Я слышу войну

Дарья Пащенко
21 Февраля 2017 // 23:30

С историей Великой Отечественной войны мы знакомимся в раннем детстве. В начальной школе читаем строки из дневника Тани Савичевой, ходим в тематические музеи и, скромно потупив глаза, дарим ветеранам алые гвоздики 9 мая. Гражданам постсоветского пространства кажется, что они знают о «роковых сороковых» очень многое: СМИ чуть ли не ежедневно вовлекают нас в поток документов, фотографий и воспоминаний.

Но знакомы ли мы с обратной стороной войны? Что мы знаем о людях, волею судьбы оказавшихся нашими врагами? Советская пропаганда, не допускавшая полутонов, пыталась представить всех без исключения немцев однобокими картонными фигурами, которым неведомы чувства жалости, сопереживания, страха за близких. Разумеется, на деле все обстояло не так: и по ту сторону линии фронта находились тысячи людей, которым война принесла лишь боль и страдания.

Желание показать двум некогда враждовавшим нациям, каково во время войны пришлось их противникам, подтолкнуло немецких режиссеров Йохена Лангнера и Андреаса фон Вестфалена на создание звуковой инсталляции «Horchposten 1941 / Я слышу войну».

Кропотливая работа над проектом длилась более двух лет. За это время авторы ознакомились более чем с тысячей текстов, среди которых были мемуары, дневники, письма, официальные документы, радиосообщения и статьи из периодики. Режиссеры изучили корпус и немецких, и советских источников — к слову, превозмогая такую существенную трудность, как незнание русского языка. Тексты, отобранные Лангнером и фон Вестфаленом, легли в основу инсталляции, открытие которой состоялось 17 февраля в Международном Мемориале.

В результате получилась выставка, на которой вы ничего не увидите. В небольшой, но чистой и светлой комнате, расположенной в подвале здания на Каретном ряду, стоят лишь несколько рядов стульев. Никакого типичного военного антуража — камуфляжных сеток, треугольных фронтовых писем и макетов гранат — здесь нет. Главный «экспонат» инсталляции — это звук, причем он у каждого посетителя свой.

Всеобщее военное обучение жителей Ленинграда.jpeg
Всеобщее военное обучение жителей Ленинграда

При входе в выставочный зал гость получает специальный смартфон и наушники, которые и станут его путеводителями по источникам военного времени. Каждый из рядов стульев символизирует определенную зону действий: немецкий тыл, оккупированные нацистами территории, обе стороны фронта и, соответственно, тыл советский. В логическом центре композиции — блокадный Ленинград.

Заняв место в одной из зон, посетитель включается в поток воспоминаний, которые сменяются, будто картинки в калейдоскопе. «Советская сторона фронта», — объявляет голос диктора, и гость погружается в прослушивание отрывков, проникновенно прочитанных профессиональными актерами и ведущими, в том числе журналистом радиостанции «Эхо Москвы» Сергеем Бунтманом.

«Старики, заслышав русскую речь, бегут навстречу нашим войскам и молча плачут, не в силах произнести слова, и старые умные крестьянки с тихим удивлением говорят: «Мы думали, спиваты и смиятымось будем, як побачим своих, а на сердци наче печаль и сльозы льються»»

Василий Гроссман

Гроссман в Германии.jpg
Корреспондент газеты «Красная звезда» Василий Гроссман в Германии

«Наше командование настолько гениально и неповторимо, что доверие к нему растет, несмотря на всё усложняющиеся задачи. Ты знаешь, что я давно уже пытаюсь мыслить в глобальных масштабах, и знаешь, как я мечтал, чтобы это решение, наконец, было принято, поскольку именно оно завершит процесс освобождения Европы и обретения ею независимости. Надеюсь, у вас есть необходимые географические карты для того, чтобы отслеживать наш путь».

