товарищ, в отделение для установления личности. Билык его оттолкнул, бросил сумку, видимо, в панике, потому что вообще-то бросать её было незачем, более того, просто вредно. Бросил сумку с автоматом и парой рожков. У него с собой был нож. Он с этим ножом влетел в кабину самосвала, вышвырнул оттуда водителя, угрожая ему ножом, угнал этот самосвал, и в общем, он в милицию не попал. Но. Он в розыске, непредумышленное убийство.
Естественно, что, когда солдаты обнаружили пропажу автоматов и патронов, они во всём повинились. Там стали снимать отпечатки пальцев, всё что можно, тех людей — ну, понятно было, кто виновен в пропаже автоматов. И теперь вот ещё это дело. Сегодня это всё моментально, все эти отпечатки пальцев, слипаются в одном информационном центре. Но на дворе у нас, товарищи, семьдесят седьмой год. Пока три разрозненных дела. Одно в Казахстане, одно где-то там, на каком-то полустанке поезда Новосибирск — Кустанай, одно где-то там в направлении на Куйбышев. В общем, долго ли, коротко ли, у них есть автомат. И они принимают решение: всё-таки Куйбышев, всё-таки Самара. Но дело в том, что к этому времени семья Билык перебазировалась из Кустанайской области. У них был куплен небольшой участок земли в Краснодарском крае, в станице Медведовской, это к северу от Краснодара, в сторону границы с Ростовской областью. И там они начали строить халупу. Домик. Рассчитывая, как многие люди, которые работают где-то там на северах или в Сибири, что, вот, они денежек накопят и где-нибудь на югах, в Краснодарском, Ставропольском крае будут выращивать абрикосы.
Одним словом, вот туда и перебазировалась и вот эта вот не слишком честная компания. Ну, а дальше — дальше что? Автомат есть, патроны есть, нужна машина. И они находят какого-то человека, у которого по доверенности (это в позднее советское время чрезвычайно распространённая практика: владелец не продаёт машину — ну, потому что надо переоформлять, то-сё, потом сразу станет известно, что у него деньги появились — а выписывает генеральную доверенность на человека, который фактически покупает, а юридически не покупает у него машину) и вот, был человек, который у жителя Чечено-Ингушской ССР купил вот таким образом по доверенности «жигули», шестёрку, некий Владимир Суховерхов. У него была работа, вполне нормальная работа. Плюс он ещё подрабатывал извозом. И вот, ему поступает предложение: слушай, вот надо съездить в соседнее село на свадьбу, не мог бы ты забрать людей, трёх человек отвезти на свадьбу — получишь за это 30 рублей. Ну, для людей помоложе я хочу напомнить, что в то время, в конце семидесятых годов, зарплата начинающего инженера, начинающего учителя, начинающего врача болталась в районе 120 рублей в месяц.
С. БУНТМАН: Ну это ещё и неплохо.
А. КУЗНЕЦОВ: Грязными.
С. БУНТМАН: А начиналась с 90, и так далее.
А. КУЗНЕЦОВ: Я пришёл в восемьдесят девятом в школу, у меня ещё не было законченного образования, я получал 105 рублей.
С. БУНТМАН: Ну, 105 рублей.
А. КУЗНЕЦОВ: Да. И не чувствовал себя несчастным.
С. БУНТМАН: Это ещё после повышения зарплат.
А. КУЗНЕЦОВ: Покажите, пожалуйста, Андрей — фотография такой вот хибары, это фотография из следственного дела, недостроенный домик. Ну, кто в Краснодарском, Ставропольском, других южных краях Ростовской области бывал — там много такого недостроя, потихонечку строятся какие-то, пристраиваются сараюшечки, скворечники, ещё что-то такое. Такой южный тип строительства. Вот отсюда, из станицы Медведовской, они и двинутся на своё последнее дело. Сразу хочу сказать: вот насчëт тех сотрудников ГАИ, которых они убьют в ту ночь — они, конечно, не собирались их убивать, они просто не собирались с ними сталкиваться, да, это для них было неприятным развитием событий. Что касается инкассаторов, которых они теоретически собирались грабить где-то там в Куйбышеве — трудно сказать, я думаю, что такие детали они ещë не обсуждали: будут они стараться их оставить в живых или будут уже сразу палить, что называется, на поражение, но вот что водителя Суховерхова они с самого начала собирались убить — в этом нет никакого сомнения. Было приготовлено орудие убийства, основное, запасное, и самое главное — был заранее, накануне, из двух мешков сшит большой чехол, в котором планировалось переносить тело, для того чтобы его спрятать. Его судьба была предрешена. Трудно сказать, знал ли об этом младший из братьев Билык — Владимир, но в том, что, так сказать, Ставничий и старший из братьев это знали и это планировали, нет ни малейшего сомнения.
