• 11 Августа 2018
  • 4454

Мой дед Лазарь Мойжес

Дневник блокадника Лазаря Григорьевича Мойжеса, который он вел в 1941 году, в экспозицию музейно-выставочного комплекса «Оборона и блокада Ленинграда» передала его внучка Елена Калитеевская. Биографию героя, семейные фотографии, уникальные страницы из дневника — все это можно найти в новой рубрике diletant.media.
Читать

Мой дед по материнской линии, Лазарь Григорьевич Мойжес (дальше — Л. Г.) родился в 1882 году. Умер в блокаду 30 декабря 1941 года. Жил в юности, как и бабушка (Татьяна Наумовна, девичья фамилия — Волохонская), в местечке Ильино. (С 1802 года село Ильино относилось к Велижскому уезду Витебской губернии. В 1844 году в селе Ильино было учреждено местечко, где поселились евреи-хасиды. Это единственное место на территории современной Тверской области, которое входило в черту оседлости.)

ФОТО 1.jpg
Семейное древо Мойжесов

К сожалению, мало знаю о его семье. Вроде владели небольшой лавкой, и по местным меркам были довольно состоятельны. Бабушка была из бедной семьи, и родители (вероятно — деда) были против их брака. Молодые сбежали и обвенчались в синагоге в районе озера Селигер. Из семейных рассказов знаю, что позже отец деда обожал свою невестку (мою бабушку). Через несколько лет (в 1913 году) семья уже с тремя детьми — Бертой, Аней и Юрой** переехала в город Елец Орловской губернии (также в пределах черты оседлости). Там в 1916 году родился 4-й ребенок — моя мама Рая (Раиса Лазаревна).

ФОТО 2.jpg

1939 год

Л. Г. вряд ли получил какое-нибудь серьезное образование — скорее всего несколько классов еврейской школы. Он был типичным самоучкой. Много читал (даже на ходу на улице), был очень изобретателен. В Ельце работал вместе с братом по лесным делам. Во время гражданской войны в какой-то момент уехал в командировку в Харьков, а в Елец в это время вошел казачий корпус генерала Мамонтова. Начались еврейские погромы. (1919 год). Бабушка пережила этот кошмар с 4 детьми. Но это — отдельная история, подробно рассказанная Анной Лазаревной Мойжес в ее устных воспоминаниях, записанных на магнитофон.

ФОТО 3.jpg

Л. Г. после погрома вернулся в Елец, в разоренный дом. Начали устраиваться, но тут другая, хотя и меньшая напасть. Л. Г. был человек азартный — пристрастился к картежной игре. Бабушка в конце концов не выдержала, развезла детей по родственникам и уехала в Петроград устраиваться. Нашла квартиру на Лиговке у Московского вокзала и зарабатывала готовкой кошерной еды и ночлегом для приезжих евреев. Что-то заработала и собрала детей. Л. Г. был очень привязан к семье и конечно их разыскал, пришел с повинной и снова зажили все вместе. В этой, потом «уплотненной» квартире они прожили до войны. Вот здесь-то Л. Г. и проявил свои технические и изобретательские таланты. Бабушка в это время приспособилась печь всякие еврейские сладости и продавать их в магазин. Работы было очень много, а денег мало. Л. Г. организовал домашний бизнес выпечки — получил разрешение (кустари-одиночки), оборудовал подвал, сложил русскую печку, сделал своими руками массу удобных приспособлений. Жизнь стала легче. Но главное его достижение было позже. Кулинарный бизнес как-то себя изжил, надо было искать работу.

ФОТО 4.jpg

Где-то вычитал, что фабрика Светоч остро нуждается в клее «Декстрин». Его покупали за границей, но очень дорого. Он задумал его изобрести! Читал, ходил в Публичную библиотеку, экспериментировал. Бабушка нервничала — детей надо было кормить каждый день. Но он — упорный. Клей изобрел, его приняли к производству, он переоборудовал подвал под цех, который считался цехом фабрики. Там он и работал. Сколько лет — я не знаю. (Этим клеем и сейчас вроде пользуются, но, конечно, технология изготовления другая). По-прежнему много читал, в частности, мамины многотомные исторические книги — все тома от корки до корки. Любил высказываться на политические темы, что было не безопасно. За семейным столом: «Ленина знаю, Троцкого знаю, а ЭТОТ откуда вылез?» На него все шипели. Был ироничен: когда по вечерам все четверо уже больших детей наконец собирались дома, спрашивал бабушку: «Ну почему ты не волнуешься за пятого?» В первые дни блокады, когда в аптеках еще оставались какие-то противозачаточные таблетки, содержавшие сахар, дед говорил: «Ну наконец-то я спокоен, что не забеременею».

ФОТО 5.jpg

В июне 1941 года бабушка уехала с семьей сына в Тулу, куда Юрия отправили в командировку. Очень не хотела ехать, как будто предчувствовала, но надо было помочь нянчить крошечную внучку (мою двоюродную сестру Наташу (Наталью Юрьевну, сейчас живет в Нью-Йорке). А через несколько дней началась война. Семья оказалась разорванной, мой отец (будущий) был призван в армию, а мама с Л. Г. остались в блокадном Ленинграде.

ФОТО 6.jpg

А дальше — блокадный дневник, который он писал почти до самой смерти. И не изменил себе — составлял план освобождения Ленинграда, собирался послать Ворошилову. Но об этом есть запись в самом дневнике. К сожалению, это то немногое, что я смогла извлечь из рассказов Анны Лазаревны и мамы. Там есть еще мелкие детали семейного быта, но не думаю, что это интересно кому-то, кроме внуков и, может быть, правнуков.

С благодарностью за интерес к дневнику и личности моего деда,
Елена Калитеевская.


распечатать Обсудить статью