• 10 Ноября 2018
  • 3276

Адвокат Владимир Ульянов

За те 1,5 года, что Ленин был помощником присяжного поверенного в Самаре, он провел 20 судебных дел.
Читать

А. Кузнецов: Сердитый слушатель написал нам, что Ленин не заканчивал юрфака. Это правда. Он сдавал экзамены экстерном. Но диплом этого факультета он получил. Диплом, кстати, с очень хорошими оценками, первой степени. Его экзаменаторами были очень крупные юристы того времени. Достаточно сказать, что по международному праву аттестовывал Ульянова Федор Федорович Мартенс, крупнейшая фигура в дореволюционном российском международном праве. То есть говорить о том, что Ленин не имел достаточной квалификации в юридической области, совершенно неверно.

Нет, ну, это понятная реакция. Действительно, в общем, несколько поколений настолько перекормлены Лениным, от Ленина маленького до Ленина старенького. Но тем не менее это действительно не так. Владимир Ильич Ульянов (потому что до псевдонима Ленин еще 8 лет) действительно работал в течение полутора лет, по крайней мере, потому что с петербургским его периодом он записался, когда из Самары переедет в Петербург, зарегистрировался официально помощником присяжного поверенного к Михаилу Филипповичу Волькенштейну, присяжному поверенному. Но вот тут у нас нет точной информации о том, вел ли он какие-то дела в судах. Он точно консультировал. Но в судах выступал ли, мы не знаем, потому что архив петербургского совета присяжных поверенных погиб в Февральскую революцию. А таких громких дел, которые можно было бы проследить по газетным отчетам, Ленин не вел. Он и в Самаре таких не вел. Собственно, найдена только одна заметочка в самарской газете, где очень кратко говориться об одном из дел, в котором он выступал. Но самарский архив сохранился. И поэтому на сегодняшний день достаточно точно подсчитано. За те полтора года, что Ленин был помощником присяжного поверенного в Самаре, он провел, по меньшей мере, вот так что их прям вот они расписаны, — да? — он провел 20 судебных дел. 16 уголовных, 4 гражданских. Довольно неплохой результат для помощника присяжного поверенного, не так ли?

Справка. В начала 1892 г., когда Владимир Ульянов поступил в Самарскую адвокатуру, она была немногочисленной: 12 присяжных поверенных, 6 из которых имели по одному-два помощника, и 5 частных. Как вспоминала самарская знакомая Ульянова Фаина Вентцель, «адвокатская среда, в которой оказался Ленин, став помощником присяжного поверенного, была далека от той действительности, о какой мечтал Владимир Ильич. Если не считать А. Н. Хардина и еще двух-трех юристов, то корпорация адвокатов отличалась всеми характерными чертами чиновничьей провинции: стяжательством, крючкотворством, моральной нечистоплотностью. На защиту уголовных и политических дел, большей частью проводившихся бесплатно и по назначению суда, эти толкователи закона смотрели как на тяжелую повинность. С гораздо большим интересом и горячностью они относились к ведению гражданских дел, которые на их языке назывались «хлебными». Такие дела, затрагивавшие интересы богатых купцов, приносили значительные гонорары».

Кого же защищал будущий вождь мирового пролетариата? В основном крестьян и мастеровых. Одним из самых известных дел, которое доставило ему немало хлопот, стало уголовное дело № 272 по обвинению «лишенного права отставного рядового» Василия Петровича Красноселова, 67 лет, в краже.

Подсудимый обвинялся в том, что у местного купца, содержателя лавки, украл 113 рублей.

С. Бунтман: Это большие деньги.

А. Кузнецов: Да. Три бумажки: «Катеньку» (сторублевку), «красненькую» (десятку) и трешницу. Вот якобы взял и прикарманил эти денежки.

Почему, собственно, подозрение пало на Красноселова? Дело в том, что вскоре после кражи человек, половой, работавший в дешевой столовой в кухмистерской, заявил в полицию, что сравнительно недавно у вышедшего из тюрьмы Красноселова, у которого, как известно, шиш в кармане и вошь на аркане, вдруг появились деньги. Да какие заметные!

С. Бунтман: Видимо, «Катеринку» демонстрировал?

А. Кузнецов: Нет, не демонстрировал. Ее нашли у него в сапоге, запрятанную в портянку. Предъявили купюру пострадавшему купцу Сурошникову. Тот ее поначалу не опознал, а потом сказал: «Моя». Тогда полиция стала спрашивать Красноселова, откуда у него деньги? «А я в тюрьме заработал», — ответил он.

Владимир Ульянов в студенческие годы.jpg
Владимир Ульянов в студенческие годы. (wheeland.ru)

Красноселов действительно сидел в тюрьме в Самаре. И как он сам утверждал, люди, которые проходили через эту тюрьму как через пересылку (то есть те, кто шел дальше на восток), покупали у него всякую полезную утварь: чайники, котелки — то есть все то, что потом пригодится им на каторге. На этом деле он, вроде как, неплохо заработал. Следователь запросил информацию у директора тюрьмы. Тот ответил: «Нет, он, когда у нас находился, вообще не работал. Никаких заработков не имел. Врет он все».

Вот на этих доказательствах: обнаруженных деньгах, источник которых был опровергнут, да на предыдущих судимостях — и было слеплено дело, которое по решению суда попало в руки помощнику присяжного поверенного Владимиру Ульянову.

Значит, что сделал Владимир Ильич? А сделал он то, что на его месте сделал бы любой грамотный адвокат. Во-первых, потребовал вызова свидетелей из тюрьмы, которые могли бы подтвердить правоту слов его подзащитного.