Дальше они садятся в машину. Дальше они называют некий адрес. Дальше Ставничий через какое-то время говорит: ой, притормози, по нужде надо, что-то я там выпил больше, чем нужно было бы. Выходит, подпирает, так было договорено, подпирает снаружи на всякий случай водительскую дверь, чтобы тот не успел выскочить. И Пётр Билык такой болванкой бьёт человека по голове… Дальше они его добивают, упаковывают вот в этот самый чехол, забрасывают в багажник и движутся. А теперь, Андрей, покажите нам, пожалуйста, карту. Андрей, как и, надеюсь, зрители нашей передачи, настолько привыкли к тому, что карта обычно в начале передачи, что, когда прислал картинки, даже уточнил у меня — правда ли, что не в начале?
С. БУНТМАН: Не может быть, так не бывает.
А. КУЗНЕЦОВ: Взята административная карта РСФСР того времени, по-моему, 1982 года, и вот голубым цветом на карте обозначены четыре пункта. Они будут идти в последовательности с юга на север, так будет двигаться захваченная машина с телом в багажнике. Они собирались прямо на ней, у них с собой автомат, прямо на машине потихонечку в сторону Куйбышева. Но, как говорится, жизнь подносила сюрпризы. Они переезжают через Аксайский мост, вот он обозначен четырехугольной голубой звëздочкой в самом низу карты, и на этом мосту хватают гвоздь колесом. Значит, им нужно менять колесо, и где-то в ближайшей перспективе им нужно либо иметь знакомого человека, который этим занимается, либо самим, как большинство советских водителей это умели. Даже мой папа, человек совершенно далёкий от техники, умел сам перебортовывать резину — значит, им где-то предстояло сделать остановку и заниматься ремонтом колеса на всякий случай. Они меняют колесо, а тем временем… Один занимается, Билык — он сидел за рулëм, старший Пëтр, занимается заменой колеса, а Ставничий вместе с младшим Билыком оттаскивают в лесополосу кровавые тряпки, чехлы с водительских сидений, ещё что-то, труп остаëтся в багажнике, бросать в лесополосу они не рискуют.
Ночь, они движутся в ночное время. И дальше при повороте с трассы на Новочеркасск, вот там пятиконечная звëздочка, находится мобильный пост ГАИ. Два человека, младший лейтенант и старший сержант. Они в этот момент разбираются с водителем какого-то самосвала, что-то у него там, то ли документы проверяют, то ли что-то у него не в порядке, и видят, что движется легковая машина, у которой горит одна фара — это ещё одна подлянка, которую судьба бандитам поднесла в ту ночь, у них погасла одна фара, и тоже нужно было, значит, дожидаться светлого времени суток или каких-то городских условий, чтобы думать, что с этим делать. Но они тем не менее рискнули с одной фарой ехать. В то время, ну, в общем, не так уж были распространены всякие милицейские посты в ночное время. Они, видимо, собирались добраться до города Шахты, зная, что там вроде как стационарный пост на въезде есть, но то ли по ночам там нет никого, то ли собирались до него ещё где-то затихариться.
В общем, они рискнули ехать с одной фарой. Милиционеры увидели это дело, бросили на время, как они думали, самосвальщика и, значит, начали тормозить эту машину. А машина прибавила ходу. Они попрыгали в свои милицейские «жигули» и погнали за ними. Погоня продолжалась семь километров. И вот на границе Аксайского района и города Новочеркасска, тогдашнего, бандиты остановились, милицейская машина тоже остановилась, милиционеры вышли из неё, и Ставничий из автомата одного расстрелял практически в упор, затем другого, потом, когда милицейскую машину найдут, в ней насчитают 13 пулевых отверстий, то есть он больше трети рожка высадил, да ещë какое-то число пуль, видимо, так сказать, не оставило отметин, ушло в молоко. Одним словом, один милиционер был убит, другой милиционер был тяжело ранен. Поскольку с фарой они уже, так сказать, нарвались, они выбрали из двух имевшихся у них автомобилей: продырявленного милицейского, но с двумя фарами, и целеньких шестых «жигулей» убитого извозчика, скажем так — хотя тогда такого слова не было, по-моему, тех, кто занимался, вот, таким левым извозом, называли, насколько я помню, леваками.
С. БУНТМАН: Леваками!
