Факультатив по истории. Сумасшедший дом Аркадия Аверченко

24 Февраля 2016 // 14:43
Факультатив по истории. Сумасшедший дом Аркадия Аверченко

Рубрика подготовлена Diletant. media совместно с сообществом Факультатив по истории.

Редакция популярного журнала «Новый Сатирикон» порой напоминала сумасшедший дом: такое ощущение складывается, когда читаешь воспоминания его сотрудников. В новом выпуске «Факультатива по истории» мы заглянем в гости к главному редактору «Нового Сатирикона» — Аркадию Аверченко — и посмотрим на все, что там происходит, глазами его секретаря Ефима Зозули.

1.jpg

А. Аверченко

Придумайте рифму к фамилии Аверченко. Не получается? А Василий Князев придумал. Рифма была ему очень нужна — он писал на Аверченко гадкую эпиграмму. Работал Князев в журнале «Новый Сатирикон», гонорары получал исправно, просто не любил Аверченко и все тут. Обзывал его буржуем, закатывал сцены, в общем, творческая личность — издалека видно. Любимым его развлечением, по воспоминаниям современников, были петербургские кулачные бои, так называемая «стенка». Проходили они, как правило, в пригородах Петербурга, и Князев бился на них так отчаянно, что потерял все передние зубы. Как ни странно, Аверченко его выходки принимал спокойно.

2.jpg

Обложка журнала «Сатирикон»

Послушаешь, так Аркадий Тимофеевич просто ангельского терпения человек. Вот его квартира, три комнаты: столовая, кабинет, спальня. Штанги, гантели. Книги, газеты. Стены, обтянутые сукном. Горничная Надя. На рабочем столе — телефон. За столом — Аверченко. Перегнувшись через него всем телом (иначе трубку не достать), Надя говорит по телефону о чем-то своем. Целый день к Аверченко приходят, что-то просят, предлагают, советуются. Иногда приходит Валентин Горянский, пешком из Ораниенбаума (50 километров), больной, усталый, приходит просить денег, потому что денег нет совсем. Маяковский при встрече с ним смеется: «Горянский, почему у вас лицо как пемза?» Горянский обижается, но терпит. Аверченко терпит и не обижается.


Иногда выкидывает какой-нибудь номер Александр Грин. Он напивается мертвецки, заваливается поздним вечером в редакцию, и секретарь ведет его по темным улицам засыпающего города в какую-нибудь простую гостиничную комнату подешевле. Грин ругается матом, кричит, смеется, но Грин талантлив — Аверченко знает, что талантлив, — и к Грину тоже относится хорошо, и как редактор очень его ценит, не сокращает, дает свободу.

3.jpeg

А.Аверченко, шарж М. Линского

Короче, возьми любого фрика, Аверченко ценит и понимает, как будто бы всех. У него к каждому деликатный подход, он с каждым сдержан, воспитан, тактичен, никакого грубого слова, никакого упрека, у каждого же талант, у каждого свое творчество, характер, индивидуальность, а индивидуальность надо уважать. И вот все эти одаренные фрики торчат у него днем и ночью, в редакции и дома, требуют денег, иногда скандалят. Тэффи приходит разодетая так, что «смеяться выходят в соседнюю комнату», Грин угрожает вырезать «бубнового туза» у Аппельхота на новом пальто, а Аверченко смотрит на все это и, бросая только «странный человек», невозмутимо возвращается к делам.



Время идет, страна меняется, Аверченко по-прежнему работает. Как-то раз после работы он идет с Ефимом Давыдовичем Зозулей в шикарный ресторан. Ефиму Давыдовичу подают изысканный суп. В супе плавает тесто, его съедают под конец, поливая уксусом. То ли по незнанию, то ли по забывчивости, ну, или по простоте душевной Ефим Давыдович съел это тесто сразу. Аверченко вдруг замер:

— Что вы сделали?! — шутливо, но и огорченно спросил он.

Я смутился и пробормотал:

- Ничего… съел… очень вкусно было…

Он, держа в руках кувшинчик с уксусом и ложку, чуть ли не с выражением ужаса сказал:


— Но, понимаете, ведь не полагается… Это совсем не то… Ведь мне-то все равно… Я о вас мнения не изменю… Но… понимаете…

Ефим Давыдович не понимал. Не понимал, почему его чуткий, внимательный редактор, сам некогда высмеивающий буржуазию, прицепился вдруг к проклятому тесту. Как «севастопольский мещанин» стал «франтом в лакированных туфлях»?!

Печать Сохранить в PDF

РЕКЛАМА

Комментарии 1

Чтобы добавить комментарий, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться на сайте
Mishel Tabachnick 29.02.2016 | 23:4523:45

"Сатирикон" был, конечно, явлением не заурядным даже в блеске "серебряного века русской поэзии", а остроумные реплики из его архивов цитируют до сих пор. Композитор Никита Богословский попытался возродить эту традицию в "Лит. газете" в краткий период её расцвета (была такая рубрика "12 стульев"). Не было былого блеска, но всё-таки...
Вспомнилось... Какой-то сбрендивший графоман прислал своё творение, а там прочли :"... я хочу мучителбства побоев, я хочу когтей на теле жадных...". Ответили : "Если Вы это серьёзно, зайдите в редакцию. Что можем,- сделаем".
Ещё пример. письмо с предложением "Не нужна ли вам поэма на ззятие Казани Иоанном Грозным". Краткий ответ: "Спохватились". Ну и т.д.