• 16 Сентября 2017
  • 11515
  • Надежда Чекасина

Как Россия Аляску продавала

Первым идею о продаже русских земель в Америке высказал Муравьев-Амурский еще в 1853 году. Он указывал на опасность распространения власти США по всей Северной Америке. Кроме того, за 70 лет существования Российско-Американской компании она не принесла ожидаемой прибыли, а местное население не хотело идти на контакт с русскими властями.

Идея продажи тайно обсуждалась более 10 лет. Запустил процесс Великий князь Константин Николаевич, который в письме к министру иностранных дел Горчакову открыто предложил продать эти земли. В 1866 году продажа окончательно была одобрена и оговорена минимальная сумма сделки. Начались переговоры нашего посланника в США Стекеля с госсекретарем президента Джонсона. 30 марта 1867 года в Вашингтоне состоялось подписание договора о продаже Аляски за 7,2 млн долларов. Информация об этой непростой сделке сохранилась в воспоминаниях участников событий.

Читать

«…теперь, с изобретением и развитием железных дорог, более ещё, чем прежде, должно убедиться в мысли, что Северо-Американские Штаты неминуемо распространятся по всей Северной Америке, и нам нельзя не иметь в виду, что рано или поздно придется им уступить североамериканские владения наши. Нельзя было, однако ж, при этом соображении не иметь в виду и другого: что весьма натурально и России если не владеть всей Восточной Азией; то господствовать на всем азиатском прибрежье Восточного океана. По обстоятельствам мы допустили вторгнуться в эту часть Азии англичанам… но дело это ещё может поправиться тесной связью нашей с Северо-Американскими Штатами», — граф Николай Муравьев-Амурский, генерал-губернатор Восточной Сибири.

«Дело это было столь великой важности, что я ужаснулся последствий в случае какой-либо неосторожности, и поэтому предложил американцам действовать по сему предмету в Вашингтоне… Самое важное затруднение при составлении сих актов будет в том, чтобы они имели законную форму», — Петр Костромитинов, правитель форта Росс, служил в Российско-Американской компании.

«Во время Крымской войны, когда английские и французские суда отправились на север для нападения на русские владения на Тихом океане и когда казалось очевидным, что Петропавловск будет захвачен, барон Стекль, русский посланник в США, пришел к г-ну Гвину и попросил его быть посредником между ним и американским правительством при открытии переговоров по продаже русских владений па тихоокеанском побережье Америки Соединенным Штатам. Г-н Гвин пришел к президенту Пирсу и сообщил о цели своей миссии. Президент сразу же стал горячим сторонником покупки; но его государственным секретарем был г-н Марси, и президент уже имел некоторый опыт в отношении упрямства этого джентльмена… Было известно, что он решительно против присоединения территории к США. Беседа между государственным секретарем и г-ном Гвином была бурной. Ничего не могло произвести какого-либо впечатления на г-на Марси. Он пригрозил выйти из кабинета, если любое подобное предложение будет благоприятно принято президентом и остальными его конституционными советниками. Г-н президент не был тверд в своей позиции в отношении данной или любой другой меры, если в его кабинете имелось расхождение во мнениях, и поэтому отклонил предложение русского посланника. Впоследствии Соединенные Штаты приобрели эту же территорию и заплатили за нее семь с половиной миллионов», — из воспоминаний Уильяма Гвина, влиятельного сенатора от Калифорнии.

«В. пр-во знаете о соглашении, которое было заключено во время последней войны между нашей компанией и Компанией Гудзонова залива. Британское правительство санкционировало взаимный нейтралитет обеих территорий, нейтралитет, который был полностью в нашу пользу, поскольку у нас не было никаких средств для нападения на английские владения, тогда как англичане могли бы овладеть нашими. Этот акт снисходительности, так мало соответствующий английскому эгоизму, имел скрытый мотив. В это время распространился слух, будто мы собирались продать наши колонии Соединенным Штатам, и для того, чтобы предотвратить эту продажу, британское правительство санкционировало конвенцию, заключенную между двумя компаниями.

