• 29 Декабря 2017
  • 10073

Загадочная смерть в замке Тампль

Во Франции периодически раздаются голоса о необходимости причислить к лику святых погибшего в тюрьме малолетнего короля Людовика XVII. В его участи много параллелей с судьбой цесаревича Алексея, сына Николая II: счастливое детство во дворце, лишившая отца трона революция, заключение, смерть в застенке, слухи о чудесном спасении, идентификация останков по ДНК.

27 марта 1785 года в семье короля Франции Людовика XVI и королевы Марии-Антуанетты родился второй сын, названный Луи-Шарлем. Отец обрадовался появлению на свет мальчика гораздо меньше, чем его старшему брату, родившемуся четыре года назад. Похоже, король не считал младенца, в первую минуту жизни получившего титул герцога Нормандского, своим отпрыском. Он записал в дневнике: «Роды королевы. Рождение герцога Нормандского. Все прошло так же, как и с моим сыном». Поговаривали, что любвеобильная королева прижила ребенка от одного из своих кавалеров.

Если скандалы в королевской семье и вспыхивали, то они не выходили за пределы личных покоев. Луи-Шарль рос, окруженный вниманием и заботой. Мать в нём души не чаяла. «Это очень добрый и чувствительный ребенок, — писала она воспитательнице мальчика. — Он очень хочет быть хорошим, но это не всегда ему удается… Любит выдумывать то, чего нет… Всем хорошим, что достается ему, спешит поделиться с сестрой… Обожает все красивое… Всегда выполняет то, что обещал… Иногда очень упрям — предпочитает принять наказание, но не просить прощения…». Маленький принц был трудолюбив, сам ухаживал за розами в саду Версаля, к пяти годам, выполняя данное маме обещание, освоил азбуку, перешел к изучению иностранных языков.

фото 1 Дофин Людовик XVII (картина Жозефа-Мари Вьен де Жюна).jpg
Дофин Людовик XVII (картина Жозефа-Мари Вьен де Жюна)

Многое в судьбе Луи-Шарля изменилось в 1789 году. 4 июня от чахотки, семейной болезни Бурбонов, умер его старший брат, и четырехлетний принц был провозглашен дофином, то есть официальным наследником французской короны. А еще через месяц грянула революция.

В начале новой эпохи жизнь в Версале двигалась по старому распорядку, но с каждым месяцем обстановка во дворце становилась всё более нервозной. В июне 1791 года Людовик XVI со всей семьей попытался покинуть Францию. После провала побега королевское семейство перевезли в парижский дворец Тюильри и усилили надзор за ним. Монархия из абсолютной превратилась в конституционную, в связи с чем Луи-Шарля «понизили» в титуле от дофина до королевского принца Франции. Провозглашение республики 10 августа 1792 года отменило и этот титул. Вся семья вчерашнего монарха теперь именовалась просто гражданами Капетами по фамилии прародителя их династии Гуго Капета. Бывший король, королева, их дочь Мария-Тереза, сын Луи-Шарль и сестра Людовика мадам Элизабет были под конвоем отправлены в парижский замок Тампль, превращенный в тюрьму.

фото 2 Мария-Антуанета с детьми (картина Элизабет Виже-Лебрен).jpg
Мария-Антуанетта с детьми (картина Элизабет Виже-Лебрен)

Среди революционеров нашлось немало желающих расправиться со всей королевской семьей. Сперва настала очередь отца — Людовика XVI гильотинировали 21 января 1793 года. В тот же день в Тампле мать, встав на колени, присягнула сыну как королю, а эмигранты-роялисты во главе с младшим братом казненного монарха графом Прованским провозгласили восьмилетнего мальчика королем Франции под именем Людовика XVII. Некоторые историки предполагают, что этот поступок графа Прованского был своеобразной провокацией. Он сам имел виды на престол, и теперь его отделял от короны, пускай пока и виртуальной, всего лишь мальчик. Провозгласив племянника королем, хитрый дядя специально подбрасывал поленья в огонь революционной ненависти к ни в чем не повинному ребенку и подталкивал фанатичных республиканцев к его казни. В течение месяца Людовика XVII признали королем Франции все европейские монархии и США.

16 октября 1793 года казнили Марию-Антуанетту, а 10 мая 1794-го на эшафот поднялась мадам Элизабет. В Тампле остались двое осиротевших узников — 16-летняя Мария-Тереза и 9-летний Луи-Шарль. Держали их раздельно, причем условия заключения становились всё более строгими.

