Порой кажется, что Иван Кулибин — не человек, а персонаж народной мифологии. Один и тот же мастер делает часы с музыкой, фейерверки для императрицы, мост через Неву, протезы, телеграф, паровые суда и при этом ещё пытается изобрести вечный двигатель. Это уже даже не биография, а список вкладок в браузере у технаря в три часа ночи. Но этот мастер был вполне реальным.
Кулибин родился в 1735 году в Нижнем Новгороде, в семье торговца мукой. Он должен был сидеть в лавке, принимать покупателей, считать мешки, жить обычной жизнью нормального человека. То есть скучной, как табуретка.
Образование он тоже толком не получил: Чуть арифметики, чуть грамоты. Зато отец брал его с собой по делам, и вот тут такое: мельницы на реке, портовые механизмы, всякие штуки, которые крутятся, тянут, щёлкают и делают работу. Для обычного человека это — фон. Для Кулибина же это был знак судьбы.
Особенно его заинтересовали часы. И это понятно. Там всё честно: зубья, оси, ход, точность — ничего лишнего. Если ты где-то ошибся на полмиллиметра, вся твоя красота превращается в бесполезную коробку.
Сначала Кулибин ковырял старые часы, разбирал, собирал и пытался понять, что там вообще происходит. Потом решил, что чужое — скучно, надо делать своё. В 1764 году он начал собирать часы в форме яйца. Это не просто циферблат на стену, а сложный механизм с музыкой и движущимися сценами. Нормальный проект, когда тебе нужно срочно усложнить себе жизнь на три года.
Тут появился купец Михаил Костромин, друг отца. Он понял, что парень не просто деревяшки ножом ковыряет, а может сделать что-то необычное. Костромин взялся его содержать, чтобы потом вместе показать часы Екатерине II. План был простой: поразить императрицу. Через три года он сработал.
В 1767 году государыня приехала в Нижний Новгород, и Кулибин продемонстрировал полный набор: телескоп, микроскоп, почти готовые часы. Да ещё и оду зачитал. Нормальный питч проекта.
Императрица оценила и позвала Кулибина в Петербургскую академию наук, учиться и совершенствоваться в механическом художестве. Для самоучки из семьи мучного торговца это был не просто шанс. Это как если бы гаражному самодельщику внезапно дали ключи от нормальной мастерской со станками, материалами и людьми, которые хотя бы иногда понимают, о чём идёт речь.
С 1769 года Кулибин стал заведующим механической мастерской Петербургской академии наук. И вот тут его окончательно «прорвало». Он получил доступ к лучшим инструментам и начал работать как человек, которому забыли объяснить, что иногда необходимо отдыхать.
Часы-яйцо готовы, и он уже придумывает вечный календарь. Приносят микроскопы и телескопы — он не просто ремонтирует, а погружается в производство линз и стекла, потому что «А почему бы и нет?». Узнал про паровые машины Джеймса Уатта? Значит, надо делать свою, а заодно и спроектировать паровые суда для рек. Появился оптический телеграф Шаппа? Кулибин реагирует: «Сделаем похожий, только лучше».
Он занимался протезами для инвалидов, фонарями, фейерверками и очень серьёзными инженерными задачами. В 1800 году буря согнула шпиль Петропавловского собора, и чинить отправили 65-летнего Кулибина. А кого ещё?
А проект однопролётного моста через Неву вообще был отдельной песней. Для того времени это была инженерная наглость. Один пролёт — красиво, надёжно, без привычной кучи опор.
В своей работе гений-самоучка столкнулся и с бюрократией. Кулибин постоянно попадал в придворные игры и интриги. Екатерина Дашкова, став директором Академии в 1783 году, его невзлюбила. Сначала урезала оклад, потом решила выселить из казённой квартиры.
Кулибин, впрочем, её пересидел. Потом ему благоволили и Павел I, и Александр I. Но в 1801 году он всё равно вернулся в Нижний Новгород и занялся водоходами. Казалось бы, вот человек с опытом и идеями — можно брать и строить. Но нет.
В сентябре 1813 года в Нижнем Новгороде случился пожар. Сгорели два дома Кулибина. А вместе с ними имущество, чертежи, дневники, модели. Вот тут особенно больно. Потому что для изобретателя чертежи и модели это не просто бумажки, а часть жизни.
К 1815 году долги Кулибина выросли до семи тысяч рублей. По тем временам это астрономическая сумма, около 100 млн сегодняшних рублей. Денег взять неоткуда, Академии рядом нет, ресурсов нет. Проекты есть, а реализовывать их не на что. После войны с Наполеоном всем было вообще не до того.
Кулибин продолжал работать, но постепенно уходил в тень. И вот это самое обидное. Человек, который мог бы при других условиях стать фигурой масштаба Уатта или Фултона, под конец жизни остался без денег.
В 1818 году он умер. И достойно похоронить его было не на что. Пришлось продать самую ценную вещь в доме.
Настенные часы.
Вот такая финальная сцена, что хоть стой, хоть падай. Человек всю жизнь собирал механизмы, а в конце ими же пришлось расплатиться за похороны. Красиво, конечно. Но грустно.
Кулибин — не просто «умелец из народа», как его любят аккуратно ставить на полочку. Это человек, который жил в режиме постоянного инженерного зуда. Видит механизм — хочет понять. Понял — хочет улучшить. Улучшил — уже думает о следующем изобретении. Благодаря таким людям и стал возможен прогресс.
Проблема только в том, что одного гения мало. Нужны мастерские, деньги, материалы, люди, которые не мешают, и система, которая хотя бы иногда не пытается выкинуть тебя из квартиры. Иначе даже у самого талантливого механикуса проекты остаются в ящиках, а часы уходят с молотка.
Вот такая жизнь.