• 14 Августа 2016
  • 70972

Цена победы. Партизаны Третьего рейха

Читать

«Превратим день в ночь, а ночь — в день! Бей врага, где бы ты его ни встретил! Будь хитрым! Воруй у врага оружие, боеприпасы и продовольствие! Немецкие женщины, помогайте борьбе «Вервольфа», где это только возможно!»

Клятва-лозунг отрядов «Вервольфа»


В мае 1945 года фашистская Германия подписала Акт о безоговорочной капитуляции. Вторая мировая война закончилась, однако войска стран антигитлеровской коалиции по-прежнему несли потери (причем не год и не два, а вплоть до конца 60-х годов). Боевые действия продолжали члены подпольной организации «Вервольф».

Кто и как попал в немецкое партизанское движение? Были ли эти люди фанатиками, одурманенными двенадцатилетней нацисткой пропагандой, или невольными участниками, не сумевшими выбрать мирную жизнь? На эти и другие вопросы отвечает историк, автор книги «Вервольф. Осколки коричневой империи» Андрей Васильченко.

Статья основана на материале передачи «Цена победы» радиостанции «Эхо Москвы». Эфир провели Виталий Дымарский и Дмитрий Захаров. Полностью прочесть и послушать оригинальное интервью можно по ссылке.


До осени 1944 года вести разговоры о том, что нужно создавать какую-то базу для того, чтобы обороняться от вошедших в Германию войск, считалось пораженчеством, едва ли не уголовным преступлением. В лучшем случае все операции рассматривались как мелкие диверсионные вылазки. Когда же к концу 1944 года стало ясно, что вступление войск союзников на территорию Германии является всего лишь вопросом времени, начались хаотические попытки создать некое подобие диверсионной армии. В итоге основная задача была возложена на рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера. Тот решил поручить это задание полицейским частям, а именно «Бюро Прютцмана». В свою бытность обергруппенфюрер СС Ганс-Адольф Прютцман отличился похожими кровавыми действиями на оккупированной Украине. Полагали, что он лучше других разбирается в партизанах, поскольку сам с ними боролся.

В это время у диверсанта № 1 Отто Скорцени возникло чувство ревности, и он сделал все возможное, чтобы саботировать организацию движения «Вервольф», полагая, что в определенный момент сам возглавит диверсионную армию. Весь этот раздрай привел к тому, что немецкое партизанское движение оказалось не готово к встрече с противником: не была разработана тактика, не были подготовлены кадры, базы создавались в спешном порядке.


Но тем не менее после мая 1945 года «вервольфы» продолжали проводить свои операции. Что это? Некая «дикая армия», «дикое войско»? Здесь воедино смешались несколько факторов. Во-первых, это реакция местного населения, особенно национальных окраин, которые на протяжении столетий гуляли от страны к стране. Это Силезия, Судеты, Эльзас, Лотарингия. То есть когда появлялись новые власти, происходило, что называется, «дикое выселение» немцев. То есть советские власти пытались создать определенный барьер, то же самое делали французы, и это вызывало недовольство местного населения, которое, естественно, волей-неволей пыталось как-то сопротивляться, в том числе и вооруженным путем.

Второй составляющий компонент — это остатки частей вермахта. Особенно ярко это было выражено на Западном фронте. Дело в том, что союзники пытались захватить максимум территории. В итоге они прибегали к очень пагубной для них тактике — пытались повторить блицкриг, танковые клинья, но у них не было необходимого количества моторизированной пехоты. В результате между танками и пехотой возникали огромные разрывы, едва ли не в десятки километров. И вот в этих разрывах вполне себе спокойно, привольно чувствовали остатки частей. Некоторые писали, что в тот момент вермахт на Западном фронте вообще превратился в кучу небольших партизанских отрядов. О чем говорить, если армия Венка спокойно ходила по западным тылам. Это не батальон, не рота — это целая танковая армия. Вот в результате этого так называемый «кляйнкриг», то есть небольшая партизанская война, тоже причислялся союзниками и нашими советскими частями к вермахту.

