Габриэль Мерье, французский лексикограф XVI века, собравший множество пословиц и поговорок, молил Господа уберечь его от посещения четырёх домов: «Узилища, таверны, ломбардца и больницы». Поэт Франсуа Вийон, в кошельке которого деньги особенно не задерживались, в своём «Прошении Его Высочеству герцогу Бурбонскому» тоже упоминает ломбардцев, и тоже не в самом лучшем контексте:

Я, если бы ломбардец-живодёр

Иль ростовщик иной то разрешили,

Свою бы шкуру им в залог попёр —

Так мне мои лишенья досадили.

О Господи, что нищеты постылей?

(перевод Ильи Эренбурга)

Строго говоря, не все из «ломбардцев» были из Ломбардии. При короле Филиппе II Августе (1165−1223) так стали называть выходцев из Италии, связанных с финансовыми делами. Они могли быть из Асти и Пьяченцы, из Пьемонта и Венето, из Генуи и Сиены — в общем, откуда угодно из северной части Италии.

1.jpg
Филипп II Август. Луи-Феликс Аньеле, XIX век. (wikipedia.org)

Магнитом, притягивавшим итальянцев по ту сторону Альп, были ярмарки в Шампани — главное торговое мероприятие XII-XIV веков. Из Италии во Францию везли ткани и пряности, а заодно ломбардцы всегда были готовы поменять деньги. Единой европейской валюты не было — во Фландрии, Шампани, немецких землях, Генуе и Венеции ходили свои деньги, и постоянно требовался обмен и пересчёт. Наконец, оказалось, что французам, от простого крестьянина до короля, не у кого брать в долг. Ростовщичество не поощрялось, а порой и запрещалось. Евреев, дававших деньги в рост, власти королевства то изгоняли, то возвращали, предварительно отобрав большую часть состояния. И ломбардцы пришлись очень кстати.

Возненавидели их не за влияние на королей и герцогов. Ломбардцы ставили свои меняльные столики в провинции, в маленьких деревушках от юга до севера и одалживали под проценты небольшие суммы всем подряд. За короткое время сеть «микрокредитования» охватила всё королевство, и итальянцы добились такого финансового влияния, которое не снилось ни евреям, ни купцам из других частей Европы.

2.jpeg
Менялы. Мариус ван Реймерсвале, 1539 год. (evg-crystal.ru)

В Париже они поселились на правом берегу Сены, в торговом квартале к западу от Марэ. Тут ломбардцы продавали свои товары, здесь же находился и главный финансовый центр Парижа. С этой улицы, получившей чуть позже, в 1322 году, название улицы Ломбардцев, и начинаются приключения семейства Толомеи у Дрюона. Главный герой эпопеи, Гуччо Бальони, приходится племянником сиенскому банкиру Спинелло Толомеи. Именно ломбардцы оказываются в центре повествования, а сам Толомеи держит в руках нити государственного управления. Король Филипп IV Красивый всё своё правление собирал деньги с кого только можно.

Король с помощью своего советника (коадъютора) Ангеррана де Мариньи увеличивал налоги, разгонял орден тамплиеров, высылал евреев из Франции (отняв и у тех, и у других накопленные богатства). С ломбардцами было сложнее. Филипп Красивый время от времени отдавал распоряжение о расследовании деятельности ломбардцев, происходили аресты, учреждались новые налоги. Однако, как пишет Жак Ле Гофф в книге «Средневековье и деньги», если «в христианском мире ломбардцы имели такую же отталкивающую репутацию заимодавцев, как и евреи, то враждебность и даже отвращение, которые они вызывали, никогда не переходили в гонения, как в отношении евреев, потому что в дурном впечатлении, которое они производили на христиан, не было ни религиозных, ни исторических элементов».

3.jpg
Палаццо Толомеи. Джузеппе Беллуччи, 1862 год. (artnet.com)

Через Толомеи Дрюон ведёт главную мифологическую линию проклятья тамплиеров: изъятые сокровища не приносят счастья никому из заинтересованных лиц. Филипп Красивый умирает, папа Климент V тоже, а потом и все три сына Филиппа IV, не оставив наследника мужского пола. Епископ Жан де Мариньи опрометчиво отдаёт в залог сокровища тамплиеров ломбардскому банкиру, да ещё и пишет расписку, которой тот затем шантажирует и епископа, и его старшего брата, Ангеррана де Мариньи.

Конечно, это художественный вымысел. Настоящие Толомеи были во Франции, но эта сиенская семья не могла похвастаться серьёзными финансовыми успехами в чужой стране. Семья Толомеи нарушила правила отчисления доходов на ярмарке в Шампани и была вынуждена бежать в Сиену. Французские власти пытались потом стребовать с города Сиены долг Толомеи, и тяжба тянулась несколько десятилетий. Сиена так и не уступила: ни король, ни папа не были указом для торгового города.

