В филателии есть отдельный жанр — марки с траурной каймой. Такие выпускали в СССР после смерти Ленина, в Польше — в память о скончавшемся Пилсудском, в Германии — после ухода из жизни престарелого президента Гинденбурга. Но одна серия марок стоит особняком: изображённый на ней глава государства был убит террористами, а само убийство видел весь мир.
В сербской истории, даже нового времени, насильственная смерть монарха — дело привычное. На протяжении XIX века за власть в Сербии боролись две княжеские династии — Обреновичей и Карагеоргиевичей. Государственные перевороты следовали один за другим, и далеко не всегда они были бескровными. Князя Михаила Обреновича свергали дважды, и во второй раз, в 1868 году, его убили. В парке в предместье Белграда на его экипаж напали сторонники Карагеоргиевичей, застрелили князя и ранили его жену.
Покушались и на жизнь следующего князя, Милана Обреновича, приходившегося племянником предыдущему. Милан I отрёкся от престола в пользу сына. Александр Обренович правил недолго. Его жена, Драга, была бездетна. И король Александр решил передать власть после своей смерти черногорской династии — то есть кому угодно, лишь бы не Карагеоргиевичам. В мае 1903 года заговорщики ворвались в королевский дворец и зверски расправились с августейшей четой. Убийцы продолжали рубить саблями уже бездыханные тела, топтали их ногами, стреляли из револьверов. А затем выбросили трупы во дворцовый сад.
Заговорщики вернули из-за границы изгнанного Обреновичами Петра Карагеоргиевича. Тот, к возмущению просвещённых держав, не только не стал наказывать убийц, но и приблизил их к себе. Возвращение Карагеоргиевичей получилось кровавым. Царствование Петра вышло тоже неспокойным: Сербия воевала с турками, а затем ввергла Европу в Великую войну. Но сам король при этом оставался символом возрождения страны. С падением европейских империй именно вокруг Сербии образовалось новое государство — Королевство сербов, хорватов и словенцев. И как-то забылось, что наследник престола и фактический правитель страны принц Александр состоял в «Чёрной руке» — организации, причастной к убийству и последних Обреновичей, и эрцгерцога Фердинанда в 1914 году.
К 1930-м годам на месте Королевства сербов, хорватов и словенцев уже было королевство Югославия. А Александр Карагеоргиевич (король с 1921 года) успел разогнать парламент, установить диктатуру и принять новую конституцию. Обреновичей давно уничтожили — но у королей всегда есть враги. Им были недовольны и хорватские националисты, и сербская оппозиция, и фашистская Италия, и гитлеровская Германия. Убили его в итоге хорватские и болгарские националисты.
События октября 1934 года похожи своей предопределённостью на античную трагедию. Все знали, что короля Александра хотят убить, но никто ничего не сделал. Французские газеты писали о готовящемся покушении ещё до того, как югославский монарх прибыл в Марсель. Охрана короля была обескуражена минимальными мерами безопасности, но получила заверения от марсельской полиции в том, что все меры будут приняты. Дескать, ваш король приезжает всего на три часа, что тут разводить панику.
Дальнейшее происходило словно во сне, тягуче и неотвратимо. Всё снималось кинооператорами, а потом показывалось в хронике. Вот Александр покидает борт эсминца «Дубровник». Вот он раскланивается по сторонам, одетый в пышный парадный мундир. Вот его встречает французский министр иностранных дел Луи Барту. Автомобиль еле двигается, отгороженный от толпы отдельно стоящими полицейскими — это даже сложно назвать цепью. Нужно внимательно приглядеться, чтобы вообще заметить их на кадрах хроники. Момента убийства на плёнке нет: всё произошло так стремительно, что операторы не успели. В машину запрыгнул человек, выстрелил в короля, в министра Барту, в охранников. На следующих кадрах Александр уже истекает кровью, а полицейские (вот и они!) пытаются успокоить толпу.
Политические убийства не так уж редки, а сербские правители и вовсе могли это считать прозой жизни. Но марсельское убийство стало настоящим шоком. И не только потому, что Югославия надолго осталась без лидера, а Франция — без внятной внешней политики. Убийство короля, показанное в кино, — вот что было самым необычным для обычного человека.