«Красная гвардия»
С самого начала Культурной революции советской печати пришлось задуматься, как называть возникшее в Китае молодёжное движение. Буквальный перевод слова «хунвейбины» — «красногвардейцы» — для советского человека имел совершенно определённую окраску, и, по легенде, один из чиновников Гостелерадио принял волевое решение: название не переводить, а использовать китайское слово. Для русского слуха оно звучало почти неприлично, но идеологически хунвейбины и не должны были вызывать у советского народа положительные ассоциации.
А начиналось всё с плаката, который в СССР привыкли называть китайским словом «дацзыбао» (в дословном переводе — «газета, написанная большими иероглифами»). 25 мая 1966 года плакат написала сотрудница пекинского университета Не Юаньцзы. Текст призывал: «Настало время для всех революционных интеллектуалов вступить в бой! Давайте объединимся и высоко поднимем великое красное знамя мысли Мао Цзэдуна <…> решительно, основательно, полностью и окончательно уничтожим всех чудовищ и демонов и всех контрреволюционных ревизионистов хрущёвского типа и доведём социалистическую революцию до конца». Суть всего послания сводилась к тому, что надо избавить университет от буржуазного контроля, провести чистку пекинского партийного комитета и разоблачить тех, кто поддерживает буржуазную реакционную линию образования. Первого июня дацзыбао прочли по радио, и призыв искать классовых врагов и расправляться с буржуазным засильем подхватили самые молодые и горячие. Подростки объединялись в отряды с потрясающей скоростью и в огромном количестве.
Учиться революции, делая революцию
Мао неоднократно высказывал горячую поддержку движению, а его слова публиковались в студенческой прессе, ещё больше разжигая энтузиазм. 18 августа 1966 года стало официальным днём рождения организации хунвейбинов — в этот день в Пекине, на площади Тяньаньмэнь, около миллиона человек встретились со своим кумиром. По сообщению очевидцев, почти у каждого в руках была красная книжечка — знаменитый сборник цитат Мао. Повсюду в честь великого вождя, великого полководца и великого учителя звучала песня «В открытом море не обойтись без кормчего». Юные революционеры получили официальное подтверждение своего статуса, и 23 августа в здании народного комитета Пекина (столичного органа власти) был создан Главный штаб хунвейбинов. Здесь круглосуточно печатались листовки, лозунги, воззвания и Декларация хунвейбинов, немного напоминающая клятву советского пионера: «высоко нести великое красное знамя идей Мао Цзэдуна», «решительно защищать ЦК и председателя Мао», «безгранично и горячо любить председателя Мао, беспредельно преклоняться перед ним».
В день создания Главного штаба хунвейбинов «Жэньминь жибао» опубликовала передовую статью, в которой открыто призвала хунвейбинов к атаке на партийные комитеты. Председатель Мао умел подавать знаки: надевая на все митинги военную форму (даже в холода не скрывал её под пальто), он показывал, что партия ему враждебна, а вот армия всегда на его стороне. С 18 августа по 26 ноября он провёл восемь массовых встреч с хунвейбинами, в которых в совокупности участвовали, по данным исследователей, около 11 миллионов человек. Занятия в школах и вузах были прекращены на неопределённый срок, потому что Мао призывал «учиться революции, делая революцию». За 1966 год в организации хунвейбинов вступили 25 миллионов человек.
Инициатива снизу
Вывески парикмахерских, швейных или сапожных мастерских уничтожались как реакционные, старые названия улиц в Пекине изменялись на «революционные», популярные в китайских домах аквариумы с рыбками разбивались, а из продажи изымались вещи, несущие «опасность буржуазного разложения» — косметика, парфюмерия и тому подобное. Феодальными пережитками признавались выращивание цветов, содержание канареек, кошек или собак. Даже уличные светофоры, по мнению хунвейбинов, следовало перевернуть — потому что двигаться нужно именно на красный цвет — цвет революции! Всё это было бы забавно, если бы хунвейбины не представляли собой официальную организацию, в полувоенной форме, с одинаковыми нарукавными повязками, порой и вооружённую.
Свои радикальные и даже абсурдные требования молодёжные отряды предъявляли жителям городов. Если на стене вывешивалось дацзыбао хунвейбинов, ему стоило подчиниться. Не избавившись в указанный срок от признаков буржуазного разложения, человек рисковал подвергнуться исправлению прямо на улице. Как советских стиляг, жителей Пекина могли насильно остричь на улице, разрезать у них прилюдно брюки или отсечь слишком острые носы у ботинок. Разумеется, кроме внешнего вида, важнейшим требованием к гражданам было выучить назубок красную книжечку-цитатник Мао. Сами хунвейбины особым шиком считали возможность вести любые разговоры одними только цитатами «великого кормчего».
