Цена победы. Брестская крепость

01 Мая 2016 // 19:33
Цена победы. Брестская крепость

Гарнизон Брестской крепости под командованием капитана Ивана Зубачева, полкового комиссара Ефима Фомина и майора Петра Гаврилова в течение недели геройски сдерживал натиск 45-й немецкой пехотной дивизии. По некоторым данным, отдельные защитники Цитадели держались и в августе. Историк Эммануил Иоффе о первом подвиге советских бойцов в Великой Отечественной войне.

Статья основана на материале передачи «Цена победы» радиостанции «Эхо Москвы». Эфир провели Виталий Дымарский и Дмитрий Захаров. Полностью прочесть и послушать оригинальное интервью можно по ссылке.


Тема Брестской крепости у многих ассоциируется с именем писателя Сергея Смирнова, который фактически открыл советскому народу Брест, его тайны, да и вообще героизм Брестской крепости. Свои исследования Смирнов строил на документальном материале: смотрел военные архивы, воссоздавал многие вещи. Именно благодаря ему многих защитников Брестской крепости потом наградили. Например, дали Героя Советского Союза майору Петру Гаврилову. В общем, Смирнов воссоздал правду.

Но есть и негативная сторона его исследований (возможно, Бреста это уже и не касается): после выступления писателя у многих советских людей возник такой стереотип, что военнопленный — это герой. А ведь фактически не все, только часть военнопленных — герои, остальных же назвать таковыми никак нельзя: часть из них дезертировала, часть сдалась добровольно, без геройского сопротивления.


С Брестской крепостью связано много тайн и загадок. Например, ни в одной энциклопедии, ни в одном справочном издании, изданном в Советском Союзе и в СНГ, не говорится, что к началу войны Брест уже был фактически в руках немцев и в 7 часов утра наши оставили город.

В книге «О них молчали сводки» Александра Боровского, который до войны работал заведующим оргинструкторским отделом облисполкома и потом был одним из руководителей антифашистского подполья, написано: «Из-за беспечности наших железнодорожных органов немецкое командование сумело перебросить из-за Буга эшелон с запломбированными вагонами на Брест-Западный. В них были вооруженные немецкие солдаты и офицеры, которые заняли станцию, оказавшись в тылу наших пограничников и воинских частей крепости». Это одно свидетельство.

В книге кандидата исторических наук Гребенкиной «Брест непокоренный» приводятся такие данные: «Враг тщательно готовился к войне. Имел в городе и районах разветвленную шпионскую сеть. За несколько суток до начала войны в городе появились подозрительные военные подразделения. Так, майор Климов вечером 21 июня остановил колонну машин с военными, проверил у впереди идущего документы, понял, что это были немцы, хотя по документам значилась передислокация одного из воинских подразделений Красной армии. О своих выводах Сергей Григорьевич Климов доложил руководству. Майор Климов погиб в первые дни войны, защищая город Брест…

Еще до захвата города фашисты вывели из строя водопровод, электростанцию, телефонно-телеграфную сеть. Им были известны фамилии и адреса не только руководящих партийных советских, комсомольских, хозяйственных работников, но и многих рядовых коммунистов, бывших членов коммунистической партии Западной Белоруссии. Враг знал все важнейшие объекты, промышленный потенциал Брестчины… 22 июня в 9 часов утра фашисты захватили город, а в 14 часов карательные отряды ходили по имевшимся адресам, арестовывали коммунистов, советский комсомольский, хозяйственный актив, жителей еврейской национальности».

ФОТО 1.jpg

Участник обороны Брестской крепости, Герой Советского Союза Петр Михаил улы Гаврилов



А вот пример нераскрытой тайны Брестской крепости — участники штурма. Как оказалось, что фактически уже в первый день войны рано утром немцы оказались у стен одной из крупнейших крепостей и даже захватили ее часть? Загадка.

В официальных документах, например, в «Энциклопедии истории Белоруссии», говорится, что осада крепости была с 22 июня до конца июля, что против Бреста действовала 45-я дивизия со взаимодействием 31-й и 34-й пехотных дивизий 12-го армейского корпуса 4-й немецкой армии, а также две танковые дивизии 2-й танковой группы, описывается героизм и мужество защитников Брестской крепости, но нет ни слова об обстоятельствах, о том, как это случилось.