А. КУЗНЕЦОВ: В Москве это слово…
С. БУНТМАН: Поймать левака.
А. КУЗНЕЦОВ: Поймать левака, совершенно верно, вот с этим убитым леваком… Они решили всë-таки выбрать машину с двумя фарами, перегрузились в милицейскую машину и двинулись дальше. Ну и, соответственно, ещё раз покажите, Андрей, карту, для того чтобы мы увидели последний на ней пункт. Вот так вот, не доезжая до города Шахты, в поселке Каменоломни они остановились под утро и, что называется, затихарились. Ну, а дальше водитель рейсового автобуса, который этой ночью… Междугородного автобуса, из Краснодара, куда довольно далеко был рейс — он едет, видит машину, видит человека, который, как ему показалось, наклонился, то ли завязывает, то ли шнурки завязывает, то ли что-то… Труп второго милиционера он не видел, тот был в кювете. А вот ещё живой, раненый милиционер — он пытался встать. И молодец — водитель — остановился спросить, не нужна ли помощь, ну и тот, истекая кровью, успел сказать, что нас обстреляли. Примчалось всё милицейское начальство — нападение на сотрудников милиции, плюс, понятно, огнестрел, а значит, в то время было весьма редким преступлением.
Вообще я хочу сказать, что когда вот очерк Ольги Чайковской появился в «Литературной газете», для многих читателей, насколько я могу судить, это, в общем-то, было откровением. Оказывается, у нас есть банды, классические банды, организованные, готовые на самые жестокие преступления, с как минимум одним стволом оружия, вот эти все квалифицирующие признаки.
С. БУНТМАН: Да, и это то, что относили к послевоенному времени.
А. КУЗНЕЦОВ: Конечно, банды конца сороковых годов, это всё понятно, наша легендарная «Чёрная кошка», которой на самом деле не было, так сказать, была у всех на слуху. В Ростовской области, конечно, знали про банду братьев Толстопятовых, это конец 1960-х годов. Хотя, насколько я понимаю, особенного звона, по крайней мере в центральной прессе, по этому поводу не было. Ну гордиться нечем, конечно. Но, извините, прошло уже довольно много времени, полдесятка лет прошло с времен, когда Толстопятова, что называется, разъяснили.
Начинается масштабный розыск, его возглавляет, ни много ни мало, сам начальник управления внутренних дел Ростовской области Геннадий Кольцов. Предстояло провести целый ряд очень серьёзных экспертиз, и вот покажите пожауйста, Андрей, фотографию женщины в милицейской форме, которая снята на своём рабочем месте — это Софья Колембет, эксперт, которая работала ещё по банде Толстопятовых, на которую легла, на неё и на её сотрудников, на её подчинённых легла основная нагрузка по снятию отпечатков пальцев, баллистическим экспертизам и всё прочее.
С. БУНТМАН: Это у неё ещё форма, по-моему, пятидесятых годов на ней была?
А. КУЗНЕЦОВ: Здесь — да, здесь она майор, ещё в старой форме, да, так сказать, к этому времени она уже была начальником бюро экспертизы Ростовской области МВД.
С. БУНТМАН: А второй раз форму меняли в шестьдесят восьмом, стала милиция…
А. КУЗНЕЦОВ: В шестьдесят восьмом, по-моему, да, вот когда…
С. БУНТМАН: В шестьдесят восьмом, в семидесятом армия поменяла.
А. КУЗНЕЦОВ: Когда — помнишь, у нас было дело участкового Астафьева, мы рассказывали.
С. БУНТМАН: Так.
А. КУЗНЕЦОВ: Который стрельбу устроил — вот как раз там вот как раз шла замена формы в это время…
С. БУНТМАН: Да, что-то на серую, да.
А. КУЗНЕЦОВ: На мышиную, так, как её презрительно называли.
С. БУНТМАН: Ну да!
А. КУЗНЕЦОВ: Эта-то синяя, да. Вот, и дальше, значит, начали искать сначала через машину — довольно быстро установили, что вот по доверенности вот такой-то человек, вот он убитый, связались с хозяином машины — он, понятно, был никаким ни боком, ничего про это всё дело не знал, но тем временем подоспели результаты баллистической экспертизы, баллистическая экспертиза сразу вывела на кражу стволов у курсантов, значит, училища в Сибири, а там остались отпечатки в купе поезда: ну, в общем, довольно быстро стало известно, что ищут Билыка и Ставничего.
С. БУНТМАН: Да.
