• 22 Июня 2017
  • 11130
  • Дарья Пащенко

Сегодня была война

22 июня 1941 года жизнь советских граждан безвозвратно изменилась. «Под утро нас разбудил сильный удар. Пробило крышу. Меня оглушило. Увидел раненых и убитых, понял: это уже не учения, а война. Большинство солдат нашей казармы погибли в первые секунды», – рассказывал Петр Котельников, один из защитников Брестской крепости. Отрывки из воспоминаний, с помощью которых можно воссоздать картину рокового июньского дня, – в нашем материале.

Читать

«Сразу члены Политбюро собрались у Сталина. Решили, что надо сделать выступление по радио в связи с началом войны. Конечно, предложили, чтобы это сделал Сталин. Но Сталин отказался — пусть Молотов выступит. Конечно, это было ошибкой. Но Сталин был в таком подавленном состоянии, что не знал, что сказать народу».

Анастас Микоян

«Когда ранним утром нас, дикторов, вызвали на радио, уже начали звонки раздаваться. Звонят из Минска: «Вражеские самолеты над городом», звонят из Каунаса: «Город горит, почему ничего не передаете по радио?», «Над Киевом вражеские самолеты». Женский плач, волнение — «неужели война»?.. И вот я помню — включил микрофон. Во всех случаях я помню себя, что я волновался только внутренне, только внутренне переживал. Но здесь, когда я произнес слово «говорит Москва», чувствую, что дальше говорить не могу — застрял комок в горле. Из аппаратной уже стучат — «Почему молчите? Продолжайте!» Сжал кулаки и продолжал: «Граждане и гражданки Советского Союза…»

Юрий Левитан

фото 1.jpg
Советские граждане слушают правительственное заявление. 22 июня 1941 года

фото 2.jpg
Первый день войны. Фотография Евгения Халдея

«И. В. Сталин был волевой человек и, как говорится, «не из трусливого десятка». Растерянным я его видел только один раз. Это было на рассвете 22 июня 1941 года, когда фашистская Германия напала на нашу страну. Он в течение первого дня не мог по-настоящему взять себя в руки и твердо руководить событиями. Шок, произведенный на И. В. Сталина нападением врага, был настолько силен, что у него даже понизился звук голоса, а его распоряжения по организации вооруженной борьбы не всегда отвечали сложившейся обстановке».

Георгий Жуков

«Было мне тогда всего пять лет… Единственно, что осталось в памяти: ночью 22 июня в небе появились парашюты. Светло стало, помню, весь город освещен, все бегут, радостные такие… Кричат: «Парашютисты! Парашютисты!»… Не знают, что это мины. А они как ахнули — одна в бухте, другая — ниже нас по улице, столько людей поубивало!»

Анатолий Марсанов

«22 июня — война; узнала по радио из открытого окна, когда шла по Покровскому бульвару».

Марина Цветаева

фото 3.jpg
Поезда идут на фронт

фото 4.jpg
Жители Ленинграда у стенда с последними новостями

«О том, что война уже началась, я узнал только в два часа дня. Всё утро 22 июня писал стихи и не подходил к телефону. А когда подошёл, первое, что услышал: война».

Константин Симонов

«Мы драли дранку во дворе, чтобы покрыть крышу. Окно кухни было открыто, и мы услышали, как по радио объявили, что началась война. Отец замер. У него опустились руки: «Крышу, видимо, уже не доделаем…» С этого дня мы каждую ночь ждали повестки. Отца забрали в октябре».

Лидия Шаболова

«Когда по радио объявили о войне, мне стало плохо. Соседка сказала маме: «Посмотри на Клаву, она побледнела вся!» За ужином все молчали. Эта ночь стала последней, когда я спокойно спала, потому что назавтра нас стали бомбить».

Клавдия Базилевич

фото 5.jpg
Советские беженцы

фото 6.jpg
Актер И. В. Ильинский на занятиях оборонного кружка в Малом театре

«22 июня. С новой страницы пишу продолжение этого дня — великое событие — Германия нынче утром объявила войну России — и финны и румыны уже «вторглись» в «пределы» её».

Иван Бунин

«Всех мужчин сразу стали призывать, и моего папу в том числе. Папа обнял маму, они оба плакали, целовались… Я помню, как обхватила его за сапоги кирзовые и кричала: «Папка, не уходи! Тебя там убьют, убьют!» Когда он сел в поезд, мама взяла меня на руки, мы с ней обе рыдали, она сквозь слезы шептала: «Помаши папе…» Какое там, я так рыдала, пошевелить рукой не могла. Больше мы его не видели, нашего кормильца».

Дина Белых

«Война с Германией. Еду в Москву».

Александр Твардовский

фото 7.jpg
Колонны советских военнопленных

фото 8.jpg
Октябрьский райвоенкомат Москвы. 22 июня 1941 года

«Жили мы недалеко от Арбата, в Большом Афанасьевском переулке. В тот день солнца не было, небо было затянуто облаками. Я гулял во дворе с мальчишками, мы гоняли тряпичный мячик. И тут из подъезда выскочила моя мама в одной комбинации, босиком, бежит и кричит: «Домой! Толя, немедленно домой! Война!»

Анатолий Кривенко

«Я отдыхала в детском лагере под Москвой. Там руководство лагеря объявило нам, что началась война с Германией. Все — вожатые и дети — начали плакать».

Александра Комарницкая

«Объявили по радио в 12 часов. Я только встала и чай пила. Папа и мама дома были тоже — воскресенье. Праздничный пирог на столе по случаю окончания школы. Приготовились слушать веселую воскресную передачу про милиционера. Там песенка есть: «Давайте не будем, не будем, гражданин…» И вдруг, вместо этой песенки — «Внимание! Внимание! Слушайте чрезвычайное сообщение…» И выступил Молотов. Война!..»

Нина Соболева

фото 9.jpg
Проводы на фронт

«Вспомнились первые впечатления от войны… Речь Молотова, о которой сказала вбежавшая с растрёпанными волосами (поседевшими) в чёрном шёлковом китайском халате А. А. [Анна Ахматова]".

Николай Пунин

распечатать Обсудить статью