С. Бунтман: Что он работал.

А. Кузнецов: Да. И неплохо выручал. Потому что начальник тюрьмы мог заблуждаться. Посмотрел, например, какую-нибудь не ту бумагу и сказал: «Нет, не работал». Тут нужен был надзиратель или кто-нибудь из тех, кто сидел вместе с Красноселовым.

Но суд отказал Ульянову в вызове свидетелей. Дескать: «Нет повода не верить начальнику тюрьмы. Его показаний достаточно. Ваши свидетели ничего нового не скажут».

С. Бунтман: Знакомая история.

А. Кузнецов: Абсолютно. Во-вторых, суд отказал в проведении очной ставки, которую следовало провести еще во время следствия, между Красноселовым и купцом Сурошниковым, поскольку их показания сильно различались. Это, к слову, было довольно серьезным нарушением… И третье, Владимир Ильич попросил председателя суда в своем резюме напомнить присяжным, что предыдущие судимости Красноселова к данному делу не имеют никакого отношения.

Тем не менее присяжными был вынесен вердикт: виновен. По этой статье максимальное наказание — три года. После вынесения приговора представители обвинения и защиты обратились к суду еще раз. К огромному сожалению, судебной речи Ленина не сохранилось. Это связано с тем, что сам он речей никогда не писал.

С. Бунтман: Импровизировал.

А. Кузнецов: Да.

В конечном итоге судьи приговорили отставного рядового к двум годам и девяти месяцам тюрьмы. Далее в соответствующий департамент Сената как к кассационной инстанции ушла жалоба, составленная Ульяновым и подписанная Красноселовым.

Окружной суд, Самара.jpg
Окружной суд, Самара. (chronograph.livejournal.com)

С. Бунтман: И?

А. Кузнецов: И надо сказать, что Сенат приговор кассировал. Было дано довольно подробное разъяснение, что самарский окружной суд не до конца разобрался в деле Красноселова. В результате Ульянов приступил к повторной защите своего подопечного. На этот раз присяжные вынесли вердикт: не виновен. Допрос свидетелей показал, что Красноселов действительно работал в тюрьме, его продукция пользовалась хорошим спросом, поэтому деньги у него были.

Так, благодаря активности Владимира Ильича, бывший отставной рядовой Василий Красноселов по делу о краже был оправдан.

С. Бунтман: Известна ли статистика самарских дел? Сколько выиграл Ульянов, сколько проиграл?

А. Кузнецов: Известна. Значит, здесь только надо сделать одну оговорку. Что значит выиграл? Дело в том, что дела, закончившиеся оправданием это выигрыш-выигрыш, это победа в квадрате, — да? — это далеко не всегда, далеко, даже у самых знаменитых адвокатов в этом смысле было немало проигранных дел. То есть таких, которые не закончились оправданием обвинения. Вот у Ленина из 16, в общем, будем говорить 15 уголовных дел, которые он вел как защитник, 5 оправданных. Это очень хороший результат.

С. Бунтман: А смягчение наказания…

А. Кузнецов: А в других делах почти везде смягчение наказания.

С. Бунтман: По сравнению с тем, что требовало обвинение, да?

А. Кузнецов: Да. Почти везде не по максимуму. И вот яркий пример второе дело, о котором я хочу кратко упомянуть. Оно, пожалуй, по обвинению самое серьезное, потому что это дело о железнодорожном крушении. В Оренбургской области, которая входила, была подсудна, соответственно этот участок, самарскому суду. Значит, начальник станции, отставной офицер, прапорщик, значит, Балканской войны, человек имевший боевые награды. Вот он начальник крошечной станции. И у него на его станции происходит трагедия. Значит, 5 вагонов пустых, стоявших на запасных путях, от сильного порыва ветра, оренбургские степи, они пришли в движение и подмяли под себя, двигавшуюся навстречу по тем же рельсам тележку, на которой находился рабочий и мальчишка 9-летний. Рабочий получил повреждения, мальчишка погиб. И вот ему и стрелочнику, начальнику станции и стрелочнику, вменяют преступную халатность, повлекшую за собой гибель человека, довольно тяжёлую 2-ю часть статьи 1085 Уложения о наказании. И Ульянову удастся добиться переквалификации со 2-й части на 3-ю. С халатности на недосмотр. И в результате, хотя там речь шла о годах каторги по тому обвинению, которое было сформулировано в обвинительном заключении. В результате штраф 100 рублей. Ну, вот, в результате этот человек вместо тюрьмы, значит, отделается немаленьким для него, видимо, но все-таки штрафом. Интересно там еще один сюжет, что пострадавшие, а пострадавшим будет вот этот рабочий и пострадавшим будет отец погибшего мальчика, они не стали заявлять никаких гражданских исков к дороге, хотя имели право, разумеется, на это. Сказав, что мы люди маленькие, мы здесь работаем, нам только хуже будет, если мы иски предъявим. Через некоторое время Ленин по совершенно другому поводу будет писать с возмущением, что вот да, вот у нас темные люди, не могут, не верят в то, что в суде они могут добиться какого-то возмещения. Но он как адвокат не имел права просто по этическому соображению в данном случае им подсказывать, что они имеют право на гражданское возмещение, потому что это было бы против его подзащитного. Этого адвокатская этика не допускает. Тут к нему претензий нет.


распечатать Обсудить статью
Источники
  1. Эхо Москвы, «Не так»: Суд над отставным рядовым В.Красноселовым, обвиняемым в краже (защитник В.Ульянов), Российская империя, 1893