Манфред фон Плото, солдат вермахта

Солдаты вермахта.jpeg
Солдаты вермахта у подбитого советского танка КВ-1 в районе Ладоги

«Берег был крутой, и над нашим крохотным «пляжем» проходила тропинка. Вот однажды мы услышали на нашем пляже отрывки страшного разговора. По тропинке торопливо шли какие-то дачники и говорили о бомбардировке Кронштадта, о каких-то самолетах. Мы сперва подумали: не вспоминают ли они финскую кампанию 1939 г., но их взволнованные голоса встревожили и нас. Когда мы вернулись на свою дачу, нам рассказали: началась война».

Дмитрий Лихачев

Лихачев.jpg
Д.С. Лихачев. 1944 год

«Наши мужчины обошлись с Восточной Пруссией не хуже, чем немцы со Смоленском. Мы ненавидим Германию и немцев. В одном доме, например, наши парни видели убитую женщину с двумя детьми. На улицах также часто можно увидеть убитых мирных жителей. И немцы заслужили эти зверства, с которых они сами и начали. Стоит только о Майданеке подумать… Конечно, это невероятно жестоко — убивать детей, но немецкое хладнокровие в Майданеке было в сто раз хуже».

Неизвестный советский солдат

Советские солдаты.jpeg
Советские солдаты в освобожденной Одессе

«То время настало. Русские в городе. Только что слышали, что доктор Неблер убил дочь и жену, а потом и себя. Владелец дома по соседству повесил свою молодую жену, и такие новости участились. Еще несколько мгновений, и все будет кончено, все — и навсегда».

Хильдегарт Тайнерт

Полная запись всех фрагментов звуковой инсталляции длится около двух часов, однако время пролетает незаметно: голоса актеров вовлекают в эпицентр событий, и вы начинаете сочувствовать и сопереживать, отчетливо представляя дела давно минувших дней. Это и есть главный видеоряд, существующий лишь в пределах сознания каждого из посетителей.

Слова о том, что в рамках этой инсталляции вы ничего не увидите, конечно, слишком громкие. Смысловым продолжением композиции служит фотовыставка «Блокадный Ленинград», разместившаяся в одном из коридоров Международного Мемориала. Кадры из города на Неве сопровождаются не традиционным сухим музейным описанием, а выдержками из дневников, писем и газет.

Федосеев трупы на улицах города.jpg
Трупы на улицах города. Фото: В. Федосеев

«Делается так: берутся детские легкие саночки, такие, какие были у моего сына Ильюшки. Снимается спинка. Вдоль саночек кладется доска длиннее, чем саночки, и привязывается к ним веревочкой. На доску кладется завернутое в какой-нибудь кусок материи тело своего ребенка. Похудевшее, оно кажется нечеловечески тонким и длинным. Тело обвязывается веревкой, привязывается к доске, и вот одинокая мать тянет сани на кладбище, чтобы сбросить тело в снег. О горе!»

Из дневника Л. А. Ходоркова, главного инженера 5-ой ГЭС

Создание звуковой инсталляции поддержал фонд имени Фридриха Эберта — старейшая политическая организация Германии. Заместитель руководителя российского филиала фонда, Йенс Хильдебрандт, на открытии сказал, что наибольшее впечатление из всего корпуса текстов на него произвел дневник Тани Савичевой. Это удивительно и закономерно в одно и то же время. С одной стороны, непривычно осознавать, что кто-то мог не слышать об этих записях. В противовес этому следует помнить, что и нам лишь предстоит узнать о немецком текстовом наследии военного времени, и, возможно, открыть для себя дневники такой же маленькой девочки из Третьего Рейха, родных которой унесла подлая война.

Звуковая инсталляция «Horchposten 1941 / Я слышу войну» будет демонстрироваться в Международном Мемориале (г. Москва, ул. Каретный ряд, д. 5/10) до 20 марта 2017 года ежедневно, кроме субботы и воскресенья, с 11 до 19 часов.

Печать Сохранить в PDF

Комментарии

Чтобы добавить комментарий, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться на сайте