Нет у революции конца
Осенью в Пекине начались погромы. Отряды «красногвардейцев» стали врываться в частные дома в поисках свидетельств антипатии к социализму, до трети всех пекинских домов подвергались постоянным обыскам, причём имущество изымалось, а некоторые жители изгонялись из домов и высылались из столицы. Изъятию подлежали книги, свитки с каллиграфией, картины, фарфор, украшения и даже старые фотографии. Есть данные, что в августе—сентябре 1966 года обыскам и ссылкам в Пекине подверглось более 85 тысяч человек. В пылу революции была уничтожена огромная часть культурных ценностей, включая декорации и костюмы Пекинской оперы, храмы, монастыри, статуи и памятники. Запретный город удалось спасти, лишь выставив военных. Часть Великой Китайской стены решено было разобрать на кирпичи для строительства свинарников.
Из 6843 исторических и культурных памятников Пекина во времена Культурной революции были полностью уничтожены 4922. Но главная борьба шла с теми, кого можно было заподозрить в «неправильных» мыслях. Любого учителя, учёного, врача или секретаря горкома КПК можно было «подвергнуть критике», то есть самому изощрённому насилию и унижению, причём публично. Бумажные колпаки на головы, на шею табличку с надписью «я нечисть», многочасовые избиения и требования покаяться, пытки, плевки, издевательства — это выносили далеко не все. Личный врач Мао (автор мемуаров Ли Чжисуй) писал, что во времена Культурной революции опасался за свою жизнь везде, кроме личной резиденции вождя, так что старался не уходить домой. В университете города Сямынь студенты вывесили дацзыбао о том, что некоторые преподаватели не выдерживают критики и борьбы и умирают или кончают с собой, но к ним нет ни капли жалости.
Юные убийцы
Органы власти старались не вставать на пути хунвейбинов: министр общественной безопасности говорил своим подчинённым, что молодёжь не стоит арестовывать за убийства, следует быть на их стороне, сочувствовать им, информировать их.
«Красногвардейцам» полагалось преследовать партийных работников, которых можно было счесть «лицами, находящимися у власти, идущими по капиталистическому пути». Методы глумления и пыток хунвейбинам подсказывали старшие товарищи (например, руководитель органов безопасности Кан Шэн), но горячие бойцы не довольствовались раскаянием или «исправлением», многих просто пытали до смерти или доводили до самоубийства. Жертвами такой «критики» становились не только партийные работники, но и любая интеллигенция, а порой и вообще случайные люди. В столице за один месяц было убито 1722 человека, а под Пекином за несколько дней — 325 человек, причём самой старшей жертве было 80, а самой младшей — 38 дней!
Что говорил по этому поводу товарищ Мао? «Нельзя совсем не убивать, но нельзя убивать многих».
Огонь по штабам
В Циндао, в августе 1966-го, в прямом столкновении хунвейбинов с жителями города погибло 14 человек. То же происходило и в других городах, где граждане часто вставали на сторону парткомов и привычной власти, так что «Жэньминь жибао» пришлось напомнить читателям, что действия хунвейбинов «революционные и законные» и всем следует «скромно учиться у маленьких застрельщиков революции». К концу 1966 года «маленькие застрельщики» обратили внимание на заводы и фабрики, громя тамошние администрации.
К весне 1967-го сопротивление мероприятиям Культурной революции стало усиливаться. Наконец, в июне 1967-го произошёл «Уханьский инцидент» — вооружённое столкновение между двумя группировками «Миллион героев» и «Главный штаб уханьских рабочих». «Герои» были, главным образом, квалифицированные рабочие и местное консервативное население. Их противники — цзаофани и хунвейбины. Местные подразделения армии под командованием генерала Чэнь Цзайдао вошли в город и разгромили как местные партийные органы, так и организации хунвейбинов и поддержали «Миллион героев». Даже когда в Ухань прибыли министр общественной безопасности Се Фучжи и главный пропагандист Ван Ли, генерал Чэнь отказался менять свою позицию, а когда на место вылетел лично премьер Чжоу Эньлай, генерал распорядился перекрыть танками взлётно-посадочную полосу! Премьер обходными путями добрался до Уханя, более того, туда же секретно прибыл и Мао. Генерал прекратил борьбу лишь под угрозой нескольких дивизий, присланных из Пекина, пережил показательный процесс, но в 1972-м был реабилитирован. Что же до «маленьких застрельщиков революции», то Мао сначала заметил, что среди них есть «ненадёжные», а позднее сказал, что в них «разочаровались рабочие, крестьяне и солдаты Китая», и с этим не поспоришь.
Это был поворотный момент. Теперь армия официально была выставлена против бывших любимцев вождя, которые в некоторых случаях оказывали вооружённое сопротивление. Мао даже обещал, что за противоборство с армией молодёжные отряды будут уничтожаться. Осенью 1967-го отряды и организации хунвейбинов приступили к самороспуску. Затем бывших «маленьких» «красногвардейцев» начали массово ссылать в глухие деревни.