Цена победы. 22 июня 1941 года

03 Апреля 2016 // 18:10
Цена победы. 22 июня 1941 года

Историк, автор книги «22 июня, или когда началась Великая Отечественная война?» Марк Солонин в программе «Цена победы» радиостанции «Эхо Москвы» отвечает на вопрос, был ли Советский Союз готов к войне с Германией.

Ведущие передачи — Виталий Дымарский и Дмитрий Захаров. Полностью прочесть и послушать оригинальное интервью можно по ссылке.

Вопрос, был ли СССР готов к войне с Германией, очень традиционен, и на него, как ни странно, можно дать два полностью взаимоисключающих и одинаково правильных ответа. Если говорить о материально-технической подготовке, то есть о количестве пушек, танков, самолетов, минометов, пулеметов и так далее, то их было заготовлено очень много, по ряду позиций (танки и боевые самолеты) даже больше, чем у основных европейских держав вместе взятых. Например, на 22 июня 1941 года в западных военных округах Советский Союз имел 12379 танков, в то время как в четырех танковых группах вермахта набиралось всего 3266 единиц бронетехники — более чем четырехкратное превосходство. На базе этих вооружений в СССР была создана огромная армия, которая также по всем возможным численным показателям: по личному составу, по подготовленному резерву, по количеству дивизий армии и так далее превосходила вермахт в те же самые разы.


Помимо превосходства в технике, в людских ресурсах, на стороне Советского Союза были и естественные препятствия. Об этом тоже не стоит забывать. Тем не менее произошло то, что произошло… За первые две-три недели войны все, что было накоплено за долгие годы, что было развернуто в западных округах, было практически полностью уничтожено немцами. И за это они заплатили цену меньшую, чем, например, за разгром Франции.

Возникает вопрос: почему же Германия, настолько уступая СССР в технике, в живой силе, все-таки пошла на восток? На что она рассчитывала? Ответим устами Франца Гальдера, начальника генштаба вермахта: «В это время слово «невозможно» вышло из употребления в Германии».

ФОТО 1.jpg

Немецкие войска вторгаются на территорию СССР, 22 июня 1941 года

Чем же тогда можно объяснить такой катастрофический результат? А объясняется он предельно просто: ни танки, ни самолеты, ни пушки сами по себе не воюют. Воюют или не воюют люди. Техника — это всего лишь продолжение человека, и без должной выучки, военной мысли она совершенно ничего не стоит. Люди, которые стреляли за два года призывной службы три-четыре раза, танкисты, которые наездили на танках десять часов и, соответственно, стрелки-наводчики, которые выстрелили полтора раза из пушки, — абсолютно не в состоянии пользоваться этим. Ведь, ко всему прочему, огромное количество брошенной на обочинах техники было совсем неповрежденным.

То же самое можно сказать и об авиации. В своих мемуарах А. И. Покрышкин описывал, что во время его учебы стрельба была крайне редким развлечением. Весь уровень подготовки сводился к полетам по прямой. И когда он попытался атаковать купол с минимальной дистанции, то попал, соответственно, на губу.


Существует мнение, что в советских танках, в отличие от немецких, не было раций (едва ли не до самого конца 1943 года), и, захлопнув люк, командир машины оказывался отрезанным от мира и предоставленным самому себе. Это не так. В 1942 году на своем известном испытательном полигоне американцы испытывали наш Т-34. По завершении они написали отчет, в котором отметили общеизвестные и не совсем известные достоинства танка: «Прицел — лучший в мире, не сравним ни с одним из существующих или разработанных в Америке». А вот по поводу радиостанций: «Компактная радиостанция и очень удачно расположенная в машине». Не верите отчету — внимательно всмотритесь в фотографии и кинохроники тех лет. На них невооруженным глазом видно, что рация была. Другое дело, что немецкие диверсанты частенько перерезали провода, и армия оставалась без связи.

В одном из отчетов НПО Генштаба сказано, что за полгода до начала войны в Красной армии было 40 фронтовых радиостанций, 845 армейских и 5909 полковых. Самая слабенькая из перечисленных, радиостанция 5-АК, имела радиус действия 25 км и 50 «морзянкой». Учитывая, что полоса обороны полка — 3−4 км, все прекрасно покрывалось.


