Платон, Дизраэли, Ленин и сбоку-припёку Сталин

Опубликовано: 29 Декабря 2017 в 13:56 Распечатать Сохранить в PDF

«Как бы там ни было, в них [государствах] заключены два враждебных между собой государства: одно — бедняков, другое — богачей; и в каждом из них опять-таки множество государств, так что ты промахнешься, подходя к ним как к чему-то единому».
Платон «Государство».
«Тихие скверы с парадными особняками, с зеркальными окнами, все увитые зеленью, где ездят только вылощенные кэбы, и ютящиеся рядом грязные переулки, населенные лондонским рабочим людом, где посередине развешано белье, а на крыльце играют бледные дети, оставались в стороне. Туда мы забирались пешком, и, наблюдая эти кричащие контрасты богатства и нищеты, Ильич сквозь зубы повторял: «Two nations!» («Две нации!»)".
Крупская о Ленине.
Ленин имеет в виду роман Дизраэли «Sybil; Or The Two Nations» (1845г.):
«Well, society may be in its infancy," said Egremont slightly smiling; «but, say what you like, our Queen reigns over the greatest nation that ever existed.»
«Which nation?» asked the younger stranger, «for she reigns over two.»
The stranger paused; Egremont was silent, but looked inquiringly.
«Yes," resumed the younger stranger after a moment's interval. «Two nations; between whom there is no intercourse and no sympathy; who are as ignorant of each other's habits, thoughts, and feelings, as if they were dwellers in different zones, or inhabitants of different planets; who are formed by a different breeding, are fed by a different food, are ordered by different manners, and are not governed by the same laws.»
«You speak of …» said Egremont, hesitatingly.
«The Rich and the Poor».
В другом месте:
«I was told», continued Egremont, «that an impassable gulf divided the Rich from the Poor; I was told that the Privileged and the People formed Two Nations, governed by different laws, influenced by different manners, with no thoughts or sympathies in common; with an innate inability of mutual comprehension».
Хорошо, когда будущий премьер-министр думает о таких вещах. Но, справедливости ради, следует отметить, что за два столетия до этого в Англии уже случилась революция. Со всеми неприятностями, включая публичное отделение от туловища головы монарха.
Ленин повторял слова Дизраэли и развивал в марксистском ключе: в каждой нации есть две нации, в каждой национальной культуре есть две национальные культуры — буржуазная и пролетарская; марксисты должны взять из каждой национальной культуры её пролетарскую составляющую, демократические и социалистические элементы культуры трудящихся и эксплуатируемых. («Критические заметки по национальному вопросу», 1913 г.)
Именно понимание различий в культурах правящих классов и простого народа позволило Ленину взять власть.
«Страшно далеки они от народа» можно сказать о правящих классах России вообще. Отменить крепостное право Россию заставили внешние причины — побои, полученные в Крымской войне поставили её перед тем фактом, что существовать в прежнем виде она уже не может. Но сама реформа была проведена если не худшим из возможных способов, то одним из худших. Крестьянину объявили волю, но на деле ни воли, ни земли он не получил. Став многолетним должником, он попал в новую кабалу. Экономическое положение его ухудшилось. Обстановка требовала от него проявления активности в непривычных для него областях деятельности, но его активность с одной стороны была ограничена общиной, с другой стороны самой сельской культурой, предполагавшей проявление активности только в предусмотренных обычаем случаях. Крестьянин чувствовал себя обманутым и ограбленным.
Реформы не были последовательно продолжены, что позволяло бы исправлять делаемые ошибки. Когда Столыпин в предельно радикализованной, идущей вразнос стране попытался продолжить реформы, он оказался уже никому не нужен. Ни правым, ни левым, ни верхним, ни нижним.
Правящие круги продолжали играть раз выбранную роль, не обращая внимание на то, что зрительный зал пустеет. А большевицкие агитаторы говорили людям именно то, что они жаждали услышать.
В заключение отвлекусь от темы. Упомянув «национальные культуры», подумал, что «многополярный мир», о котором так много говорят потомки большевиков, чем-то напоминает промежуточный этап в сталинской доктрине всемирного социалистического переустройства. Промежуточный на пути к «однополярному миру», разумеется:
«Возможно, что первоначально будет создан не один общий для всех наций мировой экономический центр с одним общим языком, а несколько зональных экономических центров для отдельных групп наций с отдельным общим языком для каждой группы наций, и только впоследствии эти центры объединятся в один общий мировой центр социалистического хозяйства с одним общим для всех наций языком». Сталин «Национальный вопрос и ленинизм», 1929 г.
Сталин говорит не «региональный», а «зональный». Что характерно.