Расчет графа Прованского частично удался: призывы расправиться с детьми раздавались всё чаще. «Что такое один ребенок, когда речь идет о спасении Республики? Разве те, кто удавил бы в колыбели его пьяницу-отца и его шлюху-мать, не поступили бы самым лучшим образом, который только можно вообразить?», — верещал в своей газете «Папаша Дюшен» кровожадный революционер Эбер. К счастью для маленьких узников Тампля определяли их судьбу более разумные личности, понимавшие, что королевские дети — прекрасные заложники, да еще и обменный фонд в случае, если в плен попадет кто-то из видных революционеров.

фото 3 Тампль.jpg
Тампль

Пока же власти Французской республики занялись перевоспитанием маленького гражданина Капета. Еще с лета 1793 года мальчика окончательно разлучили с матерью и поручили присмотр за ним бездетному 57-летнему сапожнику Антуану Симону и его жене, убежденным республиканцам. Революционная чета поселилась в Тампле в одной комнате с маленьким королем. Существуют разные мнения по поводу того, как относились Симоны к Луи-Шарлю. В качестве доказательства их заботы о нём приводятся представленные ими в конвент счета за игрушки и птичек для мальчика. С другой стороны, в воспоминаниях стражников Тампля и Марии-Терезы рассказывается, что Симон много пил, а по пьяному делу заставлял Людовика XVII петь «Карманьолу», кричать «Смерть королям!», курить трубку и пить вино. Когда мальчик отказывался, сапожник жестоко бил его. Луи-Шарлю постоянно угрожали гильотиной, доводя ребёнка до обмороков.

Симон сам рассказывал, что приводил в Тампль проституток, специально чтобы «развратить Волчонка». В то же время именно Симон по заданию своего друга Эбера заставил Луи-Шарля подписать «показания» о том, что Мария-Антуанетта укладывала с собой сына в постель и развращала его. Корявые буквы подписи «Луи-Шарль Капет» под этими «показаниями», так непохожие на аккуратный почерк дофина в версальских прописях, — последний сохранившийся его автограф.

В январе 1794 года мальчик лишился даже таких опекунов — Симон отказался от работы в Тампле, так как она мешала его общественной деятельности в коммуне Парижа. Полгода за ребенком никто не присматривал, стража только выдавала ему скудную еду. Сидевшая в той же тюрьме сестра видела младшего брата раз в несколько месяцев: «Это было неслыханным варварством — оставить бедного восьмилетнего ребенка в полном одиночестве, под замком, в комнате с решетками на окнах… Он лежал в постели, в которой белье не менялось в течение полугода… вши покрыли его всего… Нечистоты оставались в комнате… окно было забито наглухо и в комнате было невозможно оставаться из-за отвратительного запаха… Часто ему не давали света; бедняжка буквально умирал от страха в темноте, но никогда ни о чем не просил…».

фото 4 Портрет Луи-Шарля (картина Элизабет Виже-Лебрен).jpg
Портрет Луи-Шарля (картина Элизабет Виже-Лебрен)

После термидорианского переворота 27 июля 1794 года условия содержания чуть улучшились, но истощенный ребенок уже безнадежно деградировал. В начале 1795 года осматривавший его хирург Дезо докладывал конвенту: «Я нашел ребенка идиотом, умирающего, жертвой самой низкой бедности, полностью заброшенное существо, опустившееся от самого жестокого обращения». Правительство директории имело на узника Тампля виды: судя по всему, их лидеры планировали восстановить во Франции конституционную монархию и управлять страной от имени малолетнего Людовика XVII.

Маленький король стал очень многим мешать. Республиканцы понимали, что если Луи-Шарль умрет, то о восстановлении монархии не может быть и речи. Ждал смерти племянника и граф Прованский, которому не терпелось объявить королем самого себя. 8 июня 1795 года Луи-Шарль Капет скончался. Было объявлено, что он, как и его старший брат умер от чахотки, в Париже сразу заговорили, что мальчика отравили.