Я узнал об этом факте от г-на Марси, который в то время был государственным секретарем. Он заверил меня, что на всем протяжении Восточной войны английская миссия в Вашингтоне была начеку, чтобы узнать, является ли реальной продажа наших колоний американцам», — Барон Эдуард Стекль, русский посланник в США.

«Если наше пр[авительст]во в видах предусмотрительной осторожности и по своим политическим соображениям находит, с одной стороны, неудобным удержать владения России в Америке и на разбросанных островах Восточн[ого] океана за нами и тем лишит нас желательного поощрения к морским торговым предприятиям в дальние моря; а с другой — признает нужным или полезным уступить эти владения прав[ительст]ву Соединенных] Штатов Сев[ерной] Америки, то сделка эта могла бы быть основана на следующем расчете…»: 7484 акции РАК дают в год доход по 18 руб., т. е. всего 134 712 руб. серебром. Откладывается в особый капитал 13 471 руб. и для раздачи бедным — 673 руб. Итого — 148 856 руб. серебром. Исходя из 4% это составляет капитал в 3 721 400 руб. серебром. «За уступку владений Соединенным Штатам наше пр[авительст]во могло бы истребовать такую же сумму и правительству, всего 7 442 800 руб. с[еребром]. Богатые угольные запасы, лед, строительный лес, рыба… и превосходные морские порты представляют гражданам Соединенных] Штатов такие огромные выгоды, что пр[авительст]во Штатов не должно бы затрудняться в приобретении этих выгод этой сравнительно незначительной суммой», — Барон Фердинанд Врангель, управляющий Морским министерством.

«После семидесятилетнего существования компании она нисколько не достигла ни обрусения мужского населения, ни прочного водворения русского элемента и нимало не способствовала развитию нашего торгового мореплавания. Компания даже не приносит существенной пользы акционерам… и может быть только поддерживаема значительными со стороны правительства пожертвованиями». Как отмечал министр, значение колоний в Америке еще более уменьшилось, так как «ныне мы уже прочно водворились в Амурском крае, находящемся в несравненно более выгодных климатических условиях», — Михаил Рейтерн, министр финансов.

«В настоящее время для дальнейшего движения американцев все дальше на Запад, вдоль берега Тихого океана существует важная преграда: владения сильной морской державы Англии. Купив наши колонии, американцы разом перешагнут через эту преграду. В состоянии ли мы оказать им какое-либо противостояние на восточных, Сибирских пределах?

Ныне существующее благотворное для нас равновесие в северозападном углу Америки тогда уже будет разрушено безвозвратно», — Федор Остен-Сакен, сотрудник Азиатского департамента МИД.

«Я сделал для Аляски все, что мог. Теперь еду в Нью-Йорк. «Трибуна» выскажется за Аляску. Думаю и надеюсь, что демократы поместят ее (Аляску) на своем знамени. <…> Театром наших величайших триумфов призван стать Тихий океан, где у нас скоро не будет ни одного грозного европейского соперника. Конечным итогом будет политический и коммерческий контроль над миром», — Р. Дж. Уокер, влиятельный вашингтонский адвокат и бывший министр финансов США.

«Акт продажи наших колоний никогда не был популярен в Соединенных Штатах. Вся пресса высказывалась против этого территориального приобретения. Газеты всех направлений заявляли, что Соединенные Штаты, которые обладают территорией, способной прокормить население численностью в 200 миллионов, не имеют никакой необходимости расширять свои границы за счет районов, лишенных ресурсов и не пригодных для земледелия, особенно в то время, когда страна обременена колоссальным долгом», — Барон Эдуард Стекль, русский посланник в США.

«Не следует себя обманывать и надобно предвидеть, что Соединенные Штаты, стремясь постоянно к округлению своих владений и желая господствовать нераздельно в Северной Америке, возьмут у нас помянутые колонии, и мы не будем в состоянии воротить их», — Александр Горчаков, глава русского внешнеполитического ведомства при Александре II.

распечатать Обсудить статью