Вокруг болезни Ленина сломано немало копий. Автор статьи, первым получивший доступ к скрытому в архивах в течение столетия «Дневнику истории болезни В. И. Ульянова (Ленина)», доказывает, что из всех версий диагноза верна только одна — нейросифилис. И это версия самих лечащих врачей.
Настоящий дневник
С момента смерти Ленина как врачи, так и обычные граждане СССР высказывали совершенно разные версии её причин. В 1924 году была даже выпущена брошюра «Отчего болел и умер В. И. Ленин», призванная объяснить населению смерть вождя. Но никто не мог поставить точки над «i». Спасибо моему большому другу, ныне покойному Владимиру Павловичу Федюку, декану исторического факультета Ярославского университета, убедившему меня в 2017 году обратиться в бывший партархив с просьбой изучить дневник врачей Ленина и поставить точку в этом вопросе.
Доступ к этому документу был закрыт даже историкам медицины. Почему? Ведь сразу после кончины Ленина на комиссии ЦИК СССР по организации его похорон был поднят вопрос о предании гласности сведений о жизни и болезни вождя в 1922—1924 годы. 30 января 1924 года комиссия поручила Бухарину, Молотову и Енукидзе провести такую работу, а Енукидзе должен был ознакомиться с историей болезни Ленина и сообщить своё мнение о возможности её опубликования. Он высказался в принципе за, оговорив необходимость предварительно удалить из записей специфические сведения лечебно-процедурного свойства. Но ничего опубликовано не было.
И только в 1991—1992 годах на основе дневниковых записей одного из лечащих врачей Ленина, доктора Алексея Михайловича Кожевникова, были подготовлены публикации в журналах «Вопросы истории КПСС» и «Кентавр». Они охватывали не весь период болезни, а лишь с 3 октября 1922-го по 10 марта 1923 года. Именно этот документ распространяется в интернете как дневник врачей, хотя на самом деле таковым считаться не может. Дело в том, что он был отцензурирован после смерти Ленина самим Кожевниковым, убравшим важнейшую клиническую информацию для понимания сути как болезни, так и её лечения. Я обнаружил это, получив возможность в 2017 году прочитать настоящий дневник врачей Ленина.
Если, скажем, в нецензурированном варианте дневника за 10 марта 1923 года упоминается «внутривенное вливание 0,15 арс», то в журнальной публикации этот день полностью клинически обезличен и нет указаний на вливание арсенобензольного препарата. Для понимания — именно арсенобензольными препаратами, содержащими мышьяк, лечили в 1920-х годах сифилис.
Нужно сказать, что искажать историю болезни Ленина начали задолго до его смерти, о чём говорит такая оригинальная запись в дневнике от 12 июля 1922 года. Утром, когда Владимир Ильич спросил Марию Ильиничну, были ли бюллетени о его здоровье, он очень смеялся, когда узнал, что в первом было сказано о желудочно-кишечном заболевании, сопровождавшемся нарушением кровообращения. Сказал: «Я думал, что лучшие дипломаты в Гааге, а оказывается это они в Москве — это врачи, составившие бюллетень о моей болезни». И Ульянов пишет письмо с таким примечанием: «т. Каменев! <…> PPS. Только что услышал от сестры о бюллетенях, вами обо мне выпущенных. И хохотал же. «Послушай, ври, да знай меру!»»
Конечно, идея искажать в публичных документах историю болезни пациента не могла принадлежать врачам, предписание очевидно исходило от политического руководства страны. К тому же был уже запущен маховик формирования образа Ленина — не человека, но вождя новой идеи мирового сознания. Поэтому нужно относиться с определённой долей критичности к тому, что врачи стали говорить после смерти своего пациента. Они не смели упоминать даже в патологоанатомическом заключении ничего иного, кроме указанного им политическими властями: за одно лишнее слово могли пострадать и они сами, и их семьи.
Дневник начали вести с 28 мая 1922 года с анамнеза пациента. В анамнезе есть косвенный признак, указывающий, когда Володя Ульянов мог подхватить болезнь: скорее всего, когда он жил в Самаре в 1892 1893 годах, то есть в 22−23 года. Невылеченный сифилис может проявиться много лет спустя в самой тяжёлой, третичной форме.
Из дневника следует, что уже с начала июня 1922 года пациенту начинают противолюэтическую терапию, а с 1 июля того же года — лечение и арсенобензольными препаратами. Стоит отметить, что эти препараты при других заболеваниях, кроме люэса, никогда не применялись. Большие дозы препаратов йода и использование препаратов висмута также тогда входили в самые современные методы лечения нейросифилиса.
«Не хватает слов»
Хотел бы остановиться на вопросе об интеллектуальных возможностях Ленина на протяжении болезни.
Запись от 30 мая 1922 года: «Пациент не может сказать ни одной фразы целиком, не хватает слов, постоянно зевает. Хотел идти умыться в уборную, не знает, как пользоваться зубной щёткой — сначала взял щётку щетиной в руки и с недоумением смотрел и не знал, как быть… Приезжал Сталин, беседа о suicidium (латинский термин вписан рукой)».