Пошли и другие слухи: будто маленького короля подменили на какого-то немого мальчика, и в Тампле умер именно этот несчастный двойник. Приводились и «неопровержимые доказательства». Полумрак в камере Луи-Шарля устроили специально, чтобы проверяющие не заметили подмены. Редкие посетители недаром отмечали молчаливость малолетнего узника — он был немой. Врач Дезо, который мог заметить подмену при вскрытии, скончался за несколько дней до смерти Людовика — наверняка, он был отравлен. Хотя Мария-Тереза содержалась в той же тюрьме, её не пригласили на опознание трупа брата. Подобных аргументов становилось всё больше. Многие из них легко опровергались. Например, Дезо умер после посещения холерного барака, причем одновременно с ним скончались еще несколько врачей, не имевших никакого отношения к Тамплю. Но вздорные слухи опровергнуть практически невозможно.

В 1800 году сплетни получили печатное «подтверждение»: некий Жан-Жозеп Реньо-Варен опубликовал четырехтомный роман «Кладбище Мадлен», посвященный чудесному спасению дофина. Художественное произведение было написано в псевдодокументальном стиле: текст изобиловал солидно выглядевшими документами, на самом деле придуманными автором. Правительство на всякий случай пыталось запретить роман, что уверило многих в его правдивости. В 1814 году французский престол наконец-то занял Людовик XVIII, тот самый граф Прованский, дядя узника Тампля. С первых дней реставрации из разных уголков страны стали поступать сведения о людях, объявлявших себя спасшимися дофинами. Власти жестко их преследовали, ведь претенденты на престол, насколько бы дурацкими не были их притязания, подрывали легитимность восстановленной королевской власти.

фото 5 Карл Вильгельм Наундорф.jpg
Карл Вильгельм Наундорф

Еще одна вспышка лже-дофинства случилась после Июльской революции 1830 года, когда называть себя спасшимся Луи-Шарлем стало безопасно. Всего историки насчитали более сотни самозваных Людовиков XVII, появлявшихся в разных концах Европы и даже в Америке. Самой яркой фигурой из толпы лже-дофинов был некий Карл Вильгельм Наундорф, немецкий часовщик, объявивший себя Людовиком в 1825 году. Он плохо говорил по-французски, жаловался на частичную амнезию и рассказывал путанные, фантастические истории об обстоятельствах своего спасения, зато явно знал детали жизни королевской семьи в Версале. Благодаря этому он заставил поверить в свою историю даже старую кормилицу Луи-Шарля, которая частенько выводила на чистую воду лже-дофинов. Укрепило акции Наундорфа и то, что король Нидерландов, чтобы отомстить Франции за признание независимости Бельгии, официально объявил о своей уверенности в спасении Людовика XVII и разрешил немцу на территории Голландии именоваться Бурбоном. После смерти Наундорфа безутешная семья написала на его могильной плите просто: «Король Франции и Наварры». Кстати, потомки Наундорфа заявляли о своих правах на Францию вплоть до 1919 года. К тому времени вопрос о спасении дофина оставался предметом спора лишь историков и любителей конспирологии.

Точка в этих спорах, казалось бы, была поставлена в 2000 году. Дело в том, что проводивший вскрытие тела дофина в июне 1795 года хирург Пелетан, позаимствовал, заспиртовал и сохранил сердце маленького короля. В начале XXI века ДНК, извлеченное из этого органа, сравнили с ДНК из пряди волос Марии Антуанетты. Экспертиза установила их идентичность. В 2004 году сердце Людовика XVII было торжественно захоронено в королевской усыпальнице в аббатстве Сен-Дени. На церемонии присутствовали представители всех королевских домов Европы.

фото 6 Надгробие и сердце Людовика XVII.JPG
Надгробие и сердце Людовика XVII

Однако сторонники спасения дофина не успокоились. Они усомнились в подлинности сердца — вдруг оно принадлежало не Луи-Шарлю, а его старшему брату? — и заказали собственную экспертизу, сравнив ДНК потомков Наундорфа с генетическими образцами, взятыми у живых представителей семейства Бурбонов. Результаты опять совпали.

Сегодня принято считать, что Людовик XVII всё-таки умер в Тампле и именно его сердце покоится в Сен-Дени. А Карл-Вильгельм Наундорф, судя по всему, результат связи Людовика XVI с одной из версальских служанок, поэтому он и знал кое-что о жизни во дворце. Однако любители конспирологии не сдаются, и тайна малолетнего узника Тампля, о которой написано уже тысячи томов, наверняка будет и дальше привлекать исследователей.