ФОТО 1.jpg

Рейхсюгендфюрер Артур Аксман (слева) и выпускники «Гитлерюгенда»



И еще был план Артура Аксмана, главы «Гитлерюгенда», который предполагал мобилизацию молодежи для создания целой сети партизанских отрядов и диверсионных групп. Кстати, Аксман — единственный из всех нацистских бонз, кто уже в 1944 году не просто подумывал об оккупации Германии, а начал активно к ней готовиться. Более того, он даже пытался выбить финансирование.

Дело в том, что «вервольфы» из молодежной среды, из состава «Гитлерюгенда» (в ополчение входили не только подростки, были и вполне зрелые функционеры), получали изрядное финансирование, исчисляемое миллионами рейхсмарок, и после установления оккупационной власти должны были создать свой собственный бизнес — транспортные компании, что позволило бы им действовать мобильно. То есть фактически создавалась широко разветвленная подпольная организация, которая имела собственное финансирование, причем не какое-то условное, а достаточно крупное. И провал этой организации был связан с тем, что экономическое крыло, в определенный момент достаточно неплохо обустроившееся, стало опасаться военизированного крыла молодежных «вервольфов», которые, естественно, ставили под угрозу их благополучие. Им вовсе не хотелось заканчивать свои дни в тюрьме или у стенки.


Что касается количественного состава «Вервольфа», то установить точную численность ополчения достаточно сложно. По крайней мере это не десятки людей, речь идет о нескольких тысячах. Преобладающее действие — это все-таки западная и южная территории Германии. Основная часть «вервольфов» сосредоточилась в Альпах. Дело в том, что вынашивался план создания Альпийской цитадели, которую союзникам (Альпы доставались в основном американцам) предстояло брать достаточно долго. То есть в итоге Альпы служили отправной точкой для создания, условно говоря, Четвертого рейха.

На Восточном фронте (имеется в виду территория Германии) «вервольфы» выступали небольшими группами по 10 — 15 человек. В основном это были спорадические, несерьезные отряды, которые достаточно быстро вычислялись и зачищались. Тут нельзя списать со счетов опыт органов НКВД, и, конечно, то, что у нас все-таки существовал сплошной фронт, а не некие клинья, как у наших западных союзников.

ФОТО 2.jpg

Рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер (слева) и обергруппенфюрер Ганс-Адольф Прютцман. Украина, 1942 год



Первая вылазка «Вервольфа» состоялась в сентябре 1944 года против наступавших частей Красной армии. По сути, это была классическая диверсионная деятельность, ничем не отличавшаяся от предыдущих диверсионных групп за исключением того, что она уже осуществлялась в рамках «Вервольфа». В итоге было взорвано два моста. Однако эту группу достаточно быстро вычислили и ликвидировали. В данной ситуации у советской армии никаких сантиментов не было, впрочем, как и у западных союзников.

Кстати, тема взаимоотношений местного населения и оккупационных властей, которая вольно или невольно связана с темой «вервольфов», тоже очень интересна. Мы уже говорили о том, что национальные окраины Германии достаточно долго кишели отрядами (условно назовем их «вервольфов»), но в большинстве своем это было вызвано жесткой политикой. И самое парадоксальное, что советская оккупационная политика не была самой безжалостной. Если посмотреть на то, что делали американцы или французы, то действия Красной армии и советских оккупационных властей не были столь ужасны. С этим, кстати, связано то, что в советской зоне оккупации с проблемой «вервольфов» удалось справиться достаточно быстро, за исключением нескольких случаев, которые, в частности, связаны с Судетами и Силезией. Дело в том, что там предпринимались массовое выселение и депортация немцев, и часть из них совершала набеги обратно. Мотивации были самые разные: личная месть, необходимость забрать имущество и так далее.