В романе же Спинелло Толомеи — собирательный образ ломбардских банкиров и живая иллюстрация финансовой политики французских королей — вершит судьбы мира. Та самая расписка в получении имущества тамплиеров позволяет ему рассчитывать на благосклонность короля, служит ему защитой от всесильного Ангеррана де Мариньи, отправляет Мариньи на плаху, возводит на папский престол в Авиньоне кардинала Жака Дюэза (будущего папу Иоанна XXII). Толомеи одалживает чуть ли не ежедневно крупные суммы Роберу д`Артуа, который сражается за наследство со своей тётушкой Маго. Конечно, Робер не возвращает эти деньги — но Толомеи рассматривает их как политические инвестиции. Короли Франции брали в долг совсем в другом масштабе. Филипп Красивый воевал с Фландрией и Англией — и оплачивали это ломбардцы и флорентийцы (не считая самих французов, обложенных непомерным налогом). Его сыновья Филипп V (1316−1322) и Карл IV (1322−1328) постоянно требовали от ломбардцев всё новых и новых безвозвратных ссуд. Аппетиты королей росли. А если ломбардцы капризничали, то им грозили репрессиями.

4.JPG
Саллюстио Бандини. Тито Сарроччи, 1882 год. (liveinternet.ru)

Самым тяжёлым испытанием для ломбардских и флорентийских банкиров стала война между Францией и Англией. Для начала несколько флорентийских семей — в том числе Барди и Перуцци — столкнулись с обвинениями в финансировании англичан. Затем итальянских банкиров снова начали планомерно обирать. И, наконец, последним в череде несчастий стала «чёрная смерть», эпидемия чумы, выкосившая половину Европы в 1347—1348 годах.

Во Францию ломбардцы уже не вернулись. К XV веку термин «ломбардец» стал означать во Франции просто ростовщика, безотносительно к его происхождению. На смену итальянцам пришли торговцы из Фландрии и Германии, так как Реформация изменила восприятие товарно-денежных отношений.

Толомеи у Дрюона тоже покидают Францию, отчасти из-за преследований со стороны Филиппа VI, первого из королевской династии Валуа. Но лишь отчасти. В романе управление банкирским домом перешло к Джаннино, сыну Гуччо Бальони — а на самом деле— ко вскормленному его женой наследнику французского престола Иоанну, прозванному «Посмертным».

На улице Ломбардцев в Париже уже не осталось и следа от итальянских торговцев. Зато память о семье Толомеи сохранила Сиена. В центре города стоит тот самый палаццо Толомеи. Найти его легко: прямо напротив него — банк Монте дей Паски ди Сиена, один из старейших в Европе, символ итальянской финансовой системы.


«Целый рой приказчиков занимался с покупателями, двери не закрывались с утра до вечера; счётчики подбивали итоги, пользуясь для этой цели особыми шахматными досками, на которых раскладывались кучками медные бляшки, — всю галерею наполняло жужжание голосов».

Морис Дрюон, «Железный король»


«В январе король издал ордонанс, который грозил всем ломбардцам высылкой. Впрочем, это было не так уж ново: каждое следующее царствование в трудные свои минуты прибегало к той же самой угрозе, и за право пребывания на французской земле ломбардцы платили выкуп — другими словами, у них просто отбирали чуть не половину их имущества. Желая возместить убытки, банкиры в течение следующего года увеличивали проценты, взимаемые с суммы займов. Но на сей раз ордонанс сопровождался более суровыми мерами. Все векселя, выданные французскими вельможами итальянцам, по воле короля надлежало считать недействительными; и должникам запрещалось уплачивать по векселям, будь даже у них на то охота или возможность. Королевские приставы стояли на страже у дверей ломбардских контор и заворачивали обратно честных должников, приходивших расплачиваться с кредиторами».

Морис Дрюон, «Лилия и лев»


«Евреи были обобраны уже дважды: стричь снова эту овечку не имело смысла — много тут не настрижёшь. Тамплиеров не существовало более, и их золото уже давно растаяло. Следовательно, оставались ломбардцы. Уже в 1311 году они откупились от грозящего им выселения из пределов Франции. На сей раз о новом выкупе не могло быть и речи; поэтому-то Мариньи готовил исподволь захват всех их капиталов и имущества и высылку всех ломбардцев из Франции».

Морис Дрюон, «Железный король»


«И вскоре сиенцы уже шептались об этом чуде — подумать только, их согражданин оказался законным государем Франции! Перед палаццо Толомеи собирались толпы зевак; когда к Джаннино приходили заказывать шерсть, то сгибались перед ним в три погибели; считалось честью заключить с ним торговую сделку; на него казывали пальцами, когда он шагал по узеньким сиенским улочкам».

Морис Дрюон, «Лилия и лев»


Ломбард

Некоторые ломбардцы во Франции давали деньги под залог имущества. Так и появилось слово «ломбард», довольно быстро ставшее международным. В России первый ломбард был открыт в Вологде купцом первой гильдии и главой Вологодской городской думы Христофором Леденцовым в 1888 году. Мотивировалось открытие необходимостью «борьбы с ростовщичеством».


Сборник: Александр I

При Александре I были учреждены министерства, издан указ о вольных хлебопашцах. Умеренно-либеральные реформы были свернуты к середине правления императора.

Рекомендовано вам

Лучшие материалы