Если взять воспоминания немецких военачальников, генералов (которые, в общем-то, меньше лгут, чем наши), например, Франца Гальдера, то он отмечает, что «22 июня 1941 года, первый день войны, утренние сводки сообщают, что все армии, кроме 11-й, перешли в наступление согласно плану, и наступление наших войск, по-видимому, явилось для противника на всем фронте полной тактической внезапностью». (Ведь направление главного удара ждали в другом месте: южнее, на Украине). «Пограничные мосты через Буг и другие реки всюду захвачены нашими войсками без боя и в полной сохранности… О полной неожиданности нашего наступления для противника свидетельствует тот факт, что части были захвачены врасплох, в казарменном расположении: самолеты стояли на аэродромах, покрытые брезентом, а передовые части, внезапно атакованные нашими войсками, забрасывали командование о том, что им делать».



В монографии, посвященной Брестской крепости (которая, кстати сказать, почти тридцать лет находилась под грифом «секретно»), полковник Сандалов пишет, что Брестская крепость оказалась ловушкой и в начале войны сыграла роковую роль для войск 28-го стрелкового корпуса и всей 4-й армии: «Командир 45-й немецкой пехотной дивизии 12-го армейского корпуса, которая выполняла задачу овладения крепостью, докладывал своему командованию, что план артиллерийского огня был рассчитан на ошеломление. Наиболее сильный артиллерийско-минометный огонь велся по цитадели крепости. Кроме дивизиона и артиллерии 45-й пехотной дивизии для артиллерийской подготовки противник привлек 9 легких и 3 тяжелых батареи, батарею артиллерии большой мощности, дивизион мортир. Кроме того, командующий 12-м армейским корпусом сосредоточил по крепости огонь двух дивизионов мортир 34-й и 31-й пехотных дивизий».

Фактически из Брестской крепости надо было выводить две дивизии, 30 тысяч человек (опять же, в большинстве источников говорится о 7,5 — 8 тысячах). «В момент открытия противником артиллерийского огня, — пишет Сандалов, — по Бресту и Брестской крепости, в ее цитадели находились следующие части и подразделения: 84-й стрелковый полк без двух батальонов, 125-й стрелковый полк без одного батальона и саперной роты, 333-й стрелковый полк без одного батальона и саперной роты, 131-й артиллерийский полк, 75-й отдельный разведывательный батальон, 98-й отдельный дивизион ПТО, штабная батарея, 37-й отдельный батальон связи, 31-й автобатальон и тыловые подразделения стрелковой дивизии, 44-й стрелковый полк без двух батальонов в форту 2 км южнее крепости, 455-й стрелковый полк без одного батальона и саперной роты, 158-й автобатальон и тыловые подразделения 42-й стрелковой дивизии».

И эти почти 30 тысяч человек, которых пытались вывести, оказались на открытом пространстве под сплошным огнем немецкой артиллерии. И когда в Москве все еще решали — стрелять или не стрелять, открывать огонь или не открывать в первые часы войны, в Бресте уже были горы трупов. «В результате неожиданно открытого фашистами артиллерийского огня и авиационных налетов застигнутые врасплох части гарнизона крепости понесли большие потери убитыми и ранеными. Особенно большие потери имели части и подразделения, находившиеся в центральной части крепости». Вот вам и загадки, и тайны Брестской крепости…


ФОТО 2.jpg

«Защитники Брестской крепости». Картина Петра Кривоногова, 1951 год


Что касается потерь, то достоверных цифр нет. Речь идет о тысячах. О скольких — можно только догадываться.
Из современной исторической литературы известно, что еще накануне войны многие военные чины на уровне майоров, полковников, начальников штабов, ставили вопрос о том, чтобы вывести эти две стрелковые дивизии из Брестской крепости. Разрешения они не получали.

Фактически это пытались сделать командующий 4-й армией генерал-майор Александр Коробков и генерал армии Дмитрий Павлов.

Там даже был такой эпизод: когда судили Павлова, в своих показаниях он говорил, что еще в начале июня отдал приказ о выводе войск из Бреста в лагеря, Коробков приказа не выполнил. После чего Коробков на том же суде заявил: «Виновным себя не признаю, показания Павлова категорически отрицаю. Приказ о выводе частей из Бреста никем не отдавался». Но когда Павлов и Коробков оказались рядом, первый свои показания поменял, уже сказав, что «в июне по моему приказу был направлен командир 28-го стрелкового корпуса Попов с заданием к 15 июня все войска эвакуировать из Бреста». Тогда и подсудимый Коробков парировал: «Я об этом не знал. Значит, Попова надо привлекать к уголовной ответственности». Вот такая там была, выражаясь современным языком, психотехника: никто своей вины не признавал, хотя людям, особенно на местах, было понятно, что дислокация вот этих двух дивизий в Брестской крепости с военной точки зрения, с тактической, со стратегической, — полный нонсенс.

