В Центре фотографии имени братьев Люмьер проходит юбилейная ретроспектива Владимира Лагранжа. Его работы передают настроение сменяющих друг друга эпох, начиная с оттепели и заканчивая перестройкой. Вы не найдете здесь постановочных кадров. На снимках Лагранжа — жизнь обыкновенных советских людей, преломленная творческим видением автора. Выставка «Улицы Лагранжа», где представлено 150 работ, продлится до 17 ноября.

Часть аудитории diletant.media — студенты и школьники. Для них актуален вопрос самоопределения. С какими трудностями вы столкнулись как начинающий фотограф?

Моя бабушка была художницей, папа работал фотокорреспондентом в газете «Правда». Он окончил операторский факультет ВГИКа, но не смог заниматься кино и перешел в «Правду». Мама была фоторедактором. Они познакомились во ВГИКе. Таким образом, с детства я находился среди людей, которые занимались творчеством. Я не обучался фотографии. Немного снимал в ранние годы; в 1957-м, будучи в Крыму, сделал серию открыток, которые опубликовали в издательстве ИЗОГИЗ, но все это было еще до начала работы. Я пришел в Фотохронику ТАСС учеником фотокорреспондента без представления, что и как делать. Набирался опыта, уже работая в Фотохронике. Наблюдал за работой тех фотокоров, которые вызывали у меня интерес. Тогда в Фотохронике сложился большой коллектив мастеров старой школы. Я не присутствовал с ними на съемках, обращал внимание на то, какой материал они привозили в редакцию. Делал выводы молча: «Это мне нравится, это не нравится». От случая к случаю смотрел на фотографии и порой поражался, каким образом на пустом месте создавались такие сюжеты. Иногда видел — сюжет есть, но снят так, что мне и не особенно нравилось. Я делал выбор: в редакции было у кого учиться.

«Артек. Горнисты». 1962 г.
«Артек. Горнисты». 1962 г. Источник: lagrangephoto.ru

Фото3.jpg
«Бурятия. Мастера-сборщики». 1975 г. (lagrangephoto.ru)

фото2.png
«Ветеран». 1983 г. (lagrangephoto.ru)

Трудна сама по себе работа фотографа, а найти что-то и снять было не особенно трудно. Я не задержался в учениках. Вся тематика нашей жизни — институты, школы, детские сады, заводы, фабрики — была занята другими репортерами, и туда лучше было не соваться. Это был их хлеб. Оставалось то, что репортеры почти не снимали — улица. И я ходил по Москве. Такая съемка достаточно ценилась: снимали в жанре уличной фотографии мало. Развивалось наблюдение за происходящим вокруг тебя. Быстро приходило решение: это надо попробовать снять, а это можно и не снимать.

Однажды во время работы в ТАССе Марк Степанович Редькин — очень хороший фотограф — подошел ко мне, когда я в очередной раз рассматривал свои негативы. Задержал внимание на одном и говорит: «Это выставочный кадр!». А я тогда и не понял, что такое «выставочный кадр». Уже потом я осознал, что это фотография, достойная быть представленной на выставках.

фото5.jpg
«Снежная баталия». 1960 г. (lagrangephoto.ru)

Мне захотелось снимать что-то более интересное для меня, ездить по стране. В Москве находилась редакция журнала «Советский Союз», но я не имел представления, как туда попасть. Еще во время работы в Фотохронике ТАСС узнал о том, что в Парке культуры и отдыха имени Горького организовывается выставка «Наша молодость». В этой выставке в 1962 году участвовала моя фотография «Голуби мира». Я познакомился со многими фотокорами, в частности, с сотрудником журнала «Советский Союз» Юрием Королевым, к которому и обратился со своей просьбой об устройстве на работу. Я ушел из Фотохроники ТАСС и в 1963-м стал фотокорреспондентом журнала «Советский Союз». Сомнений в выборе профессии у меня не было.

«Голуби мира», 1962 г.
«Голуби мира», 1962 г. Источник: lagrangephoto.ru

Была ли разница в материале, который вы хотели продемонстрировать зарубежному читателю, не знакомому с жизнью в Советском Союзе, и отечественному?