А. КУЗНЕЦОВ: Оба сидевшие, их отпечатки были в базе, ну и по этому поводу довольно быстро сумели установить, что, что называется, лежбище у банды — это вот эта вот халупа в станице Медведовская, там была устроена засада, есть много легенд, что туда под видом, значит, сначала почтальон заходил понюхать, что там в доме, потом какого-то мальчишку подослали: нет, ни того, ни другого не было, потому что это был очень большой риск для — ну, было известно, что терять им нечего, бандитам, они поэтому могли начать стрелять просто во всё, что шевелится, да. Нет, поджидали, пока, так сказать, попробуют войти или выйти, сначала на подходе к дому задержали Петра Билыка, потом в доме задержали Афанасия Ставничего — он попытался напасть на работника уголовного розыска, который его задерживал, тот его застрелил, в результате на суд выйдут только два брата, Ставничий к этому времени будет уже убит.
По первой инстанции дело рассматривал в связи с особыми последствиями, особой тяжестью и редкой статьёй — 77-я статья УК РСФСР, бандитизм, рассматривал Ростовский облсуд, председательствовал судья этого суда Василий Михайлович Квардаков, а вот прокурором был человек, ну, в профессиональных кругах по крайней мере чрезвычайно известный, и в кругах адвокатуры, и в кругах около, так сказать, неё: дело в том, что Юрий Артёмович Костанов — один из тех, кто вот когда Советский Союз и с ним вместе советская адвокатура прекратили своё существование, он был одним из тех, кто занимался организацией новой адвокатской структуры уже Российской Федерации, вот он был тогда ещё работником прокуратуры, поддерживал обвинение в Ростовской области, и соответственно, он обвинял, а вот фамилии адвокатов мне найти не удалось, они безусловно были, более того — следы их деятельности находились, адвокат Петра Билыка будет подавать кассационную жалобу после приговора суда первой инстанции, но вот фамилии их я обнаружить не смог.
Я хочу прочитать небольшой отрывочек из очерка Ольги Чайковской: те, кто видел и помнит фильм «Грачи», там главный нерв — ну, один из главных нервов фильма это взаимоотношения между старшим и младшим братом, вот как раз именно в этом ярко проявляется, вот, нечеловеческая, звериная сущность старшего Грача, которого играет Леонид Филатов. Вот как описывает Ольга Чайковская, которая, судя по очерку, присутствовала на заседании суда, происходящее: дело в том, что, поскольку Ставничего уже не было в живых, на него, как говорится, валили как на мёртвого.
С. БУНТМАН: Ну да.
А. КУЗНЕЦОВ: Он всех убил, он убил этого, он убил двух милиционеров, и поскольку следователи подозревали, что Пётр Билык приложил руку к убийству по меньшей мере водителя — что он отрицал, разумеется, полностью — очень важно было попробовать получить показания Владимира. «Владимир встает. — Я хочу сделать заявление, — говорит он. С каким напряжением он это говорит! Ожидание нависло над процессом, ждут судьи, ждут стороны, ждут родные погибших — и мы, в зале, ждëм. А Петр сидит в своих девичьих кудрях, тихо опустив глаза, ровно не имеет никакого отношения к тому, что сейчас произойдëт. Неузнаваемым стоит Владимир Грач, он резко выпрямился, и в повадке его появилось что-то надменное. — Я хочу знать, — говорит он, — где мои мать, брат и сестра? Это не заявление, это вопрос, а подсудимый не имеет право задавать суду вопросы, но судья Квардаков, как всегда, спокойно и ровно отвечает, что родные Грачей получили повестки, в них расписались и завтра приедут из своей станицы». В очерке фамилии изменены, поэтому в очерке уже появляются Грачи.
«Владимир садится с явным облегчением. Мы не сразу понимаем, что это значит. И это победа судьи. Вот когда дало плоды его великое терпение, его ровная справедливость (и вот урок тем судьям, которые не умеют сдержать раздражения, скрыть предубеждение, которые порой вступают чуть ли не в перепалку с подсудимым или свидетелем, — если бы Квардаков хоть сколько-нибудь на них походил, его сражение было бы проиграно). Вот когда сработала нравственная точность юристов, их установка на чистую правду. И тут же распалась заготовленная Петром ловушка, которую мы в зале не сразу поняли, а судья сразу понял: какими-то тюремными путями Пётр передал брату: «Ты думаешь, с тобой ведут честную игру? А наших всех похватали, мать и сестра в тюрьме».
