• 28 Сентября 2017
  • 8552
  • Дарья Пащенко

«Город немедленно капитулировал»

Когда речь заходит о взятии Берлина, в сознании обычно всплывает образ красного знамени, развевающегося на Рейхстагом. Однако впервые русские солдаты оказались на улицах капитулировавшего города чуть менее чем за два столетия до этого события – в 1760 году. Во время Семилетней войны комендант сдал город практически без боя, дабы защитить его от разрушения.

«8-го октября, около часу пополуночи, неприятельской трубач принес мне ответ берлинского коменданта на мое последнее требование, и я тотчас же приказал бомбардировать город, как только трубач был отправлен назад. В 3 часа, однако, снова явился неприятельский трубач с майором Вегером и ротмистром Вангенгеймом и представил мне капитуляцию коменданта. Отправив с этими офицерами бригадира Бахмана, с надлежащими наставлениями, в Берлин, я последовал за ним с гусарами и конно-гренадерами; пехота тоже должна была выступить и идти прямо на Берлин. Я еще не доехал до Котбусских ворот, как ротмистр Бринк, отправленный мною с бригадиром Бахманом, встретил меня с известием, что комендант капитулировал согласно моим требованиям и затем явились депутаты от города».

«Я оставался в Берлине все воскресенье с 2,000 гренадер и одним полком конно-гренадеров, приказав обезоружить всех жителей и сжечь их оружие, а выпущенные против ее императорского величества, ее союзников и их армий зловредные издания сжечь через палача, под виселицею. Газетчики, за дерзкие выходки их во время этой войны, должны были понести заслуженное ими наказание шпицрутенами, но так как весь город просил о монаршем милосердии к ним, то это наказание, именем ее императорского величества, было отменено, но все же они проведены были до места, где была назначена экзекуция и где все уже было приготовлено, и даже с них были сняты рубашки.

Королевские сокровища были осмотрены и найденные ящики, и корзины с золотом, серебром, драгоценными камнями и древностями бригадир Бенкендорф должен был опечатать и взять с собою к армии во Франкфурте, где штаб офицеры сделали им описи и, упаковав каждую вещь, сдали при рапорте графу Фермору, через князя Прозоровского».

Генерал-майор Г. К. Г. фон Тотлебен

фото 1.jpg
Граф Готтлоб Курт Генрих фон Тотлебен

«Безумно было защищать с 14 000 войска неукрепленный город, имевший более двух миль в окружности и неизбежно обреченный на погибель при бомбардировке. Не хотели также испытывать счастья и в открытом сражении, так как в случае поражения Берлин стал бы жертвой беспощадного грабежа. Потому оба прусских корпуса ушли в Шпандау и оставили столицу на произвол судьбы.

Судьба эта оказалась не так страшна, как полагали. Город немедленно капитулировал и сдался Тотлебену, который нашел тут много старых друзей, вспомнил веселые дни, проведенные им некогда в их обществе, и потому поведение его в столице ознаменовано было умеренностью. Но такому снисхождению с его стороны больше всего способствовал один берлинский купец, по имени Гоцковский, один из тех редких людей, которые, будучи одарены добродетелями, способностями и энергией, рождаются иногда для блага целых государств и случайно приобретают возможность обнаружить свои блестящие качества. Достойный патриот этот, которого фортуна одарила богатством, употребляемым им для самых благородных целей, был в этом случае ангелом-хранителем Берлина: он в эти критические мгновенья спас не только столицу, но его советы, поступки и пожертвования оказали, кроме того, громадное влияние на всю войну. Он надоумил городской магистрат сдаться русским, которые ведь были только вспомогательными войсками, а не австрийцам, от которых, как от главных врагов, нельзя было бы ожидать пощады».

Историк И. В. фон Архенгольц

фото 2.jpg
Купец Гоцковский просит Тотлебена пощадить город

«8 Октября 1760 г., в 2 часа утра, меня позвали в Берлинскую Городскую Думу, где собралась и находилась в крайнем отчаянии большая часть членов магистрата. Мне сообщили горестную весть об отступлении ваших войск и о беззащитном состоянии города. Ничего не оставалось делать как постараться по возможности избегнуть бедствия посредством покорности и уговора с неприятелем. Затем возник вопрос, кому отдать город, русским или австрийцам. Спросили моего мнения, и я сказал, что, по-моему, гораздо лучше договориться с русскими, нежели с австрийцами; что австрийцы — настоящие враги, а русские только помогают им; что они прежде подошли к городу и требовали формально сдачи; что, как слышно, числом они превосходят австрийцев, которые, будучи отъявленными врагами, поступят с городом гораздо жесточе русских, а с этими можно лучше договориться. Это мнение было уважено. К нему присоединился и губернатор, ген.-лейтенант Фон-Рохов, и таким образом гарнизон сдался русским».

Купец И. Е. Гоцковский

«Реестр, сколько в Берлинском цейхгаузе взято и в армию привезено артиллерии, знамен и прочего:

Гоубиц 9. Пушек разных 11. Мортир разных 10. Мортирцов 13. Пушек малых 23. Лат 25, в том числе одни вызолоченные. Статуя медная вылитая 1. Портрет медный 1. Литавр 2. Знамен 470. Прусских штандартов 128».

Из «Исчисления причиненного неприятелю урона во время предприятия на Берлин»

«Как выше донес граф Тотлебен, вступя в Берлин, мне потом вкратце рапортом объявляет, что, заняв городские ворота, требует резолюции, сколько ворот в команду генерал-фельдцейхмейстера графа Лассия препоручить, почему, согласясь с последнеименованным, резолюцию дал, чтоб из них двое под их охранением отдать, а именно: Шпандоуские и Гальские, а прочие все пешими заняты были, и при том повторение учинил, дабы немедленно препорученное ему в силе наставления вашего сиятельства без упущения времени исполнил, как он мне и объявляет, что все то вступил, учреди комендантом бригадира Бахмана и в город имеющие в его команде драгунские полки и пехоту ввел.

Сколько ж контрибуции им положено, ибо от меня не меньше велено требовать, как полтора миллиона талеров, ожидаю рапорта так, как о разорении королевского литейного дому и прочего и росписи вещам в цейхгаузах и магазейных.

На вечер получено известие, что неприятель у самого Шпандоу расположился в лагере.

Дезертиров прислано от разных форпостов до шестьдесят человек».

Из рапорта генерала Чернышева генералу-аншефу Фермору