• 17 Января 2018
  • 3087
  • Документ

«Чего я желал? Быть счастливым с тобою!»

Василий Жуковский был нежно влюблен в Марию Протасову. Ситуация осложнялась тем, что девочка была его ученицей и племянницей, дочерью сестры поэта Екатерины. «Можно ли быть влюбленным в ребенка?», — записал поэт в дневнике летом 1806 года. Маше в ту пору едва исполнилось 13 лет. Мать юной особы признание Жуковского шокировало: она обвинила брата в том, что он обманул ее доверие. Тем не менее поэт отправлял письма возлюбленной в течение многих лет. Их общение прекратилось лишь после замужества Марии. Сам же Жуковский впервые женился почти в 60-летнем возрасте. 

Читать

В. А. Жуковский — М. А. Протасовой

[Весною 1815 г. в Муратове]

«Милая Маша, нам надобно объясниться. Как прежде от тебя одной я требовал и утешения, и твер­дости, так и теперь требую твердости в добре. Нам надобно знать и исполнить то, на что мы решились, дело идет не о том только, чтобы быть вместе, но и о том, чтобы этого стоить. Следовательно, не по одной наружности исполнять данное слово, а в сердце быть ему верными. Иначе не будет покоя, иначе никакого согласия в чувствах между мною и маменькой быть не может, Сказав ей решительно, что я ей брат, мне должно быть им не на одних словах, не для того единственно, чтобы получить этим именем право быть вместе. Если я ей говорил искренно о моей к тебе привязанности, есть ли об этом и писал, то для того, чтобы не носить маски — я хотел только свободы и доверенности. Это нас рознило с нею.

Теперь, когда все, и самое чувство пожертвовано, когда оно переме­нилось в другое лучшее и нежнейшее, нас с нею ничто не будет рознить. Но, милой друг, я хочу, чтобы и ты была совершенно со мною согласна, чтобы была в этом мне и примером и подпорою, хочу знать и слышать твои мысли. Как прежде ты давала мне одним словом и бодрость, и подпору; так и теперь ты же мне дашь и всю нужную мне добродетель. Чего я желал? Быть счастливым с тобою! Из этого теперь должен выбросить только одно, слово, чтобы все заменить. Пусть буду счастлив тобою! Право, для меня все равно твое счастье или наше счастье. Поставь себе за правило все ограничить одной собою, поверь, что будешь тогда все делать и для меня. Моя привязанность к тебе теперь точно без примеси собственного и от этого она живее и лучше. Уж я это испытал на деле — смотря на тебя, я уже не то думаю, что прежде, если же на минуту и завернется старая мысль, то всегда с своим дурным старым товарищем, грустью, стоит уйти к себе, чтобы опять себя оты­скать таким, каким надобно, а это еще теперь, когда я от маменьки ничего не имею, когда я еще ей не брат — что ж тогда, когда и она со своей стороны все для меня сделает.

Я уверен, что грустные минуты пропадут и место их заступят ясные, тихие, полные чистою к тебе привязанности. Вчера за ужином прежнее немножко что-то зацепило меня за сердце — но воротясь к себе, я начал думать о твоем счастье, как о моей теперешней заботе. Боже мой, как это меня утешило! Как еще много мне осталось! Не лиши же меня этого счастья! Переделай себя совершенно и будь этим мне обязана! Думай беззаботно о себе, все делай для себя — чего для меня боле? Я буду знать, что я участник в этом милом счастье! Как жизнь будет для меня дорога! Между тем я имею собственную цель — работа для пользы и славы! Не легко ли будет работать? Все пойдет из сердца и все будет понятно для добрых! Напиши об этом твои мысли — я уверен, что они и возвысят, и утвердят все мои чувства и намерения.

Я сейчас отдал письмо маменьке. Не знаю, что будет. В обоих случаях, Perseverence! Меня зовут! чудо — сердце не очень бьется. Это значит, что я ре­шился твердо…

распечатать Обсудить статью