10 августа 1793 года французские революционеры собирались отметить первую годовщину взятия дворца Тюильри, что означало фактическое падение монархии. 31 июля Национальный Конвент составлял план праздничных мероприятий. Поскольку живого короля уже казнили, депутат Барер предложил взяться за давно усопших, а конкретнее — выбросить нечистый прах тиранов, а свинцовые гробы перелить в пули для защиты Отечества.
На следующий день Комитет Общественного спасения постановил, что должны быть демонтированы надгробные изображения тиранов в Сен-Дени и других местах захоронения. К празднику успели сделать немного: вскрыли могилы Филиппа Смелого, Людовиков — Толстого и Юного — чьи свинцовые гробы действительно отправили на переплавку, а также, согласно более давнему постановлению, сняли медную надгробную плиту Маргариты Прованской, жены Людовика Святого, позолоченную статую Карла Лысого и великолепное, бронзовое с золотом и эмалью, надгробие Карла VIII. Из них отлили уже не пули, но пушки.
В октябре приступили к повальному вскрытию могил. Среди наблюдателей, назначенных революционным правительством, находился хранитель архивов Сен-Дени, клирик по фамилии Дрюон, что должно взволновать прилежных читателей «Проклятых королей». Двенадцатого числа рабочие вскрыли крипту, помещение обработали уксусом и другими веществами, чтобы очистить воздух от тяжёлого смрада. После этого туда вошла представительная комиссия, призванная проследить за сбором свинца и драгоценных металлов.
Но чинность происходящего была тут же нарушена сбежавшейся толпой, так что на следующий день муниципальному совету Франсиады (республиканское название Сен-Дени) пришлось принимать отдельное постановление, чтобы дать рабочим спокойно трудиться. Это не помогло, и все последующие дни и месяцы зеваки сопровождали профанацию могил как словом, так и действием. Освобождённый народ дивился останкам своих бывших повелителей, глумился, разбирал на сувениры. Хорошо сохранившегося Генриха IV, вытащили наверх — в хор базилики — разглядывали, отколупывали его ногти: любили ведь «доброго короля Анри», — а жену его, Марию Медичи ненавидели, ведь это она его сгубила, а потому по вскрытии гроба пламенные революционерки повыдирали ей все волосы. Их сына, Людовика Справедливого, изрядно истлевшего, радостно узнали по усам, от другого Бурбона, Людовика XV Возлюбленного, шарахнулись: уж очень смердил.
Толпа не тронула только маршала Тюренна: всё-таки не только слуга королю, но и отец солдатам. Его тело было выставлено в Ботаническом саду, затем гроб перенесли в Музей монументов, а Наполеон похоронил полководца в Церкви инвалидов, Правда, впоследствии сторож, которому было поручено охранять тело до захоронения, продавал поштучно зубы полководца. Революционный шабаш продлился до января 1794 года. Тела сбросили в общую могилу и засыпали негашёной известью.
Дважды «реставрированный» Людовик XVIII в 1815 году распорядился собрать останки своих предков и хоть как-то (идентифицировать кого бы то ни было представлялось затруднительным) захоронить в крипте Сен-Дени. По его же распоряжению с закрытого кладбища Мадлен в базилику перенесли тела казнённых Людовика XVI и Марии-Антуанетты.