Если бы Владимира хоть раз обманули во время следствия, он никогда не поверил бы судьям, да, наверное, и спрашивать бы их не стал, а теперь одного слова судьи хватило, чтоб поверил совершенно, безоговорочно. Так кончилось это тихое, подспудное сражение за душу младшего Грача. И теперь, уже зная свою силу, Квардаков снова его поднял и спросил его напрямую:
- Кто ударил ножом водителя? И Владимир ответил тяжко и окончательно: — Пётр ударил ножом». В ответ Билык-старший разыграл сцену, которая наверняка на часть сидящих в зале произвела должное впечатление, но в принципе — это такая классика блатной истерики. И Чайковская, к этому времени уже имевшая немалый опыт в том числе и посещения уголовных судебных процессов, собственно, и пишет, что когда произошло это вроде бы совершенно такое чрезвычайное событие в зале суда, то у людей, которые имели отношение к правоохранительным органам: и у конвойных, и у судьи, и у представителя обвинения, и даже у адвокатов на лице — вот что-то вроде брезгливой скуки: вот же блин. В майке у Петра Билыка был зашит маленький уголочек бритвенного лезвия, буквально несколько миллиметров. И он этим осколочком полоснул себе по животу. Рана производит впечатление, но совершенно не опасная для жизни. Это вот именно показать: а всё, жить не буду! И дальше, как Промокашка в фильме, запеть что-нибудь из серии «А на чёрной скамье, на скамье подсудимых».
С. БУНТМАН: Угу.
А. КУЗНЕЦОВ: Даже переносить заседание не стали, ему оказали первую помощь прямо в зале. И через некоторое время заседание возобновилось. Петру Билыку — смертная казнь, Владимиру Билыку — 15 лет. Владимир оспаривать приговор не стал, а адвокат, или адвокаты, я не знаю, сколько их было, Петра Билыка принесли кассационную жалобу в Верховный суд. В жалобе проскочил какой-то совершенно абсурдный… Но поскольку текст жалобы я не видел, я не понимаю, было ли это как-то вообще к чему-то привязано. Значит, абсурдное требование: он почему-то требовал какого-то адвоката из Швейцарии. То ли он начинал косить под дурачка, и, что называется у музыкантов, лады пробовал, да — а вот нельзя ли потом на этом выстроить целую шизофреническую арию, то ли ещё что-то.
Но Верховный суд РСФСР собрался, рассмотрел эту жалобу и в жалобе было отказано, в 1979 году Пётр Билык был расстрелян в Новочеркасской тюрьме, которая для того, что сейчас называется Южным федеральным округом, служила местом исполнения приговора. Вот не в Ростовской, а именно в Новочеркасской приводили в этом регионе смертные приговоры в исполнение. Вот такая вот история.
А что касается фильма, то я посмотрел, как сложилась его прокатная судьба. Я этот фильм очень хорошо помню. Мы его с родителями… причём помню — мы втроём, и с папой и с мамой, пошли смотреть его в кино, помню даже, в какой именно кинотеатр. И вот когда вышли и шли домой к себе, мы как-то вот обсуждали — соответственно, я тогда был восьмиклассником, расспрашивал родителей, вообще, как это всё может быть, и так далее.
Но вот фильм оказался не самым кассовым за 1983 год, но впрочем, надо сказать, что и конкуренция была не слабая. Надо признаться, что было с кем соперничать. Первые два места с почти идентичным количеством просмотров, каждый из фильмов собрал по 35 целых и 8 десятых миллиона просмотров в 1983 году — это «Вокзал для двоих» Эльдара Рязанова и «Женатый холостяк» Владимира Рогового. На третьем месте фильм «Непобедимый» — ты, может, Серёж, его помнишь: Андрей Ростоцкий играл человека, который путешествует по Центральной Азии, собирает приёмы национальной борьбы.
С. БУНТМАН: Да-да-да.
А. КУЗНЕЦОВ: Прототипом был, естественно, Харлампиев.
С. БУНТМАН: Да-да-да, который самбо сделал, да.
А. КУЗНЕЦОВ: Да-да-да, который… Начало 1980-х — это, я хочу напомнить, вот начало тогда ещё такого полуподпольного увлечения подпольными качалками, какими-то нелегальными подвальными спортзалами, каратэ, нелегально тренируемое — тогда появился отдельный указ об уголовной ответственности за незаконное преподавание восточных единоборств. Ну и вот, возможно, это повлияло на то, чтобы с целью популяризации традиционных видов спорта: вольной борьбы, самбо, классической борьбы — как эти виды тогда назывались — был снят вот этот фильм, который должен был мальчишек привести в настоящую секцию при дворце спорта, при доме культуры, там, где положено, чтобы они не сбились на скользкую дорожку, как это произошло с братьями Билык. Вот такая вот история.