• 20 Февраля 2017
  • 14760
  • Ксения Липилина

Сергей Нечаев: злой гений революции

Самым громким делом Сергея Нечаева стало убийство одного из членов «Общества народной расправы» – студента Иванова – 21 ноября 1869 года.  Эта история, первоначально расцененная исключительно как уголовное преступление, на самом деле, обнаружила ожесточенные нравы нового поколения борцов за справедливость и стала прологом террора революции. Нечаев с особой циничностью развивал бакунинскую мысль, утверждая, что «на благо революции все средства хороши». Он обладал талантом управлять умами людей и не чурался ни провокаций, ни, как показал опыт, убийства несогласных с его идеями. 

Читать

«Худой, с озлобленным лицом и сжатым судорогой ртом, безбородый юноша», — так описывал Сергея Нечаева в своих воспоминаниях один из современников. Будущий возмутитель общественного порядка родился в семье вольноотпущенных крестьян в 1842 году. Церковные книги фиксируют, что отец был незаконнорожденным сыном помещика. Кто знает, как повернулась бы судьба русской революции, если бы дворянин Епишков принял своего сына и оставил его при дворе? Но это гипотезы, а на практике отец Нечаева женился и был зачислен в мещанство. Он стал помогать тестю в малярном деле и подрабатывал сервировкой столов на купеческих гуляниях.

иваново.jpg
Город Иваново-Вознесенск, где родился и провел свое детство Нечаев

Сергея раздражала профессия отца и провинциальный город в целом, где «все ивановцы сидят неподвижно в своих логовищах». Он рано начал обучаться грамоте и под влиянием приехавшего в их город учителя и литератора В. А. Дементьева стал усердно осваивать гимназическую программу, которая представлялась ему «шишковатой дорогой». В конце концов он, лелея собственные и родительские надежды, попытался поступить в столичный университет. И хотя попытка оказалась неудачной, это стало возможностью вырваться из «чертова болота» и оказаться в самой гуще общественно-политических событий, оставшись в университете вольнослушателем.

Пробуждение силы

Зима 1868/1869 годов наконец-то предоставила Сергею Нечаеву возможность, которую он так долго ждал. После выстрела Каракозова в 1866 г. правительство стало принимать ряд реакционных мер, которые также отразились и на студенческих свободах: были запрещены любые сходки, кассы взаимопомощи и распространенные тогда студенческие библиотеки. Эти действия властей стали сигналом к пробуждению Нечаева, и он, перебегая от одного кружка недовольных студентов к другому, приступил к подстрекательству. Целью Сергея было вывести студентов на антимонархические демонстрации, спровоцировать их массовое отчисление и тем самым заставить оставшуюся студенческую среду кипеть от недовольства за судьбы их товарищей.

Молодыми и еще болеющими юношеским максимализмом студентами было легко управлять, тогда как до их будущего и последствий Сергею Нечаеву дела не было. Образование он презирал, считая, что познания в химии, физике и других науках полезны только в том случае, если они могут стать «наукой разрушения», как он назвал ее позднее в «Катехизисе революционера». А для себя Сергей Нечаев выработал особые алгоритмы решения ее задач: провокация и мистификация.

студенты.jpg
Студенческая сходка

Именно в этот период он впервые употребил позднее излюбленный прием, которым удерживал нужных людей на коротком поводу и провоцировал новые аресты, а за ними — новые волнения. Лист об организации протестного движения с 97 подписями слушателей Медико-хирургической академии, поддавшихся на его радикальные воззвания, он стал использовать против них самих: выдавал эти лица за членов некоего революционного кружка, затем «случайно» допустил попадание списка этих фамилий в распоряжение Третьего отделения. Сам же Сергей Нечаев, как только возникла угроза ареста, удачно эмигрировал в Швейцарию.

За границей он продолжил деятельность провокатора, которую современник назвал «признаком скудоумия в сочетании с низостью». На имя тех своих знакомых, кто уже давно был взят на карандаш тайной полицией, Нечаев стал посылать письма, намекающие на участие этих людей в его антиправительственной организации. По-видимому, ожидания его оправдались: письма были проверены бдительными цензорами и последовали аресты. Самого Нечаева к лету 1869 года объявили особо опасным государственным преступником. Иллюзия надвигающейся революции была успешно создана.

Судьбоносное убийство

На протяжении всей своей революционной деятельности он занимался мифологизацией. В Женеву, на встречу к М. А. Бакунину, Н. П. Огареву и И. А. Герцену, он приехал уже в образе посланника русского революционного движения. Всех, кроме издателя «Колокола», ему удалось убедить, что необходима организация выпуска прокламаций, их идеологическая поддержка и, самое главное, финансы. В соавторстве с Бакуниным был составлен «Катехизис революционера», который произвел на либеральную общественность «самое гадкое впечатление».

Легенда о силе русского революционного движения оказалась столь удачной, что Нечаев использовал ее и при встрече с триумвиратом русской общественной мысли, и в ходе дальнейшей вербовки членов «Общества народной расправы». Он представлял себя создателем системы революционных ячеек, рассеянных по всей России и возглавляемых таинственным Комитетом. Однако на деле такая организация пока существовала только в его голове.

бакунин и герцен.jpg
М.А.Бакунин и А. И. Герцен

«И теперь, через 40 лет, я помню его глаза и понимаю, что люди могли рабски подчиниться ему», — столь неизгладимое впечатление произвел Сергей Нечаев на одну из своих современниц. Вернувшись в Россию, он приступил к вербовке в первые «нечаевские» пятерки, иногда с помощью запугивания и давления.

Один из членов организации — Иван Иванов — возмутился мерами, которыми собирался бороться Нечаев, так как они могли поставить под удар обычных студентов. Завязался ожесточенный спор, и руководитель «Общества народной расправы» испугался, что Иванов, пользовавшийся уважением среди студентов, переманит их на свою сторону. Расправа в назидание остальным последовала почти незамедлительно: заманив Иванова в грот в Петровско-Разумовском парке, Нечаев убил его вместе с сообщниками и вновь сбежал в Швейцарию, откуда был экстрадирован по требованию России как уголовный преступник.

Заключенный № 5

После открытого судебного процесса в 1872 году публика была разочарована тщедушным обликом и трагикомичным поведением революционера, представлявшегося до этого или демоном во плоти, или романтическим героем. «Московские ведомости», стремясь окончательно развенчать образ нигилистов, глумились, что главного вдохновителя участников «Общества народной расправы» судят как «простого убийцу».

В конце концов, Сергея Нечаева, по личному поручению императора, заключили в одиночную камеру в Алексеевском равелине — тюрьме, в которой бывшие борцы за справедливость сходили с ума или, как Бакунин, писали просьбы о помиловании. К узнику было запрещено обращаться иначе, чем «заключенный № 5».

равелин.jpg
Алексеевский равелин в Петропавловской крепости

До конца жизни Сергей Нечаев не отказывался от своих идей. В тюрьме ему удалось совершить казавшееся ранее невозможным: он переманил на свою сторону охрану Алексеевского равелина. Революционер рассчитывал воспользоваться их преданностью, чтобы сбежать из Петропавловской крепости, но план сорвался: один из заключенных стал сотрудничать с властью и донес на вовлеченных в заговор охранников. Спустя 10 лет Сергей Нечаев умер в тюремном лазарете — через год после убийства Александра II революционерами.

распечатать Обсудить статью