ФОТО 2.jpg

Советский аэродром после немецкого авианалета, 1941 год

На пятнадцатый день войны вышеупомянутый генерал Гальдер писал в своем дневнике: «Русские силы сражаются упорно и бесстрашно. В танковых дивизиях осталось до 40% маттехники. Войска устали».

Не только Гальдер, но и другие немецкие военачальники отмечали настойчивое сопротивление со стороны Красной армии. Были даже моменты (к сожалению, их немного), когда мы гнали немцев. Например, 43-я танковая дивизия под Дубно. Немцы бросали технику, сдавались в плен. Такого подавленного состояния немецких военнопленных советские войска не видели до Сталинграда…

Если же оценивать общий уровень сопротивления, который оказала Красная армия вермахту, то следует обратиться к объективному критерию, например, посмотреть на соотношение потерь с обеих сторон. За первые две недели механизированные корпуса Юго-Западного фронта потеряли 4 тыс. танков, в то время как 1-я танковая группа вермахта к началу августа лишилась 170 машин.



Несколько слов про Брестскую крепость. В военно-оперативном смысле это был 62-й Брестский укрепрайон. По количеству бетонированных укрепленных пунктов он превосходил всю линию Маннергейма, которую Красная армия прорывала три месяца. Немцы же прошли 62-й УР, даже не заметив его. В воспоминаниях Гальдера или Гудериана о нем нет ни слова. Тем не менее в Брестском укрепрайоне, в Семятыче, был один дзот, гарнизон которого сопротивлялся до 29 июня.

Если говорить о командирах РККА, которые на своих участках в начальный период войны смогли организовать достойный, профессиональный отпор врагу, то стоит упомянуть генерала Фролова. Под его командованием 14-я армия не только выполнила поставленную перед ней задачу — не допустила немцев до Мурманска, — но и хорошенько измотала и обескровила германские войска, в частности, корпус Дитля.

ФОТО 3.jpg

Горящий Т-34 в поле под Дубно, 1941 год

Почему же Красная армия так бездарно воевала? Или она не воевала вовсе? Давайте порассуждаем. В книге, изданной Кривошеевым, официальном сборнике советской военно-исторической науки, есть такие цифры: в 1941 году наши войска потеряли 6 млн 200 тыс. винтовок, 70% минометов, при этом среди автомобилей сломанными оказались только 30%. Получается, что самой надежной техникой на начало войны был не миномет, а примитивнейший ГАЗ-АА? Из этих данных можно сделать вывод или домысел (каждый вправе решить сам), что минометы бросили, а на автомобилях уехали…

Тогда возникает другой вопрос: если Красная армия не воевала, почему же немцы остановились за Смоленском? Ехали бы себе до Красной площади… Переместимся из июня в конец ноября. По пути к Смоленску германская 7-я танковая дивизия уничтожила, по сути, три Западных фронта. Уточним, что делала она это с минимальным пополнением. Поэтому до Москвы «доползли» лишь жалкие остатки этой дивизии, которую там и добила «очередная новая свежая» советская армия. Четвертая волна, скажем так. Об этом было сказано в известной сводке советского политбюро.


И напоследок несколько слов о танках, выпущенных для проведения операции «Барбаросса». В документе Оперативного управления Главного штаба ВВС Красной армии 42-го года о боевых возможностях штурмовика Ил-2 сказано: «Для поражения одного легкого немецкого танка необходимо высылать 4−5 самолетов Ил-2. Для поражения одного среднего танка требуется уже 12−15 самолетных вылетов». И еще одна выдержка: «Из шестидесяти двух попаданий в немецкие средние танки, полученные при полигонных стрельбах с воздуха, было только одно сквозное пробитие брони, одно застревание сердечника, двадцать семь попаданий в ходовую часть, не нанесшие существенных повреждений». Такая вот эффективность Ил-2.

Печать Сохранить в PDF

РЕКЛАМА

Комментарии 1

Чтобы добавить комментарий, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться на сайте
snorri& snorri 04.06.2016 | 08:4808:48

настоящая ИСТОРИЯ https://aryanssblog.wordpress.com/