Если говорить про французов, то они вообще оказались в очень сложном положении. Дело в том, что Франция была одной из немногих стран-победительниц, которая перед этим войну Германии все-таки проиграла. Поэтому, как следствие, французские оккупационные власти откровенно мстили немцам, несмотря на то, что они не знали таких зверств, какие были, допустим, в Белоруссии и на Украине. Эту месть, жестокие действия никто не скрывал. Существовали официальные заложники, чего, кстати, не было в советской зоне оккупации. И вот эти действия вызывали недовольство местного населения, что рано или поздно приводило к появлению таких самостийных отрядов, которые автоматически зачислялись в «Вервольф».


Что касается Восточной Пруссии, то таких крупных диверсионных действий как в западной области Германии там не было. Это связано с некими эффективными мерами гражданской политики. В чем различие между западными и советскими войсками, когда они вступали на территорию Германии? В официальной установке, пусть и не всегда разделяемой. Советские войска освобождали германский народ от фашизма, западные союзники — от немцев. И во втором случае не делалось никаких различий между социал-демократами, антифашистами, просто гражданским населением, которое сочувствовало нацистам. Можно привести пример, который, возможно, сегодня покажется жутковатым. Летом 1945 года в Кельне англо-американцами была достаточно жестко, даже жестоко, разогнана антифашистская демонстрация из узников концентрационных лагерей. «Просто боялись любого скопища народа», — подумают многие. Союзники вообще боялись любой активности у немцев. Немец — он в любом качестве враг, даже если он коммунист или социал-демократ.

И с этой точки зрения советская оккупационная администрация куда активнее сотрудничала с немцами. И создание ГДР в 1949 году, и фактическая передача власти немцам в 1947 году, естественно, под патронажем, — в американской и французской зоне оккупации были просто немыслимыми явлениями.

ФОТО 3.jpg

Комендант Берлина Николай Берзарин беседует с трюммерфрау, 1945 год


Раз уж мы затронули послевоенную страницу истории, то отметим, что если поначалу основная деятельность «вервольфов» заключалась в военном противостоянии, то есть в попытке остановить наступающую Красную армию, равно как и армии союзников (кстати, достаточно наивно полагать, что такие небольшие отряды могли это сделать), то где-то в 1945 — 1946 годах это были мелкие вылазки, в основном сводившиеся к подрыву мостов, обрезанию линий связи, убийству отдельных милиционеров. Есть интересная статистика, которая говорит о том, что в 1946 — 1947 годах по процентному соотношению от рук «вервольфов» больше страдали польские и чешские милиционеры, нежели одиночно стоящие советские солдаты.

Если говорить о каких-то крупных акциях конца войны и послевоенного периода, то следует вспомнить убийство бургомистра Аахена Франца Оппенхофа, назначенного на этот пост американцами. Весь парадокс заключался в том, что Оппенхоф настаивал на активном привлечении немцев к работе в администрации, даже несмотря на то, что они в свою бытность являлись членами нацистской партии.

Согласно американским и английским источникам, убийство генерала Берзарина, коменданта Берлина, — тоже не что иное, как акция «Вервольфа»; у нас — автомобильная катастрофа. Не исключены ни первая, ни вторая версии, но все-таки отметим, что развалины Берлина, коими он являлся летом 1945 года, были просто созданы для диверсионных вылазок.

Мы уже говорили о том, что «Вервольф» был обращен не только против союзнических и советских войск, но и против самих немцев. Одной из функций организации было устрашение местного населения. Тут можно приводить массу примеров того, как расправлялись на территории, еще подконтрольной нацистам, с паникерами и пораженцами. Был один парадоксальный случай, когда в одном небольшом городке местный бургомистр попытался скрыться от наступающих советских частей и был выловлен «вервольфами», теми самыми, которых он сам набирал в команду, выполняя приказ сверху.