За рубежом совершенно другие взгляды и менталитет. Он от меня далек. Во время перестройки я работал в Москве во французском агентстве «Sipa Press». Задал своему шефу вопрос: «Как долго я буду снимать нищих, помойки, стриптиз-клубы, базары, где идет спекулятивная торговля?». Он ответил: «Это хорошо продается на Западе». Так они представляли Советский Союз. Меня эти взгляды не устроили, и я ушел. Потом страна разлетелась на куски, республики захотели суверенитета, а журнал, имея название «Советский Союз», еще недолго просуществовал и закрылся.

Фото4.png
«Бабуля». 1961 г. (lagrangephoto.ru)

Фото6.png
«Сольфеджио». 1968 г. (lagrangephoto.ru)

Фото7.jpg
«Темная ночь». 1985 г. (lagrangephoto.ru)

Меня не привлекают существующие на Западе трактовки нашей жизни, потому что там ее не знают и не хотят знать. На сегодняшний день есть позитивные вещи, но их не замечают. В качестве примера можно привести конкурс World Press Photo. В нем принимают участие фотографы-профессионалы. Чем больше крови, разрушений, тем ближе к премии, и меня это коробит. Жизнь ведь многокрасочна, а тут один черный цвет. Пропаганда телевидения, радио влияет на трактовку тех или иных событий на Западе. Очень однобокая, не соответствующая действительности трактовка нашей с вами жизни. Оказывается, мы живем в абсолютно дикой, изуверской стране.

Вы были в Афганистане во время вывода советских войск. Как строилась съемка там?

Мне посоветовали не рваться в отдаленные районы, а найти в самом Кабуле элементы, которые рассказывали бы о сложностях для мирных жителей. Местные службы без сопровождения не выпускали за пределы гостиницы. Надо было пробиваться, чтобы попасть куда-то. В итоге я поехал в госпиталь, и, конечно, увиденное меня поразило. Там последствия войны и страдания были совершенно очевидны. Я человек сугубо штатский. Это все было для меня совершенно новым и производило впечатление. Что-то начинает работать, открывается совершенно иной взгляд на то, что ты видишь. Это трагедия, которую надо как-то передать. Но не в прямом смысле, когда людей режут на операционном столе или нужно отразить страдания на лицах. Я всегда старался, чтобы в фотографии был контекст и символика. Я зашел, увидел пустую койку, на стене — календарь с Владимиром Высоцким. Это меня поразило.

Фото20.jpg
«Афганистан. Реквием». 1989 г. (lagrangephoto.ru)

Тоска, сожаление, сочувствие — человека-то нет — были настолько явными… Сразу же «вцепился» в это и снял. Меня спросили: «Хотите снять здесь еще что-то?». — «Ничего больше». Этот кадр впитывал в себя все.

Строгая цензура применительно к работе фотографа в советское время — стереотип?

Цензура касалась в большей степени пишущих журналистов, художников, писателей, деятелей кино и театра, нежели фотографов. На протяжении тех лет, что я работал в журнале «Советский Союз», очень редко сталкивался с цензурой. Да, какие-то проявления были, но не столь катастрофичные, как в других профессиях, когда снятый фильм на десятки лет клали на полку. Настоящий удар для тех людей, что снимали картину. И таких случаев было очень много.

«Преферанс». 1974 г.
«Преферанс». 1974 г. Источник: lagrangephoto.ru

Фото9.png
«Озорство». 1963 г. (lagrangephoto.ru)

Фото10.png
«Все это можно проверить». Горький. (lagrangephoto.ru)

Фото11.png
«Наконец-то!». Афганистан. 1989 г. (lagrangephoto.ru)

С какими сложностями сталкивается фотограф сегодня?

Сегодня цензура другого типа. Попробуйте взять камеру и снять что-то, вас обвинят в том, что вы вторгаетесь в личную жизнь. Раньше снимать на улицах жанровую фотографию, что-то интересное, что привлекает внимание фотографа, было безопасно и спокойно. Если люди, которые попадали в кадр, тебя видели, они относились к съемке как к подарку. В 1964 году я был во Франции и совершенно спокойно снимал на улице. Когда я приехал в 90-х, люди требовали немедленно убрать фотоаппарат.