Были и периоды улучшений. 13 июля 1922 года: «Утром Владимир Ильич написал письмо Фотиевой, в котором пишет, что она может его поздравить с почти полным выздоровлением и что его почерк становится похожим на почерк здорового человека. Ужинал хорошо, лёг рано спать».
На фоне проводимой терапии, которая будет продолжаться с перерывами до конца жизни, пациенту время от времени становилось лучше, но патофизиологический процесс, в основе которого лежало воспаление сосудов мозга, продолжал набирать мощь.
Вот запись от 16 декабря 1922 года: «Состояние ухудшилось. Вчера весь день было чувство тяжести в правых конечностях. Мелкие движения правой рукой выполнять почти не может. Пробовал писать, но с очень большим трудом написал письмо, которое секретарша разобрать не могла, и Владимиру Ильичу пришлось его продиктовать… Попадать кончиком пальца в кончик носа не удаётся, причём палец всегда отклоняется влево от носа».
Когнитивные нарушения постепенно переходят в более выраженную стадию тяжёлых когнитивных расстройств. Судя по записям врачей, с 23 февраля по 3 марта 1923 года — у пациента никаких улучшений. И, скажем, утверждение, будто Ленин мог в это время надиктовать статью «Лучше меньше, да лучше» (официальная датировка — 2 марта 1923 года), не выдерживает никакой критики. Стоит также обратить внимание, что доктор Кожевников ничего не пишет о работе пациента в дни, когда официально статья была написана или надиктована. Вообще маловероятно, что Ленин мог тогда работать, тем более — писать статьи. Вероятно, они были написаны несколько раньше, а поздние даты указаны для формирования образа работоспособного Ленина.
Кстати, эти два вопроса — об интеллектуальных способностях пациента, и об искажениях в истории его болезни, и, вероятно, и об искажениях в биографии — между собой связаны.
Один пример. 13 декабря 1922 года дневник сообщает, что в этот день были врачи Кожевников и Крамер. Вид у Владимира Ильича неважный, было два паралича. Мелкие движения совершает неловко. Предложено отказаться от работы, не гулять и больше лежать. Пациент расстроен.
А вот что сообщает официальная биографическая хроника за этот день: «Декабрь, 13 <…> Ленин вызывает на квартиру (около 12 час.) Л. А. Фотиеву, диктует письма: в ЦК РКП (б) — с вторичным протестом против решения Политбюро ЦК от 7 декабря 1922 г.; о Н. А. Рожкове (письмо не разыскано); Л. Д. Троцкому (копии М. И. Фрумкину и Б. С. Стомонякову) <…> Ленин диктует (с 19 час. 30 мин. до 20 час. 25 мин.) по телефону Л. А. Фотиевой письмо И. В. Сталину для Пленума ЦК РКП (б) о монополии внешней торговли, в котором подвергает критике и опровергает доводы Н. И. Бухарина против монополии, изложенные в его письме от 15 октября 1922 г.». И ещё множество дел…
Эпидемия
Эта болезнь, прозванная в России «французской», не щадила никого.
Цифры поражают. Например, Поволжье в начале прошлого века было признанным очагом всевозможных эндемических болезней, и обращаемость за медицинской помощью с 1904 по 1913 год была такова: малярия — 4 432 157, грипп — 2 725 000, сифилис — 1 153 811 человек. А вот ещё цифры: в Русской армии, по данным 1907 года, сифилисом болели 20% личного состава. В 1913 году в России зарегистрировано 1 248 002 случая сифилиса. В городах на 10 тысяч населения приходилось 180 больных, в сёлах — 54.
Можно говорить, что количество людей, которые тогда болели сифилисом, было колоссальным, и не только в России — в Париже болел каждый седьмой житель, в Гамбурге — каждый четвёртый мужчина и каждая десятая женщина.
В Москве, по патологоанатомическим данным 1925 года, более 5% всех умерших — от младенцев до глубоких стариков — имели признаки перенесённого сифилиса.
Все специалисты, и зарубежные, и отечественные, говорят, что сифилис приводит к специфическим изменениям поведения. Так, немецкий доктор Адольф фон Штрюмпель, ставший одним из врачей-консультантов Ленина, указывал, что «рядом со всеми этими признаками начинающейся умственной слабости обнаруживается часто ненормальная раздражительность. Больной впадает в возбуждение, в гнев и т. под.».
А вот что писал о психике людей с нейросифилисом один из столпов российской неврологии начала ХХ века профессор Минор в 1910 году: «Психика заражённого сифилисом субъекта должна быть тщательно оберегаема во всю его жизнь. Все профессии и занятия, располагающие к волнениям, ажиотажу, разочарованиям, длительному страху или огорчениям должны быть тщательно избегаемы, напр., занятия на бирже, ежедневная игра в карты
И хотя тут нет слов «революция» или «гражданская война», нетрудно заметить, что они входят в приведённый перечень. Нет никакого сомнения, что болезнь несёт страдания человеку и его близким, но если пациент обладает неограниченной властью, распоряжается армией и репрессивным аппаратом, то это трагедия для целой страны. Так что у русской революции и её беспощадности есть клинический вклад «французской болезни».
Автор — врач-гериатр, невролог, нейрофизиолог, руководитель секции геронтологии МОИП (Московское общество испытателей природы) при МГУ, автор 20 книг, в том числе документальных расследований по истории медицины