Насколько известно, в период создания «Вервольфа» подростков активно вооружали фаустпатронами. Существуют записи, свидетельства того, что юные партизаны доставляли достаточно много головной боли нашим танкистам, и не только нашим. Поймай солдат «вервольфа» — у него сразу же возникала дилемма: как его воспринимать — как ребенка или все-таки как нацистского пособника? Естественно, были и расправы с подобными злоумышленниками (не только с нашей стороны, но и со стороны союзников), и попытки переломить стереотипы молодежи в отношении новых властей, тем более когда стало понятно, что все это не хаотическое движение, а за этим стоят некие силы.

После войны, где-то до конца 1946 года, «вервольфы» действовали в центральной Германии. На окраинах их вылазки продолжались еще год, до конца 1947 года. А самое долгое, где они просуществовали, — это Южный Тироль — германоязычная территория, которая отошла к Италии. Здесь «вервольфы» воевали до конца 60-х годов.

Немногие знают, но советская историография грешила тем, что значительно преуменьшала степень сопротивления со стороны германского населения. Но все-таки следует отдать должное тем, кто работал с советской оккупационной администрацией. Эти люди не опирались исключительно на насилие, все-таки были некоторые меры социального воздействия. В частности, работа с немецкими антифашистами. За исключением британцев, американцы, канадцы, французы опасались делать это, подозревая, что среди антифашистов затесались тайные агенты «Вервольфа», которые пытаются влезть в новую администрацию для того, чтобы использовать свое положение для продолжения диверсий и террора. Примеры этому, кстати, были. Был выявлен некий «вервольф» Ярчук, польский фольксдойче, которого даже пытались в силу очень лояльного отношения назначить бургомистром одного небольшого города. Но потом выявилось, что он, оказывается, был специально заслан «Вервольфом». То есть к антифашистам у западных союзников было достаточно осторожное отношение, потому что они в любой попытке социальной и политической активности видели немецких партизан.

Вспоминается заметка, в которой призывалось не вступать в отношения с немецкими девушками. Мотивировалось это тем, что женщины специально будут заражать американских солдат сифилисом, дабы помогать деятельности «Вервольфа», организации, в которой состоят ее брат, ее сын и так далее. То есть американцы и англичане достаточно серьезно относились к этой угрозе. Почему? Потому что ничего не могли ей противопоставить. Они не имели практики ведения партизанской войны и противодействия ей. Некоторый опыт был у французов, но, опять же, этот опыт был связан с городской средой, не с руинами. Французское сопротивление действовало в совершенно других условиях.

ФОТО 4.jpg

Адольф Гитлер приветствует юношей из «Гитлерюгенда». Берлин, 1945 год



Что касается основной тактики «вервольфов», то она была до ужаса примитивной: партизаны закапывались в бункер (будь то лесная сторожка, пещера, какое-то другое укрытие), пропускали передовые части «вражеских» войск вперед и после этого наносили удар в тыл. Естественно, в данных условиях их достаточно быстро выявляли и ликвидировали.

А вот оружием «вервольфов» снабжали централизованно. Единственное, что успели сделать немецкие власти, — это создать огромные тайные склады, которые выявляли чуть ли не до середины 50-х годов. В последний момент, когда нацисты уже понимали, что скоро все рухнет, они наделали такое количество запасов, что ими можно было снабдить не одну армию. Поэтому в мае 1945 года у «вервольфов» были и отравляющие вещества, и несколько видов взрывчатки, и специальные баллоны для отравления источников воды. А уж об автоматах, гранатах, стрелковом оружии и говорить просто не приходилось.

Ну, и напоследок несколько слов о судьбе «Вервольфа». Большую часть диверсантов вылавливали, и поскольку они не попадали под действие Женевской конвенции, не являлись военнопленными, их расстреливали на месте. И только в особых случаях, как уже говорилось, с подростками, все-таки пытались вести некую работу.

распечатать Обсудить статью