Если узаконят уголовное преследование за то, что фотограф снимает жизнь людей, огромное направление в фотографии будет просто-напросто закрыто. Кусочки жизни, которые ты схватываешь, останутся за бортом. В последние годы я довольно-таки часто ездил за рубеж и выработал тактику съемки. Но она сложная: будучи заметным человеком с амуницией, снимать так, чтобы меня не видели. Эта тактика давала возможность что-то «схватить». Но так работать затруднительно и нерационально. Если ты видишь сюжет, его хочется снять открыто, не боясь возникновения конфликтов и прихода полиции, а такое тоже бывало. Подобный подход передался и нашим людям. Идет самая обычная пара, ты снимаешь ее, и возникает большой конфликт. А снимать архитектуру интересно не каждому, да и зрителю может быть скучно. Архитектура есть в открытках, а мне хочется снять естественную жизнь. Для каждого снимка я создаю свою легенду. Фотографирую людей, не зная, о чем они говорят, и придумываю свою историю для кадра. У этих чужих для меня людей надо «поймать» эмоции, которые подтверждали бы мою легенду: теплоту взаимоотношений, человеческую, духовную близость… Сегодня фотографов обвиняют в том, что они вторгаются в личную жизнь, и это большое затруднение в съемке. Сложно представить, чтобы такая тенденция возникла, когда работали Анри Картье-Брессон и Робер Дуано. Эти два человек, особенно Брессон, работали именно на «подсмотр», который преломлялся в соответствии с творческим видением автора.

«Рыбаки Байкала». 1967 г.
«Рыбаки Байкала». 1967 г. Источник: lagrangephoto.ru

Фото13.jpg
«Серенада». 1962 г. (lagrangephoto.ru)

Фото14.jpg
«Письмо из 37-го». 1991 г. (lagrangephoto.ru)

Фото15.jpg
«Генеральный секретарь». 1990 г. (lagrangephoto.ru)

Фото16.jpg
«В доме игрушек». 1963 г. (lagrangephoto.ru)

Фото17.png
«Нефть Тюмени». 1970 г. (lagrangephoto.ru)

Фото18.png
«Сказки». 1966 г. (lagrangephoto.ru)

Фото19.jpg
«Одуванчики». 1982 г. (lagrangephoto.ru)

Вы много путешествовали по Советскому Союзу. Какие места больше всего врезались в память?

Камчатка — необыкновенно красивый край. В журнале «Советский Союз» не так часто давали фотографии, передающие красоту природы, по той причине, что экономили место для пропагандистских кадров, поэтому пейзажи я снимал редко.

Мне нравятся старые русские города без больших ухищрений в архитектуре, где есть старинные купеческие дома. Привлекает внимание Нижний Новгород. Увы, развитие всех городов идет по одному и тому же направлению. Были пятиэтажки — теперь одни высотки. Напоминает небоскребы Нью-Йорка, хотя большого восторга такая застройка не вызывает. Русская архитектура совершенно другая. Я много раз видел Нью-Йорк в альбомах и открытках. Когда, наконец, оказался на Манхэттене, он меня не поразил. Это другая планета, и я далек от нее. Я не могу сказать, что был вдохновлен Нью-Йорком. Ничего особенного. Мне говорили: «Обязательно посмотри парк в центре». Я на него посмотрел, но он не лучше Парка культуры. Ну, много зелени, но поразить это меня не могло.

Брайтон-Бич — не город, а отдельная юмористическая страна. Люди уехали в Америку, а выглядит их жизнь так, как в Жмеринке. Не произвело впечатления. Стоило ехать в Америку, чтобы за обшарпанным столом играть в домино? Это другая страна, другой менталитет, и видеть там не совсем прижившихся выходцев из Советского Союза досадно. У меня есть кадр, где на пляже две дамы играют в карты, а на стене написано: «Вася». Мне это напоминает Жмеринку, в которой я, правда, никогда не был. Я приехал из США и перечитал «Одноэтажную Америку» Ильфа и Петрова, а книга ведь написана в 1935 году. Такое ощущение, что авторы только вернулись из Штатов, мало что изменилось. Большого желания вновь ехать в США нет. Я отдам предпочтение, например, Люксембургу.

Какие проблемы фотожурналистики в современной России вы могли бы выделить?

Фотографов не приглашают на съезды Союза журналистов России. Закрывают выставочные залы, фотоцентры. Надо помнить об одном: если уволить всех фотографов, работающих в прессе, работа редакций встанет.


Сборник: Гражданская война в России

В результате ряда вооружённых конфликтов 1917-1922 гг. в России была установлена советская власть. Из страны эмигрировали около 1 млн человек.

Рекомендовано вам

Лучшие материалы