Ну и потом события Французской кампании показали, что попытки обороняться методами использования крепостей уже отжили свое. Ведь фактически же в первый день войны Брестская крепость была уже в тылу у немецких войск.



Когда 45-я дивизия окружила Брестскую крепость, и основная масса немецких войск двинулась в глубь нашей территории, там осталось порядка 3−3,5 тысяч людей.

Считается, что оборона Брестской крепости (хотя никто не ставил задачу на оборону, задача была — вырваться) продолжалась три дня. В своих дневниках генерал-фельдмаршал Федор фон Бок пишет, что наступление началось согласно плану. «Странно, но русские почему-то не взорвали ни одного из немногих мостов через Буг». Поездка в Брест, Брестская цитадель. «К полудню приведен в порядок один из мостов, железнодорожный. Все понтонные мосты пока что в процессе наведения». Затем поездка в штаб 12-го армейского корпуса и танковый корпус Лемельзена. «В то время как на остальных участках все идет более или менее гладко, у Лемельзена возникли определенные сложности при переправе через Буг. Пути подхода к понтонному мосту оказались заболочены. Неприятель пока оказывает умеренное сопротивление». 25 июня 1941 года. «Только сейчас, после тяжелых боев, пала Брестская цитадель».


ФОТО 3.jpg

Памятник защитникам Брестской крепости и Вечный огонь


В воспоминаниях Гудериана говорится о том, что уже в начале войны у немцев были плавающие танки: «В 4 часа 15 минут началась переправа через Буг передовых частей 17-й, 18-й танковых дивизий. 4 часа 45 минут. Первые танки 18-й танковой дивизии форсировали реку. Во время форсирования были использованы машины, уже испытанные при подготовке плана «Морской лев». Тактико-технические данные этих машин позволяли им преодолевать водные рубежи глубиной до четырех метров».

Далее Гудериан пишет, что «особенно ожесточенно оборонялся гарнизон, имеющий важное значение крепости Брест, который держался несколько дней, преградив железнодорожный путь и шоссейные дороги, ведущие через Западный Буг и Мухавец».
Личный пилот Гитлера, группенфюрер СС Ганс Баур в своих мемуарах пишет, что по прибытии в Брест Гитлер осмотрел новые германские гаубицы, которые использовались для обстрела Брестской крепости, описал Муссолини эффективность этого могучего оружия и ужасающие последствия его применения для гарнизона, для которого начало обстрела стало полной неожиданностью. По словам фюрера, много солдат противника погибло еще в казармах, поскольку ударная волна была настолько мощной, что у них просто лопнули легкие. Об этом читать больно…

А вот еще несколько интересных выдержек из воспоминаний Отто Скорцени (лучший разведчик Третьего рейха был в свое время в составе танковой дивизии, которая как раз находилась в районе Бреста и Брестской крепости): «У нас было 80 танков 1-го батальона 18-го танкового полка. Погрузились в воду Буга, чтобы через некоторое время выехать на противоположном берегу». (Это были новые подводные танки, специально изготовленные для операции «Морской лев», идеально герметизированные и оснащенные шноркелями, которые были использованы значительно позже на наших подводных лодках). «Третий сюрприз оказался неприятным для нас. Сам Брест пал очень быстро, но старая, построенная на скале крепость, которую завоевывали еще крестоносцы, оборонялась еще три дня. Не помогли ни интенсивный обстрел, ни бомбардировки».

Из тех 3−3,5 тысяч людей, которые остались в Брестской крепости, спастись удалось только десяткам. Фактически весь гарнизон был потерян.


Несколько слов о руководителях обороны Брестской крепости. Считается, что эту обязанность взяли на себя трое: капитан Иван Зубачев, полковой комиссар Ефим Фомин и майор Петр Гаврилов. Генерал-майор Попов, командир 28-го стрелкового корпуса, дивизионный комиссар Шлыков, член военного совета 4-й армии, генерал-майор Пузырев, комендант 62-го укрепленного района, генерал-майор артиллерии Дмитриев, начальник артиллерии 4-й армии, генерал-майор Лазаренко, командир 42-й стрелковой дивизии, генерал-майор танковых войск Пуганов, командир 22-й танковой дивизии от этой «миссии» отказались.

Иван Зубачев, который, между прочим, был из Московской области, потом попал в плен тяжелораненым, не погиб, потом, в 44-м, — в концлагерь.

Брестскую крепость обороняли воины 33-х национальностей. Было немало выходцев с Кавказа. Даже среди трех руководителей обороны Брестской крепости — три национальности: Зубачев — русский, Фомин — еврей, Гаврилов — татарин.

Печать Сохранить в PDF

РЕКЛАМА

Комментарии

Чтобы добавить комментарий, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться на сайте