6 октября 1981 года в Каире проходил военный парад в честь годовщины Войны Судного дня. Около 12:00 напротив главной трибуны остановился грузовик, из которого выскочили вооружённые люди. Один метнул ручную гранату, трое открыли автоматный огонь. Президент Египта Анвар Садат был смертельно ранен.
Советская пропаганда Садата откровенно недолюбливала. Было за что: в отличие от Насера, который всячески старался создать впечатление социалистической ориентации Египта и с удовольствием принимал «помощь» в виде оружия, техники и военных советников, его преемник сделал ставку на США, а также помирился с Израилем, совершив сенсационный визит в Иерусалим. Арабо-израильские соглашения, заключённые в американском Кэмп-Дэвиде в 1978-м, привели к установлению дипломатических и экономических отношений между двумя странами. Разумеется, в Москве это сочли предательством и о гибели Садата, мягко говоря, не горевали.
Впрочем, были столицы, где ей и вовсе неприкрыто радовались — в первую очередь в Тегеране, Багдаде, Триполи и Дамаске. Для радикальной части исламского мира погибший был предателем в квадрате — как общеарабского, так и общеисламского дела. Стоит ли удивляться, что Садата ликвидировали не «агенты КГБ», на которых привычно подумали многие, а радикальные исламисты из числа офицеров египетской армии.
![1.jpg 1.jpg](/upload/medialibrary/e9a/e9a33c38cbd7cd222a616b7369d336a6.jpg)
Главным организатором покушения был, насколько сегодня можно судить, полковник Абуд эль Зумр, командир разведывательного батальона Центрального военного округа. Он несколько раз пытался сам добраться до ненавистного ему Садата, но каждый раз терпел неудачу. В конце концов он сделал ставку на молодых офицеров, расставляя тех из них, кому доверял, на нужные посты. Именно он направил в состав войск, которым предстояло участвовать в параде, взвод лейтенанта Халеда Исламбули. Подразделение насчитывало около 45 солдат, на его вооружении имелись три полевые гаубицы плюс запасное орудие, полдюжины грузовиков, несколько джипов и разнообразное оружие в диапазоне от винтовок до миномётов.
Халеду Исламбули на момент покушения было 26 лет. Он происходил из «хорошей семьи» (его отец был видным юристом) с крепкими мусульманскими традициями и был кадровым военным. Помимо общих, у него были личные причины ненавидеть Садата: за несколько недель до парада тот приказал арестовать более полутора тысяч своих противников, среди которых оказался родной брат лейтенанта, Мухаммед Исламбули. На следующий день Халед написал в своей записной книжке: «Самое большое счастье для правоверного — убить или быть убитым во имя Аллаха».
Когда началась стрельба, Садат, по свидетельствам очевидцев, поднялся и произнёс: «Этого не может быть!»; этим он помог нападавшим. Впрочем, стрельба и так не отличалась прицельностью — не считая Садата, погибло ещё 10 человек, около 30 получили ранения. Скрыться нападавшие и не пытались. Исламбули воскликнул: «Я убил фараона, и я не боюсь смерти!» Охрана президента наконец открыла ответный огонь, покушавшихся задержали.
![2.jpg 2.jpg](/upload/medialibrary/130/13006ae1e7fa05eeb0f40d7165de3338.jpg)
Надо заметить, что многое в тот день облегчало Исламбули и его товарищам задачу. Садат категорически отказался надевать бронежилет — он хотел хорошо выглядеть в ладно сидящей форме. Меры безопасности были настолько нестрогими, что заговорщикам удалось разместить в своём грузовике целый арсенал. Не были как следует проверены списки участников парада, и это позволило Исламбули заменить трёх солдат из его взвода заговорщиками. Охрана Садата начала реагировать только на третьей минуте с начала стрельбы, хотя обязана была вообще опередить атакующих. Как говорится, звёзды сошлись.
В отличие от похорон Насера, которого провожали толпы искренне горюющих людей, прощание с Садатом вышло официальным и немноголюдным — покойный растратил свою первоначальную популярность не только внешнеполитическими шагами, но и неудачной социально-экономической политикой.
15 апреля 1982 года Халед Исламбули и ещё несколько участников покушения были расстреляны по приговору суда. Судя по всему, они ни капли не раскаивались и с нетерпением ожидали попадания в рай. Как и положено настоящим фанатикам.